27
– Привет, пап, – радостно воскликнула я, нажав кнопку «Принять вызов» на ноутбуке. – Почему бодрствуешь так поздно… или рано? – Германия опережала нас на девять часов. Я недавно вернулась с пробежки, с помощью которой пыталась вытеснить из головы мысли о Тэхене, Чимине и всех остальных. И когда поставила разогреваться слойку с ветчиной и сыром себе на ужин, на часах было шесть вечера.
– Привет, Тыковка. Я только с самолета, вернулся из Мюнхена, собираюсь ложиться. Решил проверить, как ты справляешься без бабушки.
Папа выглядел усталым и помятым. Его седеющие волосы торчали во все стороны, как будто последние сутки он только и делал, что дергал за них руками, а под глазами образовались мешки. Верхние пуговицы белой рубашки были расстегнуты, а узел галстука в голубую и коричневую полоску ослаблен.
– Мюнхен? Не знала, что ты туда собирался, – сказала я с набитым ртом.
– Спонтанная однодневная поездка на бизнес-встречу. В Берлин вернулся ночным рейсом. Сегодня у меня выходной, поэтому смогу поспать подольше.
Для моего папы «поспать подольше» – значит встать в семь утра. Если к тому времени он не выходит из комнаты, пора бить тревогу.
– Ясно, только действительно постарайся выспаться. Ты работаешь на износ, и это уже сказывается на внешности. Как с таким видом ты найдешь себе даму сердца?
Он посмеялся над моими словами, но в его улыбке отчетливо читалась печаль. Подняв тему свиданий, я сразу же почувствовала укол вины. После маминой смерти папа старался загрузить себя по максимуму. Ушел с головой в работу, а когда не работал, мы постоянно были в движении: на праздники всегда куда-нибудь уезжали, редко проводили свободное время дома. Посещали всевозможные мероприятия: баскетбольные матчи, концерты, ходили в походы, обедали в кафе. Папе хотелось, чтобы времени на размышления совсем не оставалось. Уверена, за годы путешествий у него были отношения с женщинами, но они не перерастали ни во что серьезное.
– Привет, мистер Ким, – поздоровалась Чаен, выйдя из ванной и плюхаясь на стул возле балконных дверей.
Она примчалась сразу после моего возвращения домой, вымаливая подробности о приглашении Чимина, но я была спасена папиным звонком.
– Это Чэ? – спросил папа у меня, так как подруга оставалась для него вне зоны видимости.
– Ага, – промямлила я, откусывая очередной кусок слойки. Я по-прежнему была в черных беговых шортах, белой майке и голубой олимпийке. Исходящий от меня запах наверняка бы отпугнул любого парня. Мне стоило навестить Чимина прямо сейчас, кинуться ему на шею, но даже я не могла поступить настолько жестоко. Все же мышечная усталость принесла чувство облегчения. При всем желании я была не в состоянии о чем-либо беспокоиться.
– Ким Дженни. Не говори мне, что это весь твой ужин. – Папа в шоке уставился на мою слойку.
Я закатила глаза.
– Это еда. Не возмущайся, – шутливо скомандовала я. Обернувшись к Чаен, я заметила, как подруга улыбнулась и покачала головой.
– Я вернусь домой через два с половиной месяца. Думаешь, что продержишься? – язвительно поинтересовался папа.
– Люди могут продержаться несколько недель на одной воде. – Я попыталась сохранить серьезную мину, но засмеялась, когда папа в ужасе вытаращил глаза.
Мы поболтали еще несколько минут. Я рассказала о своих экспериментах, умолчав о других заботах. Выслушав, папа напомнил, что все документы на поступление в колледж должны быть готовы ко Дню благодарения. И хотя мне и в голову не приходило, что меня могут не взять в Сеульский университет, мы оба пришли к соглашению, что будет осмотрительнее подготовить и запасные варианты. Я выбрала пару других школ, а папа предложил Пусанский университет, который окончила мама. Его я тоже внесла в список.
– Итак, – поддразнила Чаен, как только мы с папой распрощались, – Чимин, значит?
Я знала – ее просто раздирало от желания задать этот вопрос с того мгновения, как она постучала в мою дверь. Чаен пристально уставилась на меня, убирая свои длинные темные волосы в хвост.
– Ох, тебе самой прекрасно известно, что это все ерунда. Ты бы видела, какую засаду он мне устроил в столовой. – Я поднялась с кровати, сняла олимпийку и вошла в свою обновленную ванную.
Бабушка переделала ее для меня на прошлой неделе. Белые стены теперь были выкрашены в успокаивающий глубокий серый. Различные аксессуары гармонировали с черной душевой занавеской. Стену напротив зеркала украшали черно-белые фото деревьев без листвы, возле раковины стояло радио с док-станцией для айпода. Лампа для эфирных масел благоухала моим любимым ароматом «Мой дорогой Ватсон».
Здесь был мой оазис. Прозвучит глупо, но пространства ванных заслуживают большего уважения. Это единственное место, где соблюдалась абсолютная приватность.
В основном.
– Ты сказала «да»?! – крикнула Чаен из спальни.
– Вообще-то, я сказала «ладно». Поверь, мне не хочется никуда идти с Чимином. Я выкручусь.
А может, нет. Зная, что приглашение не было подставой Тэхена, и что оно его расстроило, я замыслила провернуть изощренный план – действительно пойти на бал с Чимином.
– Ты могла бы просто еще раз заехать ему по яйцам. – Чаен заглянула в дверной проем.
– Возможно, а возможно и нет. – Я приподняла брови.
Решив не развивать эту тему, подруга подошла к раковине, встала рядом со мной, взяла одну из моих помад и стала красить губы.
– Можем пройтись по магазинам, поискать платья, – предложила она моему отражению в зеркале.
– А ты с Джехеном пойдешь? – спросила я, стягивая резинку с волос.
– Он позвал, но я не согласилась. – Она махнула рукой, заметив мой вопросительный взгляд. – Ой, я в итоге приму приглашение. Просто хочу его немного помучить.
– Уверена, что хочешь так быстро снова сблизиться с ним? Он ведь все-таки тебе изменил.
Чаен была умницей, и, хотя мне и нравился Джехен, я не хотела, чтобы ей опять разбили сердце. Если он изменил однажды, то может сделать это снова.
– Тебе не о чем беспокоиться, Дженни. Я уже сотни раз задавала себе тот же вопрос. – Она вздохнула, задумчиво посмотрев на меня. – Я его люблю. И верю, что он раскаивается. Доверяю ли? Конечно, нет. И Джехен об этом знает.
Чаен прошла обратно в спальню, а я прислонилась спиной к двери.
Получается, между ней и Тэхеном все кончено. Интересно, как далеко у них зашло?
– А Тэхен? – не удержалась я. – Вы…
Я замолчала, пытаясь сформулировать свой вопрос.
Она наградила меня таким взглядом, что мне стало стыдно, но все равно ответила:
– Между нами ничего такого не было. Он отвлек меня от Джехена, только и всего.
– Значит, вы не… – Я опустила взгляд на темный паркет, чувствуя себя жутко неловко.
– Нет! За кого ты меня принимаешь? – Чаен была шокирована. Хороший знак.
Я выдохнула, почувствовав, что сразу расслабилась, но опять напряглась, когда меня посетила следующая мысль.
– А ты могла бы?
Может, они не дошли до дела, но только потому, что она устояла. Для меня желание Тэхена было равносильно свершившемуся действию.
– Ты имеешь в виду, был ли он заинтересован в сексе со мной? – Чаен ухмыльнулась, стараясь придумать, каким бы образом затянуть с ответом, чтобы подразнить меня. – Возмо-о-ожно. Какая тебе разница?
– Разумеется, никакой. – Мои глаза глядели куда угодно, лишь бы не на нее. Почему меня это волновало?
– Значит, тебе нравился Чонгук, теперь нравится Чимин, но в тайне ты сохнешь по Тэхену?
Судя по сжатым губам, она старалась сдержать смех.
– Хочешь меня поймать? Завязывай, – шутливо предупредила я и сменила тему: – Ладно. На этих выходных идем выбирать платья. Лучше в субботу, после соревнований.
Искоса поглядывая на меня и улыбаясь, Чаен взяла свою куртку с кровати, направившись к выходу.
– До встречи, ненасытная девчонка!
Я подхватила с пола кроссовку и запустила её вслед. Взвизгнув, она расхохоталась, бегом спускаясь по лестнице.
* * *
– Хочу довести до твоего сведения… – раздалось сзади, когда я складывала вещи в свой шкафчик. Обернувшись, я увидела Мину, фамилию которой мне так и не довелось узнать. Одарив меня высокомерным взглядом, она захлопнула металлическую дверцу, чудом не задев кончик моего носа.
– Ты Тэхену неинтересна. Отвали.
Впечатление от предупреждения должны были усилить приподнятая бровь и смехотворно вытянутые в капризной гримасе губы.
Да ну? Она сама упрощала мне задачу.
– Ты всегда в себе не уверена или только с Тэхеном? – невинным голосом осведомилась я, особо наслаждаясь столкновением со слабой оппоненткой.
– Причем тут это? Я просто защищаю свое.
Мина настолько высоко задрала свой острый нос, что я могла заглянуть ей в ноздри. Засунув руки в задние карманы джинсов, она практически пихала свою грудь четвертого размера мне в лицо.
Оценив внешний вид девушки, я почувствовала, что теряюсь на ее фоне. В обтягивающих джинсах и откровенном красном топе она выглядела сексуально. Мой образ кричал: «хорошая девочка»: джинсы узкие, но в меру, черная свободная блузка с вышивкой. Ее наряд дополняли стильные серебряные браслеты и босоножки на высоком каблуке. С ума сойти! Босоножки в октябре? Мои же запястья были скрыты под дешевыми силиконовыми украшениями.
Я никогда бы не стала меняться ради парня, но понимала, почему девчонки вроде нее привлекали противоположный пол. Моя кожа запылала при мысли, что она спала с Тэхеном. Он касался ее тела, был внутри нее.
У меня разболелась голова. Я сдерживалась, чтобы не поддаться яростному порыву ревности, хотя мне очень хотелось вырвать ей волосы.
Подняв с пола сумку, положила внутрь учебники по физике и французскому. Сегодня я планировала провести время ланча в библиотеке, так как старалась не встретиться с Чимином и хотела предоставить Чаен лишний шанс побыть наедине с Джехеном.
Не получив от меня ответа, Мина продолжила:
– Как ни посмотрю, ты постоянно устраиваешь спектакли, чтобы привлечь его внимание.
– А он твой? – сухо уточнила я, вспоминая наши с Тэхеном два… почти три поцелуя. – Ему самому-то об этом известно?
Она заколебалась на мгновение, но быстро взяла себя в руки.
– Тэхен– плохой мальчик. Он такой, какой есть. И он мне по силам. Если позаришься на него, тебе придется иметь дело со мной.
– Он такой, какой есть, говоришь? – На сей раз, я была абсолютно спокойна. У меня в арсенале имелся достойный аргумент, которым мне не терпелось поделиться. – Тогда назови его любимый цвет? Как зовут его мать? Какое у него любимое блюдо? Когда у него день рождения? Почему он ненавидит запах отбеливателя? Какую группу он готов слушать ежедневно до конца своих дней?
Мина сощурилась. Она явно была в проигрыше. Более того, ее взбесил мой намек на то, что я, в отличие от нее, знала ответы на все эти вопросы. И я знала.
Не дав ей возможности возразить, я подняла руку.
– Расслабься, киска. Тэхен мне не нужен. Но если еще раз попытаешься угрожать, увидишь мой самый грандиозный спектакль. Поняла?
Не дожидаясь ее ответной реплики, я развернулась на своих красных балетках и направилась в сторону библиотеки.
– Я знаю, куда он ездит по выходным, – бросила она мне в спину. – А ты?
Обернувшись, я почувствовала пробежавший по коже холодок от любопытства. Похоже, Мина удовлетворилась моим озадаченным выражением, потому что, самодовольно улыбнувшись напоследок, она ушла.
Все верно. На выходные Тэхен чаще всего уезжал. Вот только куда?
Насколько мне известно, по пятницам он пропадал на ферме, но место его пребывания в оставшиеся дни оставалось тайной. Вечеринки Тэхен обычно устраивал вечером в пятницу либо в субботу, значит, он исчезал не на все выходные. Но она права. Я понятия не имела, куда он уезжал. Мне казалось, что на работу.
Черт бы тебя побрал, Мина!
Остаток учебного дня я бродила с урока на урок, словно тень, все размышляя, где Тэхен мог проводить выходные, откуда могли взяться его шрамы и что произошло во время тех летних каникул трехлетней давности.
Единственное, что отвлекло меня от составления мысленного списка известных мне фактов – его пристальный взгляд на занятии по кинематографии. А фактов о Тэхене теперь я знала совсем немного.
От внезапно озарившей меня идеи грудь опалило жарким потоком предвкушения. Сегодня вторник, значит, после занятий мне нужно в лабораторию. Однако в один из дней я собиралась заняться небольшим шпионажем. Надеюсь, Тэхен по-прежнему оставлял свое окно открытым.