Кровь из багрового золота.
Ямихиме
Врата тронного зала Адской Цитадели распахнулись с глухим, дрожащим гулом. Преисподняя словно затаила дыхание, провожая мой шаг. Я вошла в зал в боевом облачении — чёрном, как сама первородная тьма, с вкраплениями золота и алого. За мной тянулась тяжёлая мантия, а с рогов мягко стекал холодный лунный свет. Слуги склонились, рабы упали ниц, но я не остановилась ни на миг. Я шла, как и всегда, только вперёд.
Отец — Зейн Джигоку — сидел на своём троне, укрытом тенью. Его дыхание было ровным, грудь поднималась неторопливо, как вулкан в покое. Он посмотрел на меня. В его взгляде — то, что я знала с детства: любовь. Чистая, настоящая. И... тревога. Он почувствовал. Я изменилась.
— Ями... — прошептал он. Но голос его всё равно звучал, как раскат лавы.
Я остановилась перед троном и подняла голову:
— Отец. Падший ангел стал дьяволом. Он прошёл через боль, которую выдержал бы не каждый демон. Он разорвал свои крылья, он восстал. Его имя — Кацуки Бакуго. И я... — я шагнула ближе, позволяя голосу зазвучать твёрже, — я хочу выйти за него замуж.
Он не ответил сразу. Лишь смотрел на меня. Я чувствовала: он слышит не только мои слова. Он слышит мой выбор. Моё решение.
Я приблизилась вплотную, и, не отводя взгляда, бросила:
— А после... тебе пора на пенсию. Я займу твой трон.
Молчание. Оно не тянулось — оно сжигало.
Но он встал.
Шаги были медленными, почти торжественными. Старый лев, идущий навстречу своей собственной гордости. Он подошёл и положил ладонь мне на щеку. Не как король. Как отец.
— Ты выросла, Ями... — прошептал он. — Ты больше не просто дочь Ада. Ты — его кровь. Его воля. Я знал, что этот день придёт... Но не знал, что ты придёшь с такой силой. — Он усмехнулся, и в голосе зазвенело старое, багровое тепло. — Падший ангел... значит, ты полюбила.
Я не стала прятаться. Я кивнула. Без колебаний. Он отвернулся, долго смотрел в зияющие бездны за троном. А потом сказал:
— Пусть будет так. Сегодня ты — невеста. Завтра — королева. И если он стал демоном по крови, а не только по боли... я сам возложу на вас короны.
Свадьба.
Мы выбрали храм в Четвёртом Круге. Высокие своды, рога из черепов, оплетённые пламенными розами. С потолка сыпался пепел, внизу кипела лава, по стенам ползали старые слова на забытом языке. Я стояла в венце из пепельных шипов. Кацуки — рядом, в чёрном. Его крылья были расправлены. Демонические. Его взгляд — неугасающий, но впервые в нём не было ни вызова, ни гнева. Только обещание.
Мы обменялись ожогами. Прикоснулись ладонями — и знак остался на коже. Навсегда. Ад принял наш союз.
Отец поднял чашу, полную густой крови адской гидры.
— Прими её — и ты один. Прими — и ты вечен. Прими — и ты больше не часть, а суть.
Мы пили. Огонь поднялся над алтарём. Мир ревел, мы — дышали. Мы стали связаны.
Коронация.
В Чреве Трона — зале, где камень был живым, а воздух шептал древние приговоры — отец стоял в полном облачении. Рёбра чёрного дракона, накидка из шкуры небесного змея, тяжесть всех законов на плечах.
— Я, Зейн Джигоку, король Ада... — он замолчал, и его взгляд поймал мой. Его голос дрогнул, — ...добровольно передаю трон преисподней своей крови. Своей дочери. Своей Ямихиме.
Он возложил корону на мою голову. Пылающая, тяжёлая. Горячее любого пламени. Затем — на Кацуки. Ему досталась вторая. Чуть меньше. Но не легче.
— С этого дня вы — Владыка и Владычица Ада.
Демоны ревели. Ад под нами стучал копытами. Хлестали цепи, вспарывалась плоть. Их верность — в крови.
Я повернулась к Бакуго. Он смотрел на меня снизу вверх. Но я не видела в этом покорности. Я видела признание.
Он — мой король.
После этого всё изменилось.
Я сидела на троне. Но Ад уже не рычал — он внимал. Моё пламя стало мягче, но не слабее. Я приказала разрушить старые казематы, те, где пытали души просто так. Убрала восточное крыло, где был культ боли. Я открыла Врата Мёртвых. Захотела услышать тех, кого Ад когда-то упрятал по прихоти других.
Ад не ослабел. Он стал точным.
Кацуки был рядом. Он строил адскую гвардию, учил бойцов не слепой ярости, а направленной. Он не стал другим — он стал цельным. Ад принял его. И он принял Ад.
Отец ушёл в Тень. Он не исчез — он отступил. Иногда я чувствовала, как он наблюдает за мной издалека. И я знала — он доволен.
— Ты справилась, дочь... — слышала я его шёпот в пламени. — Ты справилась.
И впервые за всю историю преисподней — Ад выдохнул. Со мной. Через меня. Во мне.
Теперь он был моим.
Конец.