Будущая королева.
Ямихиме
Выходные. Для всех обычный отдых, для меня — возвращение домой. Я ступила на ступени лестницы, уходящей вниз, в глубины, где властвует мой истинный мир — Царство Ада. Ступень за ступенью, холодок пробегал по коже, а с каждым шагом всё яснее передо мной открывался мир, который был зеркалом, но не копией небесного.
Небо здесь всегда было кроваво-красным, словно горящая рана, что никогда не заживает. Вместо безупречной чистоты — тёмные облака с оттенками пепла и огня. Вместо людей и ангелов — демоны всех форм и размеров, с рожками, клыками, когтями, с глазами, что горят страстью и ненавистью.
Как только я вышла из тени лестницы, бабочки — мои верные спутники — вдруг разлетелись, окутав меня, словно невидимая вуаль. Их крылья мягко зазвенели, и тело мое окутала новая сущность — рога выросли из моей головы, изящно изгибаясь и сияя в свете адского неба. Глаза пылали алым огнём, клыки выступили из губ, когти блестели в белом традиционном хаори, который ниспадал моими складками, словно облако чистоты среди огня.
Я шла по главной дороге, ведущей к замку — древнему и могучему, стоящему на вершине скалы, где ветер пел гимны пламени и теней.
Вокруг меня смолкли разговоры — демоны узнавали меня. Они склонялись в глубоких поклонах, голос их был полон почтения и трепета.
— Принцесса Ямихиме, свет Ада и тень небес, — произносил один из старейшин, — да будет воля твоя велика, как пламя вечное.
— Наше царство ждет твоего слова, — добавляла молодая воительница с рогами, блестящими, как чёрный обсидиан.
— Дочь Зейна, хранительница баланса, пусть сила твоя возродит нас, — тихо проговорил слуга, склонившись почти до земли.
Я лишь кивнула, не отвлекаясь. Всё вокруг говорило: здесь я не ученица, не загадка, не таинственная девушка с белыми крыльями. Здесь я — Ямихиме, принцесса Ада, наследница власти и тьмы.
Слуги провели меня по мраморным коридорам, где стены украшали древние символы, пылающие красным светом, — знаки рода, вечной борьбы и вечной крови.
Дверь в тронный зал медленно открылась передо мной, и я сделала шаг внутрь. Там, в полумраке, ожидали мои советники — могущественные демоны, каждый с глазами, горящими своим огнём, готовые слушать и выполнять.
Я глубоко вдохнула, чувствуя вес ответственности. Здесь, в этом пылающем царстве, я — не просто дочь короля. Я — его наследница, пламя, которое не погаснет.
Тронный зал был огромен, словно вырубленный из самого сердца горы, стены украшены пылающими символами рода Джигоку. В его центре, на высоком, массивном троне, сидел он — Зейн Джигоку, король ада. Его взгляд был пронзительным, могучим, словно огонь и лед одновременно. Глубокий голос разрезал тишину:
— рад снова видеть тебя, мой монстрик, — сказал он с лёгкой усмешкой, не спуская с меня глаз.
Я медленно подошла и прислонила ладонь к сердцу. Наклонилась, став на колени перед отцом. Голос звучал чётко, с почтением, хоть в груди и играла неуловимая дрожь:
— Владыка Тьмы, я приветствую тебя.
Зейн кивнул, его глаза блеснули:
— Я хочу, чтобы ты присутствовала на собрании с моими тринадцатью наложницами. Время пришло, и ты должна знать, как идёт наш род.
Моё сердце сжалось. Я никогда не признавалась никому, кроме матери — той, кто ушла, оставив во мне неразрывную связь и силу. Эти наложницы для меня — чужое, непонятное и не нужное. Но подчиняться отцу — долг, который не подлежит обсуждению.
Я поднялась с колен, глядя в глаза Зейна:
— Я приму твоё решение, отец . Но знай, что лишь мать была для меня истинной.
Он усмехнулся, словно это были слова, которые он давно ждал услышать.
— Ты сильна, дочь моя. И в этом — твоя сила и слабость. Ты станешь больше, чем просто принцесса.
Слуги провели меня в соседнюю залу, где уже собрались наложницы — изящные и могущественные, каждая с собственным огнём и секретами. Их взгляды пронзали меня, как ножи, но я держалась.
Разговоры за столом были насыщены интригами, алчностью и амбициями. Я слушала внимательно, впитывая каждое слово. Это был урок — не только политики, но и власти, которая течёт кровью.
Зал был холоден, несмотря на пламя факелов, пульсирующих по стенам. За длинным резным столом — моя семья, мои враги и союзники одновременно. С одной стороны — Владыка Тьмы, мой отец, величественный и непоколебимый. По обе стороны от него — тринадцать наложниц, словно чёртова дюжина, готовая бросить вызов любому, кто посмеет усомниться в их праве быть здесь.
Она сидела напротив меня, с другого конца стола, словно тень, вызов в реальности. Её звали Лилит Варго, беременная, с животом, округлым и твёрдым, как символ новой жизни и власти. В её взгляде была решимость и хитрость, таящаяся за холодной маской. Я сразу поняла — это не просто наложница. Это инструмент политики, паутина интриг и плана.
Я думала о ней. Лилит родом из Южных земель Ада — небольшой, но стратегически важной страны, чья власть ослабевала в последнее время. Она была выбрана Зейном не случайно — её задача была проста и жестока: следить за действиями Южных земель, проникать, контролировать и, если понадобится, подавлять восстания.
Она могла быть полезна, если правильно использовать. Но я не доверяла ей. Лилит — ходячая угроза, и она прекрасно знала, что моё влияние здесь — прямая конкуренция её амбициям.
Зал был наполнен гулом голосов — каждым, кто собирался вокруг тронного стола, и каждой тенью, что колебалась в свете пламени. Я смотрела на них всех — тринадцать наложниц моего отца. Каждая из них — олицетворение силы, интриг и коварства, и каждая ждала своего часа, чтобы показать, на что она способна.
Лилит Варго, беременная и гордая, легонько гладила свой живот, словно тем самым обещая будущее, которое она принесёт этому месту. Её голос прозвучал холодно, но твёрдо, обращаясь к Зейну:
— Владыка Тьмы, скоро я подарю тебе наследника, который будет продолжать наш род и укреплять власть Южных земель. Мой ребёнок — символ нашей силы и вечности.
Её слова вызвали смешанную реакцию: одни наложницы кивали с уважением, другие скрывали раздражение. Но никто не осмелился перебить её.
Справа от отца, с серебристым блеском в глазах, сидела Астарта Кейн, стройная и высокая, с длинными чёрными волосами, собранными в тугой узел. Она взглянула на отца и сказала:
— Владыка, верность моя безгранична. Я поклялась защищать твои интересы в северных землях, даже если мне придётся сражаться с собственными сестрами.
Слева от него сидела Серафина Мун, с блестящими золотистыми рогами, тонко очерченной улыбкой и глазами, в которых горело пламя амбиций:
— Мой дом в западных владениях требует мудрого руководства, и я готова отдать ему всё своё сердце, чтобы укрепить наше царство.
Следующей была Талия Вейл — холодная и расчётливая, её взгляд всегда был устремлён в даль, словно она видела сквозь стены и время:
— Моё присутствие в центральных землях гарантирует порядок и послушание. Никто не посмеет подорвать твой трон.
Напротив меня, чуть ближе к середине, сидела Розалинда Фэйр — обладательница серебристых крыльев и горделивого взгляда:
— Я — голос народа, Владыка, и через меня твоя воля достигнет каждого уголка наших земель.
Рядом с ней, с резкими чертами лица, сидела Марика Сторм — женщина с пламенными волосами и клыками, что выглядывали при улыбке:
— Наши враги будут пеплом под моими ногами. Никто не осмелится бросить вызов тебе, пока я дышу.
Слева, ближе к отцу, сидела Ная Кроу — девушка с чёрными глазами и таинственным шармом:
— Мои разведчики прольют свет на любую тьму, угрожающую твоему царству. Ты можешь на меня положиться.
Правее — Белинда Грейс, с нежными чертами и ледяным взглядом:
— Я сохраню баланс, Владыка, между силами света и тьмы, чтобы ни одна сторона не стала слишком могущественной.
Далее, ближе к Лилит, сидела Хелена Вальд — женщина с серебристой гривой и холодным, но строгим выражением лица:
— Мои союзники — это армада верных, готовых выполнить любой приказ.
Слева от меня, почти на самом краю, была Изабель Рейн — стройная фигура в чёрном, с глазами, что таили бесконечную мудрость:
— Мои слова — мост между прошлым и будущим. Я сохраню память о нашей семье, чтобы никто не забыл, откуда мы пришли.
Наконец, рядом с Зейном, сидела Луна Дарк — молодая, но решительная наложница с пламенем в глазах:
— Владыка, я защищу твои тайны, даже если для этого придётся пожертвовать собой.
Я сидела, наблюдая за всем этим, чувствуя, как тиски интриг сжимались вокруг меня. Лилит вновь провела рукой по животу и, глядя в глаза отцу, произнесла с гордостью:
— Этот ребёнок не просто наследник. Он станет символом единства, силы и вечной власти нашего рода. Его кровь — пламя, которое никогда не погаснет.
Я стиснула пальцы, сдерживая внутренний взрыв. Эти слова были вызовом. Моя мать была для меня единственной истинной связью с прошлым, а Лилит — всего лишь политический ход моего отца, который мог разрушить всё, что я ценила.
Собрание продолжалось, и я понимала: чтобы выжить в этом мире, мне придётся стать ещё сильнее, хитрее и бескомпромисснее, чем когда-либо.
Я вздохнула медленно и глубоко. Губы сами по себе изогнулись в той самой улыбке — самодовольной, холодной, будто вырезанной из мрамора. Улыбке, что могла остановить время, стереть сомнение и заставить даже самых уверенных усомниться в своей неприкосновенности. Я подняла голову. Мой голос прозвучал ровно, бесстрастно, но с той внутренней тяжестью, что могла сдвинуть трон с места, если бы я того захотела.
— Лилит, — произнесла я, и в этом одном имени было достаточно, чтобы зал стал тише, чем должен был быть. — Я выбрала ангела. Ты понимаешь, что это значит?
Я видела, как она чуть дёрнулась. Её хитрая, отрепетированная до совершенства улыбка дрогнула, но не исчезла. Хорошо. Пусть держится.
— Если нет, — я сделала шаг вперёд, — я поясню. Наследник, выбравший ангела, получает право на престол раньше всех остальных. Без разницы — мальчик он или девочка. Этот союз священен. Он нерушим. Он подтверждён древнейшим из законов.
Я не отводила взгляда. Смотрела прямо в неё, сквозь неё. Холодно. Властно. Уверенно. Я знала, что она видит — и видела всё, что я хотела ей показать. Превосходство.
— Ты, Лилит, — политическая пешка. И никакая беременность не сделает тебя королевой. Ни один ребёнок не отменит сути: союз с ангелом — это путь к короне. А ты... ты всего лишь временная удобная матка.
В зале стало так тихо, что я слышала, как пылают факелы. Чувствовала, как на меня уставились — все тринадцать пар глаз, не считая отцовских. Но мне было плевать. Я стояла в центре этого ядовитого круга, и я не дрожала.
Лилит попыталась выпрямиться. Её рука скользнула по животу — театральный жест, рассчитанный на жалость, на образ "матери будущего". Я хмыкнула про себя.
— Ты... можешь быть правой, — выдохнула она. И впервые — её голос дрогнул.
Я развернулась к трону. Хаори мягко шелестело по каменному полу, как занавес, закрывающий акт. Я смотрела на него — на Владыку Тьмы. На отца. Его лицо, как всегда, ничего не выдавало. Ни одобрения. Ни осуждения. Лишь пустая маска Тьмы, следящая за всеми нами.
Я медленно склонила голову, но в голосе своём не убрала ни грана дерзости:
— Владыка Тьмы. Я не пришла быть украшением за твоим столом. Я не часть этой чёртовой дюжины. Я пришла править.
Зейн рассмеялся. Его смех был глубоким, хриплым, как гул вулкана, пробуждающегося после векового сна. Он откинулся назад, тяжело оседая в спинку трона, и лениво провёл когтистыми пальцами по своему подбородку. Глаза его горели адским янтарём, зрачки сужались в узкие щели. Его голос гремел, как удар обвального камня:
— Хо-хо... дочурка, ты уже такая взрослая. Словно вчера ещё шлёпала по залам босиком, пускаясь в бег с моими гончими, а сегодня — ты говоришь о троне, как о чём-то должном.
Я стояла прямо, не отводя взгляда. Пусть смеётся. Пусть играет свою роль.
— Ну конечно... — продолжил он, прищурив глаз. — Тебе ведь уже сто шестьдесят три. Ты уже не девчонка. Ты — моя кровь. Ты — её кровь. Трон будет твоим. Это я поклялся... твоей матери. Королеве Элизабетт. Моей Бетти...
(Мать Ямихиме)
Его голос дрогнул — чуть, почти неуловимо. В груди что-то сдавило. Он не говорил о ней вслух. Почти никогда. Но когда говорил — это всегда звучало так, будто сотрясается сам Ад.
Я повернула голову, не спеша. Искоса посмотрела на Лилит.
О, она дрожала. Настолько сильно, что едва могла держать столовые приборы. Пальцы сжались на лезвии ножа, суставы побелели. Взгляд её был в меня вонзён, как кол. Глаза, налитые ядом. Она готова была кричать — но не смела. Даже беременность не спасла бы её, если бы она посмела перечить мне сейчас. А она знала.
Я хмыкнула тихо, почти ласково. Даже не стала скрывать — пусть слышит.
Медленно, неторопливо я подняла кубок, наполовину наполненный чёрным вином из подземных лоз. Оно тянулось к краям, как кровь — густая и вязкая. Глотнула. Всё шло по плану. Слишком хорошо, даже для меня.
— Трон будет моим, — спокойно повторила я, обратившись уже к отцу, — но не потому что ты поклялся. А потому что я — единственная, кто достоин.
Он ухмыльнулся. Почти гордо. Почти... мягко.
— Вот это моя девочка, — сказал Зейн и стукнул когтями по подлокотнику трона. — Ты пылаешь ровно так, как должна. Элизабетт была бы довольна. А теперь... — он встал, и зал наполнился тенями, будто стены дышали вместе с ним, — наложницы, отныне вы — совет при Ямихиме. Кто посмеет оспорить её слово — тот предаёт мою кровь.
В глазах многих пронеслось что-то дикое. У кого страх, у кого — гнев, у кого — предвкушение. И никто не встал.
А я стояла, всё такая же спокойная, крылья опущены, спина прямая. Принцесса Ада. И теперь — будущая Королева.
И всё, что я чувствовала, глядя на них — это лёгкое, сладкое удовлетворение.
Моя кровь сильнее. Моя воля — сталь. И у меня уже есть всё, чтобы сделать последнее — вырвать из света моего ангела. Выбрать момент. Раздавить сердце. И увенчать себя не только властью, но и падением того, кто когда-то осмелился загореться.
Кацуки.
Скоро.