Спящая красавица.
Кацуки
...Опять этот чёртов урок. Голос преподавателя фоном резал уши — ровный, сдержанный, скучный, как будто начитка для слепого автомата. Я смотрел вперёд, но не видел ни чёртежей на доске, ни формул. Всё это было шумом — затухающим и неважным. Локоть лежал на парте, подбородок чуть опирался на сжатый кулак. Спокойствие не было моим состоянием по умолчанию, но сейчас... сейчас я притворялся. Или тренировал это.
Периферийное зрение — это оружие, которому меня давно научили доверять. С ним ты знаешь, кто рядом. Кто пошевелился. Кто врёт. Кто засыпает.
Она.
Ями сидела рядом. Уже пару дней. Не пристаёт. Не навязывается. Просто... сидит. Иногда говорит, но всегда тихо, осторожно. А я — я не прогоняю. Я думал, что прогоню. Я был уверен, что сорвусь. Но пока нет.
Я не глядел прямо. Только боковым зрением. Тонкая линия её шеи, как она медленно наклонилась вбок. Голова чуть дрогнула, будто поплыла. Волосы скользнули по щеке, укрыли лицо. Она дышала ровно. Спала.
Уснула. Прямо на этом унылом, пустом уроке.
Я скосил взгляд, чуть сильнее. Не полностью — не выдал себя. Просто на полсекунды. Её лицо было беззащитным. Мягким. Не тем, каким она его обычно держит — сдержанным, собранным, скрывающим всё, что внутри. Сейчас всё было наружу. Эта уязвимость... Она была не из слабости. Она была из доверия.
Твою мать.
Я отвернулся.
Зачем она села рядом? Не для выгоды — я бы это почувствовал. Не для интриги — я бы уже это взорвал. Просто... села. А теперь спит. Рядом со мной. Словно считает, что это нормально. Словно я — это безопасно. Словно она...
Я откинулся назад и глубоко втянул воздух. Мои пальцы невольно сжались в кулак, кожа на костяшках натянулась. Нет, я не злился. Просто... не знал, куда девать это ощущение. Тихое, непрошеное, но липкое. Оно оставалось, будто пепел после взрыва.
Она спала. И ничего не боялась.
И, чёрт возьми... это раздражало.
И почему-то — не хотелось, чтобы она проснулась. Не сейчас.
...Звонок. Резкий, короткий, как выстрел. Я вздрогнул, но не потому что испугался. Просто... ожидал, что она проснётся от него. Не проснулась.
Все начали собираться. Шум. Скрип стульев. Бормотание голосов. Я не двинулся. Не сразу. Сидел, глядя на неё. Она всё ещё спала. Голову чуть склонила в сторону, волосы сползли на парту, чёлка закрыла глаза. Щёку уткнула в рукав. Дышала размеренно, спокойно. Так спят только те, кто давно устал.
Препод ушёл. Аудитория быстро опустела. Кто-то мимо прошёл, кто-то уставился — я глянул в ответ, так, чтобы отрезало охоту. Остались только мы.
— Эй, — я выдохнул тихо. Она не шелохнулась.
Чёрт.
Я протянул руку и ткнул пальцем ей в плечо.
— Проснись. Всё, закончилось.
Она дёрнулась. Тихо, чуть-чуть. Веки дрогнули, ресницы затрепетали. Потом она медленно подняла голову, потерла глаза — лениво, вяло, как кот. И зевнула, прикрыв рот рукой.
— Мм... что?.. — пробормотала она, будто не понимая, где находится.
Золотые глаза. Потёрла их кулаком, будто ребёнок. Моргнула, снова и снова. Смотрела расфокусировано, с удивлением, будто весь мир сменился за то время, пока она спала.
Как сова, вылезшая днём на свет. Чёртова сова. С белыми волосами и глазами, которые режут даже в полумраке.
— Уроки кончились, спящая красавица, — буркнул я и встал, закинув рюкзак на плечо. — Все свалили уже. Ты одна осталась.
Она моргнула ещё раз, сонно. Посмотрела вокруг — пусто. И будто только тогда осознала: всё уже прошло. Она тихо выдохнула, чуть стянула рукава вниз, прикрывая запястья, и потянулась. Без слов. Просто вздохнула.
— Я не хотела... — пробормотала, не глядя на меня. — Просто... с утра плохо было. Голова гудела.
Я молчал. Потому что знал, как это. Когда всё внутри сжатое, тугое, и единственное, что можешь сделать — отключиться. Я знал. Но не собирался говорить.
— Неважно, — бросил я и направился к выходу.
Она встала следом. Медленно, всё ещё сонная, но уже в себе.
И шагнула за мной.
Мы шли по коридору. Молчали.
Но это молчание не было тяжёлым. Не было неудобным.
Она просто шла рядом.
И это, блядь, было самым странным. Я не хотел, чтобы она отставала.