Эпилог.
— Мама, расскажи, что было дальше.
— Уже поздно, моя пчелка. Пора спать. — Я поцеловала дочурку в лоб и плотнее укутала ее в одеяло под стук весенней капели за окном.
Лотта смешно наморщила носик и, повернувшись на бок, прижала к груди плюшевого зайца — подарок тетушки Агнеты. И конечно же, не позволила маме уйти. Эта юная белокурая сьерра привыкла добиваться своего любыми способами. Слезами, уговорами, умоляющим взглядом чистых голубых глаз и дочерней лаской. Хитрюга. Такая же коварная, как ее отец.
Стоило подняться на ноги, как из-под одеяла высунулась маленькая детская ручка и схватила меня за палец.
— Так нечестно. Истории надо рассказывать до конца. Иначе как я усну? А не усну — не высплюсь. Не высплюсь — не буду есть кашу. Кто плохо спит — у того плохой аппетит. Кто мало ест — тот медленно растет и много болеет.
Шантажистка.
— Что было потом? Папа вылечил твою царапинку?
— Как видишь, — улыбнулась я.
— И вы поженились?
— А как иначе ты бы появилась на свет?
Лотта задумалась, затем решительно отложила зайца в сторону и потребовала:
— Хочу послушать, как злая тетя из снежного царства осталась с носом.
Я знала этот упрямый взгляд. Ничего не оставалось, кроме как опуститься обратно на кровать и продолжить свою историю.
Историю о том, как богиня Ледяной Пустоши была вынуждена исполнить мою последнюю волю.
Умирая от раны, нанесенной зеркальным монстром, я загадала, чтобы мой любимый демон больше никогда не чувствовал холода. Исполнить это желание можно было лишь одним способом — вернув меня к жизни, в объятия Хёнджина.
— Плохой тете пришлось отпустить папу?
— О да. А как ты согреешься в мире ледяных пустынь и голодных нестихающих ветров?
На самом деле не совсем так. Тепло Хёнджину было только рядом со мной, а значит, разлучить нас богиня не могла. Забрать меня в Пустошь, чтобы я жила там вместе с любимым, согревая его, она не имела права, ибо не получила надо мной власти: слезы демона освободили меня от обязательств по контракту. В итоге ей пришлось отпустить Хёнджина со мной, в Аласию.
Представляю, как Армагон скрежетала зубами от злости. Ведь, как я узнала позже, в нашем контракте, который так и остался непрочитанным, приводился список запрещенных желаний. Тех, которые я не могла загадать, а демон не имел права исполнить: например, снять магические оковы, причиняющие ему боль, или вызволить себя из рабства.
Он не мог. Но я невольно, сама того не подозревая, нашла способ его освободить. Как сказала наша дочурка Лотта, оставила злую тетю с носом.
Стоило ране в моей груди затянуться, и демон исчез, а Хён де Ломэль, лежащий под магическим куполом в Обители сестер милосердия, пришел в сознание спустя три века летаргического сна. И первое, что он сделал, когда привел мысли в порядок, — отправился к Патрику Арбэну просить руки его дочери. В этот раз от своего имени, а не от лица профессора Демона.
И знаете, что он сказал, появившись на пороге моего дома, осунувшийся, исхудавший, но все еще ослепительно красивый?
— Помнится, прелестная сьерра мечтала выйти замуж за блондина. — Хён улыбнулся до боли знакомой демонической улыбкой, разводя руки в стороны и демонстрируя всего себя — потрепанного блондина в старой, изношенной одежде, явно одолженной у кого-то в спешке.
Матушку он совершенно очаровал. Еще бы! Норх. Какая мать не выдаст дочку замуж за норха?
А что же чета де Ломэль? Как родители Тайлы и Агнеты отнеслись к новости о чудесном пробуждении богатого дядюшки? Увы, с досадой. Трогательного воссоединения семьи так и не произошло. Зато в качестве моральной компенсации за холодный прием ушлый предок оттяпал себе жирный кусок наследства.
Этот хитрый лис утверждал, что ничего не помнит из жизни Хёна де Ломэля, но лично составил список имущества, которое должен был получить после пробуждения от летаргического сна. Причем, как выяснилось, о существовании кое-какой недвижимости и тайных счетов его потомки даже не подозревали. Зато о них знал бодрый проснувшийся некромант, продолжавший сетовать на глубокую амнезию.
Оставалось гадать, всегда ли Хён де Ломэль был таким пройдохой или три столетия жизни в Пустоши изменили его характер. В любом случае поздним дождливым летом под венец меня повел именно тот мужчина, в которого я влюбилась, — демон, исполнивший пять моих желаний. Некогда бесправный раб — ныне могущественный колдун, член королевского Совета, норх и один из самых богатых людей Аласии. А еще — декан факультета миражей, куда я перевелась, решив развивать свои таланты.
Помню, как отвисла моя челюсть, когда дверь аудитории открылась и в комнату вошел наш новый преподаватель.
— Что ты творишь! — После урока, едва дождавшись звонка, я приперла этого распоясавшегося демона к стенке. Но он только рассмеялся, восхитившись страстностью моей натуры.
— Почему факультет миражей? — продолжала я пытать его. — Твои знания куда больше пригодились бы на кафедре некромантии.
— Но моя жена там больше не учится. — Лукаво блеснул он карими глазами, не такими яркими и холодными, как в его бытность демона. — Мне в моем преклонном возрасте надо зорко следить за тем, чтобы мою юную супругу не увел какой-нибудь ушлый молодчик.
— То есть ты устроился преподавать нашей группе защитные заклинания, только чтобы иметь возможность отгонять от меня соперников?
Это было одновременно и лестно, и возмутительно.
Вместо ответа Хёнджин рассмеялся, щелкнул меня по носу, а затем поцеловал, перед этим затянув в пустой класс.
Справедливости ради стоит признать, что учитель из него получился отличный. И защитных заклинаний, и поцелуев.
Возраст…
Первый год нашей совместной жизни мне не давала покоя тревожная мысль. Лежа в объятиях Хёна после страстной любовной игры, я представляла, как закрываю глаза, а утром просыпаюсь в постели с дряхлым стариком, потому что за несколько часов мой муж постарел на пятьдесят лет. Как часто за завтраком я вглядывалась в его черты в поисках морщин, появившихся за ночь. Украдкой высматривала в волосах седые пряди. Меня преследовал навязчивый страх: казалось, время обязательно вспомнит о своей ошибке и начнет стремительно наверстывать упущенное.
Когда ты так неприлично счастлив, то отчаянно боишься это счастье потерять.
Но годы бежали, а Хён де Ломэль оставался таким же сногсшибательным красавчиком. По нему вздыхала вся женская часть моей группы — и большой вопрос, кто из нас двоих в итоге сильнее мучился ревностью.
В конце концов я успокоилась и решила, что купол, под которым Хёнджин лежал в Обители сестер милосердия, справился со своей задачей и можно расслабиться.
— Давно пора, — сказал супруг, когда я поделилась с ним своими переживаниями. А потом посмотрел на меня с хитрой ухмылкой и добавил: — Дорогая сьерра, а не подняться ли нам наверх, в спальню? Похоже, кому-то срочно надо доказать, что я мужчина в самом расцвете сил.
И он доказал. А спустя девять месяцев у нас родилась Лотта.
Малышка уснула. Я заботливо натянула одеяльце на ее открытое плечико и бесшумно покинула детскую спальню. В темном коридоре от стены отделилась тень, и я опомниться не успела, как оказалась прижата к двери, придавленная сильным горячим телом.
— Ай-яй-яй, — прошептала тень в тишине спящего дома и сверкнула белозубой улыбкой. — Сьерра ведьма, как вам не стыдно пренебрегать своими обязанностями. Ваш супруг возмутительным образом замерз.
Хёнджин лукавил: ладони на моих бедрах обжигали кожу не хуже раскаленных углей. Но я была не против помочь моему демону согреться еще больше.
------------------------
Ну вот и всё! Наша история подошла к концу. Спасибо большое всем, что были вместе со мной и читали работу, которую я так отчаянно пыталась и сейчас пытаюсь продвигать, потому что такие прекрасные произведения не должны оставаться незамеченными.
Всех люблю и обнимаю 🌹
Встретимся в новых историях! ❤