5: С чистого листа
Реджина вздохнула и позволила себе почти полностью расслабиться рядом с Эммой, пока Генри не было дома. Она всегда обнималась с Эммой, даже во время того их секса-на-одну-ночь. Это было так же страшно, как и утешительно. Она сидела на коленях у Эммы, рука той рисовала круги на коже. Брюнетка уткнулась лицом в шею Эммы, вдыхая ее аромат, что помогало ей оставаться в здравом уме. Это было бы восхитительно, если бы только не их сын, которого не было в их мирке, разозленный на них обеих.
Эмма была уверена, что он вернется, что он не захочет остаться без Реджины. Конечно, сама Реджина была настроена скептически. Она вспомнила презрительные взгляды, которые получала, когда он решил, что она не его настоящая мать. Женщина вздрогнула при воспоминании о его холодном отношении.
— Все будет хорошо. — Эмма поцеловала ее в макушку.
— Ты этого не знаешь. Тебя здесь не было, когда восьмилетний ребенок, которого я вынашивала в матке, кричал мне, словно пытаясь отравить своими словами, что я не его настоящая мама, — ответила Реджина. Это было похоже на боль от ножа, проворачивающегося в ране каждый раз, когда он так смотрел на нее. Боль усиливалась.
— Мне жаль, что он сказал это, и я знаю, это больно, но ему было восемь лет. Я не говорю, что двенадцать — это зрелость, но он не избалованный ребенок, думающий, что ты худшая, потому что у тебя не было никаких фотографий беременности. И да, почему у тебя не было фотографий? — спросила Эмма.
— Откуда я могла знать, что они будут нужны? Я была незнакомкой в чужом городе, и мы обе знаем, что я не особо доверчива или дружелюбна. В то время люди действительно не снимались во время беременности, так что это не приходило мне в голову. — Она была настолько испугана своей беременностью, что ей даже не пришло в голову сфотографироваться. Кто бы мог подумать, что ей позже понадобятся доказательства того, что ее сын — ее? Разве его существования не должно быть более чем достаточно?
Эмма вздохнула. — Да, но было бы неплохо увидеть тебя, беременную моим щенком. — Она погладила плоский живот Реджины.
Реджина цыкнула. — Я уверена, что ты бы ходила как горделивая идиотская альфа.
— Ну, да. Я сделала ребенка самой сексуальной, самой умной женщине, которую я когда-либо встречала. Я должна гордиться этим.
Реджина усмехнулась. Эмма пыталась отвлечь ее, и она оценила усилия. Это напомнило ей время, когда она сидела в том унылом, сыром баре, не зная, каким будет ее следующий шаг. Наверняка, она решила бы утопить горе в стакане, или еще чего похуже. Затем появилась Эмма со своим странным очарованием и чарующим ароматом, и Реджина осмелилась подумать, что она влюбилась.
— Все будет хорошо, — повторила Эмма, потирая спину Реджины. Это действовало успокаивающе, но Генри все еще был где-то там, возможно, ненавидя их.
Было уже после полуночи, когда они услышали, как открылась дверь. Генри вернулся и сел в кресле напротив них. Он смотрел на них, и они смотрели в ответ. Сердце Реджины было в ее горле, а ее живот сжимался в предчувствии. Одно слово от Генри, и она была уверена, что умрет на месте, но она также чувствовала себя немного уверенно. Он вернулся.
— Я не знаю, что об этом думать. Я пытался понять, но я не понимаю. Почему ты просто не сказала мне? Почему ты притворялась? — спросил Генри.
— Я пыталась сказать тебе, — ответила Реджина тихим голосом. — Когда ты впервые пришел к выводу, что тебя усыновили. Я пыталась сказать тебе, а ты думал, что я просто придумываю это, пытаясь свести тебя с ума. — «Лгунья!» — эхом отозвалось воспоминание. Ее ребенок, которому было всего восемь лет, смотрел на нее с ненавистью, называл ее лгуньей и потерял всякую веру в нее. Это было задолго до этого проклятого сборника сказок.
Генри закусил губу и кивнул. — Я помню. У нас была большая ссора. Я назвал тебя лгуньей.
Он часто ее называл так. Он не ошибся. Она много лгала ему, и еще больше она лгала Эмме. Двум людям, которых она не хотела терять. Она могла легко показать остальному миру свою задницу и позволить им поцеловать ее, но никогда Эмме и Генри. К сожалению, она не знала, как относиться к ним с заботой, уважением и, самое главное, с любовью, которую они заслуживают.
Генри перевел взгляд на Эмму. — А как же папа? Почему он сказал, что он мой отец, если знал, что никогда не был с тобой?
Эмма покачала головой. — Я и Нил… Мы были сумасшедшими детьми. Я, потому что я была подростком, который никогда не был свободен, пока, наконец, не вырвалась из системы и он, полагаю, потому что Неверленд испортил его, и мы пили, потому что это то, что делают сумасшедшие дети. Он пил намного больше, чем я. Много раз он терял сознание в постели, свернувшись калачиком рядом со мной, мы оба были пьяны, как скунсы. Я уверена, что были ночи, когда он терял сознание и любил заполнять пробелы, когда просыпался в нижнем белье. Но Нил был альфа, и я альфа. Наше «оборудование» одинаковое, поэтому он никоим образом не может быть твоим отцом. Я недостаточно доверяла Нилу, чтобы дать понять, что я альфа.
Несмотря на то, что Реджина знала, что она была одной из немногих, кто знал, что Эмма — альфа, она все еще была тронута, услышав, насколько Эмма доверяет ей. Эмма даже не рассказала Нилу о своем сексуальном статусе, а ведь Нил был ее первой любовью, по ее же признанию. У Реджины были некоторые подозрения в отношении Лили, но Эмма никогда не подтверждала какую-либо привязанность. Она ясно дала понять, что Лили не знала, что она альфа. Даже Крюк ничего не знал о статусе Эммы.
— Но ты доверила это знание маме? — спросил Генри.
Вопрос заставил Реджину вздрогнуть. Это был честный вопрос, но его вздернутая бровь не помогала. Он так низко думал о ней, и небеса знали, что он наконец навоображал. Если бы он был альфой, он никогда бы не увидел в ней что-то больше, чем просто омегу. Она потеряла своего сына давным-давно.
Эмма обняла Реджину крепче. — Конечно, я доверяю Реджине. Я также доверяю Реджине спасти мою жизнь, что она делает снова и снова. Я не могу сказать то же самое про Нила. В конце концов, да, он поступил правильно, но он принес мне больше вреда, чем пользы в моей жизни. Он заботился обо мне всеми неправильными способами. Думаю, если я позволю твоей маме, она позаботится обо мне всеми правильными способами.
— Я буду, — пообещала Реджина. Она провела бы остаток своей жизни, пытаясь исправить те вещи и поступки, что она делала с Эммой, то, что мир делал с Эммой, особенно, если эта ситуация не приведет к разрушению всего на их глазах.
Генри покачал головой. — Я не понимаю. Я имею в виду, я не понимаю, почему вам стыдно за то, кто вы есть. Почему ты притворяешься тем, кем не являешься?
— Потому что мы не хотим быть слабыми или брошенными, — сказала Эмма.
— Но вы не слабы, и мы никогда друг друга не бросим, — настаивал Генри.
Реджина вздрогнула. Она подтвердила самый худший урок, который Эмма выучила в жизни, но Генри этого не знал. Он должен узнать об этом? Она посмотрела на Эмму.
—Я выучила этот урок, я не сбегу, — сказала Эмма, и Реджина вздохнула с облегчением.
— И никто из вас не слаб, — сказал Генри.
Реджина покачала головой, — Всю мою жизнь меня учили быть женщиной, обладающей теневой властью, никогда не показывающей своей силы. Затем я состоялась как омега и поняла, что быть омегой — значит подчиняться не только альфам, но и бетам. Ты захотел бы быть на их стороне, чтобы не навлечь на себя их гнев. Там даже не было темных мест для меня, чтобы скрыто властвовать, как сейчас.
Реджина на мгновение остановилась, вспоминая время, когда состоялась. Как будто мир развалился. Теперь она никогда не освободится от своей матери. Кто-то всегда будет контролировать ее. Эмма нежно сжала ее, выводя из мыслей.
— Я должна была быть угодливой, благодушной и всегда покорной, иначе были бы последствия от тех, кто больше, сильнее и всегда могущественнее. Я более всего переживала из-за альф. — Она бросила на Эмму быстрый взгляд и улыбнулась в ответ. Эмму тоже больше всего волнуют альфы.
Генри нахмурился. — Почему?
Реджина вздохнула. — Они контролировали мою жизнь так, как ты даже не можешь себе представить. Я ничего не могла сказать, ни о том, что я хочу носить или есть. Меня учили, что так будет всегда, таков путь омеги. Так было задумано природой. Большую часть времени даже то, что я читала, было выбрано для меня, если только я не прятала где-то, отстаивая свою контрабанду. — Маме действительно было приятно, когда она состоялась как омега. Матушка позаботилась о том, чтобы она хорошо разбиралась в поведении королевы-Омеги, состоящей в браке с Альфа-правителем, поскольку альфы предпочитали омег, как партнеров. Она тайком читала другую литературу, скрывая ее в самых диких местах, там ее воображение могло развернуться и свободно парить. — Когда я получила шанс, я пообещала себе, что больше никогда не буду такой. Меня никогда не будут контролировать, не заставят подчиняться.
Эмма нахмурилась и прижала Реджину немного ближе. — Быть альфой стоило мне хорошего дома, и меня отправили в дом-интернат для альф, и мне не понравилось то, что я увидела. Альфы — напористые хулиганы, и, хуже всего, они запугивают друг друга. Они всегда чувствуют, что омеги и беты уже знают свое место, но они хотят, чтобы альфы знали, кто за что отвечает. Они хотят быть Альфой всех альф. Они дерутся, лгут и постоянно обманывают друг друга. Они пытаются заставить бет и омег делать то, что они хотят, и действуют так, как будто беты и омеги принадлежат им. Я не хотела этой жизни. Я не хотела никем владеть или господствовать над кем-либо. Я просто хотела быть желанной.
Сердце Реджины сжалось до такой степени, что она побоялась, что у нее может случиться сердечный приступ. Эмма была слишком мила, и каждое напоминание о том, что она причинила ей боль, будет заставлять страдать Реджину долгие годы. Я залечу эти раны в ней.
Лицо Генри сморщилось. — Но… не все альфы такие. И, мама, да ладно, ты знаешь, что все омеги не должны подчиняться. Я имею в виду, посмотри на себя.
Реджина покачала головой. — В первую половину моей жизни мне вбивали, что омеги покорны. Они следуют, они подчиняются, и их наказывают, когда они этого не делают. Если они ведут себя правильно, о них позаботится альфа. Но, прежде всего, альфа будет относиться к омеге так, как она этого заслуживает. Трудно изменить это, даже когда я становлюсь старше, даже когда я меняю реальность и начинаю видеть вещи по-другому.
Этот мир отличался от Зачарованного Леса, но все еще оставались стереотипы и предрассудки. Да, омеге разрешили выходить на улицу и жить своей жизнью, но такое осуждалось. Омеги должны были сидеть дома, рожать детей и заботиться о доме, особенно это касалось женщин-омег. Мужчины-омеги были здесь более открытыми, но имели тенденцию прятаться так долго, как могли, как и в Зачарованном лесу. Было хорошо следовать за мечтой, но на нее смотрели свысока. Независимость была терпимой, но все же считалась неприемлемой и часто постыдной, когда это было возможно. Но, по крайней мере, им было позволено мечтать и идти за мечтой, жить самостоятельно и иметь возможность содержать себя. В Зачарованном лесу даже мечты омеги должны были быть заперты, сдержаны и уничтожены, если необходимо, чтобы омега сдалась.
— Эмма заставляет тебя быть покорной? — спросил Генри.
— Никогда, — быстро ответила Реджина. Самое большее Эмма просила ее встать на четвереньки, в их первый раз, а также во время ее течки. Когда она отказалась, Эмма пошла дальше. Эмма никогда не давила ее в постели. За пределами спальни Эмма бросала ей вызов, когда они были лицом к лицу, но ничего такого, чего она бы посчитала истинным неуважением к своему статусу. Эмма не относилась к ней так, как должен относиться альфа к омеге, как ее учили до того, как она стала Альфой альф.
— И, Эмма, похоже, тебе нравится смотреть в лицо маме и заставлять ее кровяное давление подлетать выше крыши. Но я не думаю, что ты запугиваешь ее. На самом деле, я не думаю, что ты можешь запугать ее, но тебе нравится напирать на нее, и я думаю, что ей это нравится. Может быть, ты хотела видеть, есть ли какие-то границы или что-то такое. Ты чувствуешь себя желанной рядом с мамой, и поэтому ты делаешь такие вещи? — спросил Генри.
Эмма улыбнулась. — Я работаю над этим, но мне нравится тот факт, что я могу попасть на глаза твоей матери без боязни прямого отказа. — За исключением одного раза.
Это не было прямым сигналом того, что Реджине нравится такое, но это было больше, чем она заслуживала и в этом была ее вина. Она нуждалась в том, чтобы Эмма поняла, что она ее хочет, она всегда ее хотела, но впервые им приходилось проходить через эту ситуацию с Генри. Она собирается провести всю оставшуюся жизнь, убеждаясь в том, что Эмма знает о том, что она желанна и является частью семьи. Это было также тем, чего когда-либо хотела Реджина.
— Итак, почему вы решили рассказать мне сейчас? — Спросил Генри.
— Ну, все устаканилось, и ты заслуживаешь знать правду, — ответила Эмма.
— Эмма хотела рассказать тебе как можно скорее. Я была той, кто сдерживался, — сказала Реджина. У них нет причин обеим тревожиться из-за ее решения, нет нужды рисковать тем, чтобы Генри оттолкнул Эмму из-за нее.
— Почему? — Генри пристально посмотрел на нее.
Сердце Реджины застучало в горле, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем она смогла ответить, даже с болью в груди. — Потому что я не хотела, чтобы ты знал, что я омега. Я не хотела встречаться с выражением разочарования и стыда на твоем лице, когда ты поймешь, что являешься моим биологическим ребенком. — Генри ненавидел ее с такой страстью в течение значительной части своей жизни, что она не могла больше выносить мысли о большем негативе. Она примет его равнодушие с его ненавистью.
—Мама, — сказал Генри. — Я… — Он глубоко вздохнул и наклонился, положив руку ей на колено. — Я не разочарован в тебе. Я не разочарован тем, что я твой ребенок. Мне не стыдно быть твоим ребенком. Не только в биологии, но и в целом. Ничто не имеет значения, ты моя мама.
Реджина не могла сдержать рыдания. Она взяла его руку своими обеими, когда по ее лицу текли слезы. Она была абсолютно уверена, что сегодня вечером потеряет Генри.
— Я думала, что все это испортила! — простонала Реджина, прислонившись к Эмме, но крепко держа руку Генри.
Генри покачал головой. — Ничто не имеет значения, ты моя мама. — Он сжал ее руку. — Я не согласен с тем, что ты лжешь мне, но ты пыталась сказать мне правду, и я не был готов услышать ее. Несмотря ни на что, вы обе всегда будете моими мамами, и я знаю, что вы обе сделаете все для меня и друг для друга. Я просто… мне не нравится ложь. — Он скорчил рожицу, будто попробовал что-то кислое.
— Мы знаем, — ответила Эмма.
— Я знаю, я говорила в прошлом, что буду честной с вами, и тогда у нас получился этот разговор, но это единственное, что оставалось секретом, Генри, и это было только потому, что ты не слушал раньше. Мне было страшно, как бы ты отреагировал, когда я снова подняла этот вопрос. Но я сдерживала нас всех. Я хочу, чтобы сейчас мы двигались вперед, — сказала Реджина.
— Ты имеешь в виду… как семья? — спросил Генри с глазами, полными надежды.
Реджина посмотрела на Эмму, которая улыбнулась. Женщина вспомнила подростка с ясными глазами из целой жизни назад, ее и ее решительного мальчика, у которого были планы иметь дом и быть семьей. Может быть, она не получила этого со своим решительным мальчиком, но она сделала это с Эммой. Эмма всегда была здесь, и Эмма подарила ей Генри.
— Значит, ты больше не злишься? — спросила Эмма.
— О, я взбешен, — заявил Генри. — Но я должен взять на себя часть вины. Я поспешил с выводами и больше ничего не хотел слышать. Может быть, тогда я просто хотел поверить, что я был усыновлен и никак не связан со Злой Королевой. — Он посмотрел в глаза Реджины. — Но теперь ты намного больше, чем Злая Королева. Ты моя мама, и ты всегда была моей мамой. Я держу это в своей голове, с тех пор как я был прав насчет Проклятия, я прав во всем. Но, очевидно, мне еще многое предстоит узнать о том, как стать детективом. — Он усмехнулся.
— Бэтмен ты или нет, все в порядке. Мы не хотим Бэтмена. — Эмма протянула руку и погладила его по руке.
— Конечно, нет. Чтобы я был Бэтменом, вы, ребята, должны были бы умереть, а я этого не хочу, — ответил Генри. Помолчав с минуту, он вздохнул. — И что теперь?
Эмма оглянулась на мать и сына. — Теперь мы будем жить день за днем. Проводить время вместе. Заниматься семейными делами.
Генри кивнул им. — Значит, вы, ребята, встречаетесь или вы будете как мои две разведенные мамы?
— Мы собираемся попробовать походить на свидания. У нас с Эммой есть кое-что, над чем надо поработать, — сказала Реджина. И это было мягко сказано.
Эмма кивнула. Реджина чувствовала, что теперь она могла дышать спокойно. Генри был расстроен, но он был дома. Эмма хотела встречаться с ней. Она не упустит свой шанс на счастье. У нее есть возможность сделать все правильно.
— Генри, мы просим, чтобы ты никому больше об этом не говорил. Мы еще не готовы, чтобы мир узнал о наших статусах, — сказала Реджина.
— Да, — вмешалась Эмма.
Генри покачал головой. — Я не понимаю, как мне в конечном итоге говорить о сексуальном статусе моей матери и с кем, но да, я не собираюсь никому рассказывать. Я имею в виду, это ужасно, во-первых, и личное, во-вторых.
— Да, секс родителей — это самое отвратительное. — Лицо Эммы немного исказилось.
— О, да, ты знаешь из первых рук, — сказал Генри.
Реджина моргнула. — Я даже не хочу знать. Генри, я не хочу, чтобы ты уходил от этого разговора, обеспокоенный своим собственным статусом. Когда ты состоишься… — Она моргнула. — Ты же еще не состоялся, не так ли? — Она пропустила год его жизни. Да, ему было всего двенадцать, но он мог состояться рано. Дети в возрасте 10 лет нередко встречались в Заколдованном лесу. Черт, она сама состоялась в одиннадцать! Аромат изменился, появились взгляды, и она не могла понять, почему, черт возьми, все пахло так странно. Неужели она упустила свой шанс провести ребенка через это?
Генри отпрыгнул назад. — Нет, мама! Иу!
— Хорошо, хорошо, хорошо. — Реджина подняла руки, сдаваясь. — Неважно, каков твой статус, ты все равно, тот кто есть. Ты это ты.
— Это то, что мы с твоей мамой только сейчас изучаем, — сказала Эмма.
Генри кивнул. — Я понял. Вам, ребята, приходилось иметь дело со множеством стереотипов и негативных реакций о том, кто вы есть. Хотя я никогда не получал такого от вас. Итак, можем ли мы поесть и завтра на ужин чили-доги?
Реджина засмеялась. — У нас на столе могут быть чили-доги в любой момент, когда ты захочешь. — Она будет кормить их чили-догами каждый день, если это сделает их счастливыми. Ну, вот как она себя сейчас чувствовала. Она знала, что, как только она почувствует себя комфортно, она попытается привести в порядок их диету.
Генри улыбнулся. — Думаю, мне это понравится.
Реджина улыбнулась. Разговор затих, и они сидели тихо несколько минут, прежде чем Генри откланялся. Он пошел наверх к своей комнате. Реджина вздохнула, чувствуя, как напряжение наконец-то растаяло.
— Я думала, он убежит и никогда не вернется, — прошептала брюнетка.
— Реджина, несмотря ни на что, ты его мама. Я видела его, когда он был у меня после того, как ты отдала его Дэвиду. Я видела, как сильно он пытался тебя ненавидеть, потому что ты Злая Королева, но ему пришлось приложить столько усилий. Я видела, как ему больно. Боже, когда я все испортила и сказала ему, что ты убила Арчи, этого было достаточно, чтобы раздавить его сердце. И в тот момент, когда мы узнали, что Арчи был жив, и это была не ты, в его глазах был такой свет. Потому что он так сильно тебя любит. Ты его мама, — сказала Эмма.
Реджина потерла глаза. — Да, но в прошлом это не помогло. До того, как ты приехала, и ему в голову пришло, что его усыновили, а я была лгуньей, он провел дни, не разговаривая со мной. Он смотрел на меня так, словно ненавидел меня, и я знала этот взгляд. Я большую часть своей жизни получала такие взгляды. — Она не осознавала этого в то время, когда была Злой Королевой, но взгляды ее беспокоили. Однако, когда ее сын проявил ненависть к ней, это укрепило мысль о том, что она непривлекательна и не заслуживает любви, ее счастливого конца. Она прошла через многое, хватая и выцарапывая то, что она желала, но лишь кровь Эммы стала доказательством того, что она никогда не желала счастья, до этого момента. Может быть, она до сих пор не знала, как быть счастливой всегда. Она была более чем готова учиться сейчас.
—Он не ненавидит тебя. Его жизнь изменилась, и ему потребуется некоторое время, чтобы разобраться с этим. Точно так же, как нам потребуется некоторое время, чтобы разобраться с тем фактом, что мы можем проскользнуть под защитой друг друга. Это неплохо. Это просто по-другому.
Реджина кивнула и сунула голову под подбородок Эммы, чувствуя, как бьется ее сердце. Это было успокаивающе вместе с ее запахом и подъемом и опусканием ее груди. Это было идеально. — Я все еще думаю о той ночи. — После того, как они переспали, что предполагалось как секс-на-раз, она улучила момент, чтобы передохнуть рядом со спящей Эммой и просто слушала ее сердцебиение, ее дыхание, впитывая в себя прекрасный аромат. Она никогда не забудет тот покой, который она ей привнесла.
Пальцы Эммы бегали вверх и вниз по рукам Реджины. — Я тоже. Быть с тобой ощущалось так… хорошо. Я не была удивлена, что ты ушла, когда я проснулась, но я была очень разочарована, очень расстроена. Я не знаю, чтобы произошло после. — Она тихонько рассмеялась. — Мы просыпаемся вместе, и я веду тебя поесть блины в одном месте, которое я знаю, и узнала бы историю твоей жизни, надежды и мечты, и мы убежали бы вместе и завели бы дюжину детей.
Реджина покачала головой. — Ты только три месяца как вышла из тюрьмы, и у тебя была целая жизнь в системе, которая все еще давила на тебя. Ты все еще сеяла свое дикое семя. — Эмма не говорила этого, но она могла блестеть в той грязи, которую Сидни накопал на шерифа.
— Я бы бросила все ради тебя, но, да, я, вероятно, не была готова к ребенку и все такое. Теперь я готова. Я готова к тебе, и я готова к нему. — Эмма поцеловала ее голову.
Реджина засмеялась. — Ты готова к сексу.
Эмма улыбнулась. — Ну, и это тоже, и кто-то упомянул блины.
— Это была ты.
— Я просто говорю, что в сделке были блины.
Реджина усмехнулась. — Ты не смешная. — Утром она приготовит блинчики.
Эмма ахнула и отодвинулась ровно настолько, чтобы положить руку на грудь в фальшивой обиде. — Как? Я смешила тебя той ночью. Конечно, было два виски и три текилы в твоем маленьком теле, но я была чертовски смешной в ту ночь.
Реджина покачала головой. — Ты останешься сегодня вечером?
— Всякий раз, когда ты будешь желать меня.
— Больше никакого одиночества, больше никакого чувства ненужности, — пообещала Реджина. Эмма поцеловала ее в лоб.
-8-8-8-8-
Утром были блины, которые помогли примириться с тем, что Зелена дразнит насчет того, что Реджина готовит любимый завтрак Эммы, и как Реджина не пускала ее на днях, и как она же исчезала на два дня. Наверное это забавно, когда Зелена в ударе. Сама Зелена подозревала, что между Эммой и Реджиной что-то происходит, что Реджина случайно подтвердила, поцеловав Эмму в щеку. Это заставило Зелену еще больше шутить.
Эмма почти не слышала хриплого голоса Зелены, занятая угощением стопкой блинов с шоколадной крошкой. Были кусочки бананов, клубники, сахарной пудры, сиропа и взбитых сливок. Восхитительно \и как жопа не слиплась? — прим.пер.\. Генри тоже выглядел довольным, засунув в рот большие куски блинов.
— Я тебя не слушаю, этот чудесный завтрак захватил меня, — сказала Эмма Зелене, с набитым ртом. Блондинка постучала вилкой по пустой части своей тарелки.
— О, это даже не весело! — Зелена подняла руки и оттолкнулась от стола.
— Может, тебе стоит перестать быть занозой в заднице, — ответила Реджина. У нее были фрукты на завтрак, но она была слишком занята тем, что кормила Робби из бутылочки, чтобы поесть самой.
Немного болезненно было для Эммы видеть Реджину с Робби. Она пропустила это время с Генри. Опять же, она знала, что была не готова тогда. Ей было восемнадцать, только что из тюрьмы. Она не знала, кто она, и провела много времени, пытаясь найти себя на вечеринках и какое-то время на дне бутылки. Она была не в состоянии воспитать щенка. Даже ложные воспоминания, которые Реджина дала ей для заботы о Генри в течение года, не имели для нее смысла, когда она задумывалась о них, до того, как ее память вернулась. Получат ли они еще один шанс? Было слишком рано загадывать.
Эмма не против завести еще одного щенка, но она не слишком уверена в желаниях Реджины. Зелье Реджины, возможно, все еще действует, и она не хотела, чтобы женщина чувствовала какое-либо давление из-за невозможности зачать другого ребенка. Кроме того, она не хотела, чтобы Генри чувствовал себя обделенным, даже если бы они просто упомянули эту идею. Блондинка знала, что она чувствовала, когда появился Лео, и она никогда не хотела подвергать Генри такому. Однако, если дела не пойдут хорошо, ей бы очень хотелось подумать про усыновление. Черт, может быть, они могли бы даже взять альфа-ребенка, сделать на одну придурковатую альфа-задницу меньше в этом мире.
— Это было потрясающе, — простонала Эмма, когда расправилась с последними шестью блинами. Она была сыта и счастлива.
— Ты обжора. Я не думала, что когда-либо увижу бету, расправляющуюся с едой так, как ты, — прокомментировала Зелена.
— Я предполагаю, что ты никогда не встречала бету-сироту, — ответила Эмма. Она никогда не находила еду, которую бы она не могла съесть. Тот факт, что Реджина умела готовить, был плюсом.
— Нет, и я не могу представить себе одну такую рядом с моей сестрой, но, погляди-ка, мы здесь, — сказала Зелена. Эти замечания могли беспокоить кого-нибудь еще, в эти моменты, когда она докапывалась. Эмма была уверена, что Зелена просто была задницей и засранкой, не знающей о ее статусе.
Эмма закатила глаза. — Пожалуйста. Я знаю ее дольше тебя. Я не могу представить, как она тусуется с сумасшедшим человеком.
— Она сумасшедшая и тусуется с тобой, — возразила Зелена.
Эмма не могла с этим поспорить. Но, на минуточку, все они были сумасшедшими. Несмотря на поддразнивание, Зелена ни в коем случае не осуждала Эмму. Она скорее подождет, чтобы рассказать родителям о ней и Реджине. Ей также придется поговорить с Реджиной о том, будут ли они рассказывать о происхождении Генри своей близкой семье.
Пока что она просто хотела быть с Реджиной. Она хотела встречаться с ней и знала, куда они пойдут в первую очередь. Надеюсь, Реджина пойдет на это.
-8-8-8-8-
—Прогулка по парку, мисс Свон? Ты действительно романтик, — отметила Реджина, когда они шли рука в руке через Журавлиный парк. После панкейков этим утром у Реджины был занятой день, но она все еще позволила Эмме повести ее на их первое свидание… или, может быть второе свидание. Это зависело от того, кто считал.
Это была хорошая, звездная ночь, что было идеально. Даже несмотря на то, что было тепло, Эмма накинула на плечи Реджины свою куртку и та позволила. Только когда Эмма сделала это, она поняла, что действие можно расценивать как знак собственности. Она этого не подразумевала, но Реджина, похоже, не возражала. Эмма воспрянула духом, когда Реджина прижала куртку поближе.
Эмма прижала Реджину немного ближе, чувствуя, как от ее запаха слегка кружится голова. Ощущение от запаха не было таким, как при течке Реджины, теперь он был тонким и сладким, но все еще был достаточным для того, чтобы заставить Эмму чувствовать себя пьяной, если она это себе позволит. — О, ты еще не видела моей романтичной стороны. — Она поиграла бровями.
— Это работает лишь тогда, когда я пропущу три стаканчика и я убита горем от того, что мне сказали, что я не могу усыновить ребенка, — произнесла Реджина.
Эмма рассмеялась. — Разве эти ребята не дураки?
Реджина улыбнулась. — Это был первый раз, когда мне аукнулось то, что я притворяюсь альфой.
— И снова-таки, разве эти ребята не дураки?
— Ты просто пытаешься уговорить меня. И снова говорю тебе, это работает лишь после трех стаканчиков.
Эмма сделала вид, что обыскивает свои карманы. — Где-то тут у меня была текила. Я никогда не выхожу из дома без нее.
Реджина захихикала и этого для Эммы было достаточно. Она привела Реджину к вершине и они уселись. Реджина действительно сидела в грязи, не подстелив себе ничего. Для Эммы это означало любовь. Сохраняя дух той ночи в их первую встречу, Реджина указала для нее созвездия. Это было так же очаровательно сейчас, как и тогда, но с частично добавленным уроком магии. Если бы Эмма еще не была влюблена, то влюбилась бы прямо сейчас.
— Ты чувствовала какое-то жужжание между нами, когда проводила световое шоу? — спросила Эмма, держа руки на Реджине, пока мэр создавала световые модели созвездий перед ними, чтобы помочь Эмме найти их в грандиозном небе.
— Я полагаю, что это наши феромоны, наслаждайся нашим сочетанием. Возможно наша магия смешивается сейчас, когда мы становимся ближе. Существует много возможностей, — ответила Реджина.
— Это приятно.
Реджина лишь кивнула, но этого было более, чем достаточно для Эммы. Это то, на что похоже иметь пару? Эмма не поднимала этого вопроса некоторое время. Она хотела позволить отношениям развиваться своим чередом. Но, если они случайно лягут в кровать в любое мгновение, ну, это было бы бонусом. Но, этого не произойдет этой ночью, которая была прекрасной.
-8-8-8-8-
С тех пор, как Реджина сдалась и открылась Эмме, та оставалась в особняке. Это получило смысл, когда она переехала несколькими неделями позже, но сердце Реджины распухло. Эмма уже практически жила здесь, прежде чем сделать это официально. Ее вещи уже занимали половину шкафа и половину комодов. Ее косметика заняла свой угол на столике и ее туалетные принадлежности находились в примыкающей к комнате ванной. Она не обладала большим количеством мебели, но хотела разместить ее в особняке. Реджина позволила ей принести свой телевизор и разместить его в их спальне. Сегодня он не будет им нужен. У Реджины были другие планы.
Прежде всего, Реджина озаботилась тем, чтобы Зелена ушла вовремя. Если бы она этого не сделала, Зелена оставалась бы до тех пор, пока не уснула бы на диване. Конечно же, Зелена не оценила такого обращения и сделала много различных замечаний. Реджине было все равно на них, если ее сестра освободит дом немедленно.
Затем Реджина звукоизолировала комнату, скользнула в удобную одежду, и зажгла имеющиеся в комнате свечи. Она уселась на край кровати, ожидая Эмму. Та хотела убедиться, что все двери закрыты и Генри не будет читать ночь напролет, что, похоже, было его любимым занятием. Были и намного худшие вещи, которые он мог бы делать, так что Реджина не беспокоила его и подозревала, что Эмма использовала эту проверку как возможность выяснить, что у него на уме. Когда она вошла, Реджина хотела убедиться, что вид, который поприветствует ее, заставит ее задуматься, но не даст времени отреагировать. Ее халат был свободно завязан, хорошо открывая грудь.
— Реджина, ты можешь поверить в то, что наш ребенок действительно читает Отелло, когда ложится спать? — Эмма ступила в комнату, все еще глядя в темный коридор. Затем она обернулась посмотреть на Реджину и широко раскрыла глаза. — Ух, вау.
— Да, вау. — ухмыльнулась Реджина. — Я подумала, что мы можем отметить твое проживание здесь.
Эмма улыбнулась и поиграла бровями. — И что это ты имеешь в виду?
Реджина поманила ее согнутым пальцем. — Иди сюда и проверь.
Ей не нужно было повторять Эмме дважды. Та захлопнула дверь и бросилась к ней, опуская руки на узел халата, а губы на открытую шею Реджины. Реджина не смогла удержать нежный стон, слетевший с ее губ. Эмма провела зубами по шее Реджины, посылая все оттенки дрожи по ее позвоночнику. Та даже не поняла, когда Эмма развязала халат.
— Это как открыть подарок на день рождения, — произнесла Эмма и затем отступила посмотреть на то, что ее ожидает. — О, моя богиня. С днем рождения меня.
— Скорее, добро пожаловать домой, — ответила Реджина.
Эмма закатила глаза. — Скорее, со счастливым днем.
Реджина повела плечами, скидывая халат, так что Эмма могла увидеть ее нижнее белье. Эмма выдохнула ртом, заметив кружева цвета синей пыли. Она потянулась к груди Реджины и большим пальцем слегка приласкала ее сосок через ткань, на которую уставилась.
—Я всегда считала тебя женщиной в кожаном корсете, — сказала Эмма.
— О, у меня много кожаных, и не только, корсетов. Ты полюбуешься ими позже. Я считала, тебе сперва понравится этот, — ответила Реджина.
Эмма кивнула. — Ощущения вправду приятные.
Реджина положила руку на живот Эммы и затем скользнула ею вниз, пока не достигла того места, где они обе ее желали. Эмма поперхнулась воздухом. Реджина улыбнулась, когда легко сжала там и почувствовала судорогу Эммы.
— Так и есть. Я надеялась, что ты дашь мне, — проговорила Реджина.
Эмма улыбнулась. — О, я отдам тебе все.
— Это то, на что я надеялась. — промурлыкала Реджина.
Эмма была в настроении не разговаривать, а действовать, и поцеловала Реджину, горячо и жестко. Ощущение ее губ и языка заставило Реджину захотеть отдать Эмме все, чего та пожелает. Но опять же, Реджина чувствовала себя так большую часть времени.
Реджина отбросила свой халат, а пальцы Эммы скользнули по соску, сначала через бюстгальтер, а затем под него. Реджина застонала в рот Эмме, смакуя вкус и ощущая, как ее сознание поплыло, побежденное Эммой. Она ощутила руку на своей спине, зная, что Эмма ищет застежку ее бюстгальтера. Она сосредоточилась на губах и языке Эммы, желая сделать это как в последний раз, желая сделать это незабываемым. Эмма могла разобраться с бюстгальтером и сама.
Эмма отстранилась, чтобы отбросить бюстгальтер, и снять собственную рубашку. Пока она была занята этим, Реджина перешла к следующему этапу своего плана. Она забралась на кровать и встала на четвереньки, задницей к Эмме.
— Мисс Свон, — произнесла Реджина.
— Да, дай мне м… — Эмма проглотила язык. Реджина посмотрела на нее через плечо. Глаза Эммы были широко раскрыты, а ее рот раскрылся так широко, что туда могла залететь муха. — Реджина, ты уверена?
Реджина вильнула задницей. — На четвереньках. — Ей нужно было, чтобы Эмма поняла уровень ее доверия к ней.
— И ты не в течке и не пьяна, верно?
— Я превосходно себя чувствую и хочу тебя прямо сейчас. Так что забирайся сюда и дай его мне. — Кроме того, Реджина бы не сделала этого, будучи пьяной. Это был доказанный факт. Что касается течки… ну, это должно быть главным ключом к разгадке того, насколько сильно она нуждается в Эмме.
Эмма зарычала и сорвала с Реджины трусики. Ее руки бродили по телу Реджины, пока она целовала ее позвоночник. Нежные взмахи и забота этих мозолистых пальцев заставили огонь забурлить в крови Реджины, а ее пульсировать от желания.
Реджина не была уверена как, и понимала, что никогда не сможет этого понять, но Эмма всегда знала, как правильно к ней прикоснуться. Даже в ту первую их ночь, несмотря на то, что они едва ли знали имена друг друга, Эмме удалось массировать ее грудь и сжимать соски так, как ей нравилось. Она облизнула губы, когда одна из рук отпустила ее и скользнула по животу. Она изогнулась в ожидании, нервы покалывало, когда Эмма уселась между ее ног.
— О, боже! — Реджина выгнула спину, когда Эмма погладила ее клитор так, как нужно. — Ты так идеальна. Так идеальна. — Было похоже, что Эмма создана для нее, абсолютно во всем.
— Ты такая вкусная, — пробормотала Эмма ей в лопатки, играя губами и языком по спине Реджины.
— Эмма, пожалуйста. — Реджина откинулась назад, пытаясь прижаться телом к Эмме.
— Тебе нравится находиться на четвереньках для меня?
Реджина цыкнула, даже при том, что удовольствие струилось по ней с каждым прикосновением к ее клитору. — Мне еще больше понравится это, если ты сделаешь кое-что.
Эмма шлепнула ее по заднице. — Что-то вроде этого?
—Шлепнешь меня еще раз подобным образом и сама окажешься на четвереньках. — Конечно же это было немного большим, чем вызов для Эммы повторить это вновь и это было достаточно приятным, чтобы вызвать еще один ее стон. Эмма шлепнула ее еще раз и затем отстранилась. — Эмма Свон, клянусь тебе, если ты кое-чего не сделаешь… — прорычала она.
Реджина проглотила остаток фразы, когда Эмма скользнула внутрь нее пальцем. Это вызвало приятные ощущения, но она хотела намного большего. Она сжимала палец Эммы, пока шериф медленно двигала им туда-сюда. Эмма оставила еще один шлепок на ее заднице и еще один поцелуй на спине.
— Тебе нравится это? — спросила Эмма очень самодовольным голосом.
Да! — Ты знаешь, что мне нравится больше, — прорычала Реджина.
— Ты получишь его, когда я его тебе дам. — Эмма еще раз шлепнула Реджину и затем добавила еще один палец.
Реджина замурлыкала и немного подалась вперед. Перед ее глазами на секунду заплясали пятнышки, пока ее тело содрогнулось от наслаждения. Она облизнула губы и сосредоточилась на умелых пальцах Эммы, прикасавшихся к ней так, как нужно. Но она страстно желала чего-нибудь более существенного и знала, как заставить Эмму дать ей его.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Дай мне его. Возьми меня так, как ты этого желаешь. Отымей меня, — промурлыкала Реджина и затрепетала вокруг пальцев Эммы, вбирая их немного глубже. В конце концов, она знала, что притяжение настигнет Эмму и заставит ее сдаться.
Шериф застонала. — Не делай этого.
— Чего? Я просто хочу тебя внутри себя, Эмма. Пожалуйста, — произнесла Реджина. Эмма прохныкала и Реджина еще глубже втянула ее.
— Блять, — прошипела Эмма.
— Давай сейчас, Эмма. Я на четвереньках для тебя. Ты действительно хочешь, чтобы я кончила от твоих пальцев? Такая бессмысленная трата. — Реджине удалось бросить Эмме дразнящую ухмылку. Она хотела дать Эмме возможность выпустить свою альфу поиграть. До сих пор Эмма в основном играла альфу. Ей нужно было углубиться в это немного глубже.
Эмма зарычала и затем ее пальцы исчезли. Реджина едва успела пожалеть об утрате. Она ощутила как кончик Эммы толкнулся в нее и взывала к нему. Эмма сохраняла контроль, не подаваясь и не толкаясь внутрь. Вместо этого она скользнула вперед, сталкиваясь с клитором Реджины. Тело брюнетки вздрогнуло от наслаждения и предвкушения.
— Эмма, пожалуйста, — выдохнула Реджина. Она желала его и желала немедленно.
— Ах-аха.
Реджина оглянулась назад, удивленная отсутствием разумного ответа у Эммы. Эмма покраснела, вены на ее шее вздулись. Она едва сдерживалась.
— Эмма, солнышко, не сдерживайся. Давай. Дай мне его, — сказала Реджина. — Потому что, когда мы все обсудили и сделали, ты можешь просто сделать это вновь.
Эмма застонала и толкнулась внутрь, наполняя Реджину экстазом. Реджина закричала и сжала простыни. Ощущать Эмму было так хорошо, так идеально. Она потянулась назад, опираясь одной рукой, а другой хватая Эмму за задницу.
— Скажи мне, когда, — прошептала Эмма, не двигаясь, пока Реджина не будет готова. Настолько заботясь о Реджине, даже сейчас.
— Когда только захочешь. Когда только пожелаешь. — Реджина оглянулась, вступая с Эммой в зрительный контакт. Сквозь напряжение Эмма улыбнулась и Реджина кивнула.
Эмма протолкнулась внутрь и Реджина ощутила, как ее наполняет райское удовольствие. Темп поначалу был медленным, очевидно для того, чтобы они насладились мгновением. Реджина подалась назад, желая, чтобы Эмма увеличила скорость. Эмма выдохнула и ее бедра задвигались немного быстрее. Она толкалась туда-сюда в тугой вход, удовольствие обжигало нервные окончания Реджины.
— Да, Эмма. Да! — Кричала Реджина в небеса, подаваясь назад, чтобы встретить каждое движение Эммы.
Эмма застонала и ее бедра задвигались еще быстрее. Реджина могла слышать, как встречается их кожа, а также чувствовала это, и каждый звук заставлял ее чувствовать все еще лучше. С каждым соприкосновением она вздрагивала и подскакивала. Она содрогалась и трепетала вокруг Эммы, которая стонала. Эмма сжала бедра Реджины и притянула ее ближе. Реджина закричала, когда Эмма задевала ее чувствительное пятнышко вновь и вновь.
— Тебя так приятно ощущать, — прошептала Эмма, рукой лаская спину Реджины, прежде чем вернуться к ее талии. Она прижала Реджину к себе, будто пытаясь слиться с ней.
Реджина вскрикнула от пронзившего ее восторга. — Как и тебя!
Эмма погрузилась глубже, задела чувствительное пятнышко и спина Реджины изогнулась. Ее руки превратились в желе и было трудно удерживать себя на весу. А затем Эмма исчезла.
— Нет, нет, нет. — Реджина потянулась назад, нуждаясь в том, чтобы коснуться Эммы и притянуть ее обратно.
— Развернись, — произнесла Эмма напряженным голосом.
Реджина протяжно выдохнула. — Что?
— Развернись.
У Реджины не было выбора, кроме как развернуться. Она нуждалась в Эмме. Эмма сидела, все еще твердая и блестящая. Реджина ухмыльнулась увиденному и забралась на колени Эммы. Та обвила ее руками, когда женщина опустилась, принимая Эмму в себя. Они обе застонали, когда Реджина уселась, ощущая единение.
— Хочу тебя видеть. Целовать тебя, — сказала Эмма.
— Тогда целуй меня, — ответила Реджина.
Эмма улыбнулась и потянулась за поцелуем. Реджина не сопротивлялась и сжала бедра, а ее язык скользнул по Эмминому. Руки Эммы нашли грудь Реджины, а Реджина опустила свои руки на плечи блондинки, нуждаясь в опоре. Она двигалась жестко и быстро до такой степени, что их поцелуй прервался и они просто тяжело дышали в лицо друг другу продолжительное время. Эмма откинулась назад, чтобы продолжить их поцелуй, а сердце Реджины билось все быстрее от удовольствия. Эмма потянула за ее сосок в идеальный момент.
— Эмма! — Ногти Реджины впились в плечи Эммы, когда у нее перед глазами заплясали звездочки. На мгновение весь мир исчез и она оказалась на небесах, но ее бедра не переставали двигаться.
— Ты собираешься принять его? — спросила Эмма.
Секунду Реджина не могла понять, что та имеет в виду. — Да! Дай мне его! — Она хотела Эмму целиком.
Она сжала Эмму теснее, почувствовав, как узел Эммы прижимается к ней и это заставило ее пульсировать от наслаждения. Эмма толкнулась вверх, а Реджина насадилась с почти невозможным для нее давлением. В конце концов Эмма потеряла терпение и подвинулась, опрокидывая Реджину на матрас. Ее бедра решительно двигались, желая дать Реджине каждую свою частичку. Реджина не могла контролировать себя, чувствуя, как тонет в наслаждении, пока Эмма стонет в ее ухо, полностью находясь внутри и заполняя Реджину своей сущностью.
— О, да, да, да. — Реджина почувствовала текущие из глаз слезы, сжимая Эмму руками и ногами. Она никогда не позволит ей уйти.
— Ты в порядке? — спросила Эмма, все еще двигая телом, но обессиленно лежа на Реджине.
Реджина игралась с волосами на задней части шеи Эммы. — Все идеально.
Эмма кивнула. — Ты говорила мне, что мы можем повторить это, верно?
Реджина смеялась, пока особенно точное движение не задело ее чувствительное место. У нее перехватило дыхание и она задрожала. — У нас для этого есть целая жизнь.
— Хорошо, потому что я сейчас усну. Второй раунд — когда я проснусь. — С этими словами Эмма отключилась, а узел все еще находился в Реджине, пульсируя и изливаясь в нее.
Реджина не возражала. Ей нравилось ощущать вес Эммы на себе. Это давало ей чувство безопасности, защиты. Это делало ее… счастливой. Она поцеловала Эмму в щеку.
— Ты всегда будешь желанна, — прошептала Реджина. Эмма улыбнулась во сне.
КОНЕЦ