13 глава
В тот вечер Молли просто ушла.
Она не стала дожидаться чего-то, не стала пить кофе, который он ей предлагал. Просто натянула кроссовки, закинула сумку на плечо и вышла, даже не оглянувшись. Пэйтон не остановил. Стоял в дверях комнаты, смотрел ей вслед и молчал.
Дома она рухнула на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Глаза были сухими — слёзы кончились ещё по дороге к нему.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Пэйтона.
«Роу. Ты можешь больше не приходить. Долг прощён».
Она перечитала раз. Потом второй. Потом третий.
В груди что-то ёкнуло — не то облегчение, не то... что-то другое. То, чему она боялась дать имя.
— Идиот, — прошептала она в пустоту. — Какой же ты идиот.
Она не ответила. Просто отложила телефон и отвернулась к стене.
***
Прошло несколько дней.
Они больше не здоровались. В школе их пути пересекались в коридорах, но Пэйтон проходил мимо, как сквозь пустое место. Молли делала то же самое. Будто два незнакомца, которые никогда не знали друг друга.
Но один из них знал больше, чем нужно.
Он знал, как пахнут её волосы — кокос и ваниль. Знал, что под этой колючей бронёй скрывается кто-то другой — тот, кто плачет по ночам и разговаривает сам с собой.
И она знала. Знала, что он не такой, каким хочет казаться. Что за его усмешкой и холодным взглядом прячется тот, кто прощает долги и отпускает, не требуя ничего взамен.
Но они молчали.
Завтра начинался турнир по сёрфингу.
«Sunset Cup» — межшкольное соревнование, ради которого всё это затевалось. И они, как группа поддержки, были обязаны прийти. Станцевать. Вновь.
Авани гоняла их на тренировках до седьмого пота. Пирамиды, кувырки, помпоны — всё должно было быть идеально. Но в голове у Молли было пусто. Она двигалась на автомате, тело помнило то, о чём она не хотела думать.
— Роу, выше ноги! — кричала Авани. — Несса, подтянись! Райли, не отставай!
Молли подпрыгивала, крутилась, улыбалась. Делала вид, что всё в порядке.
***
Она лежала на кровати, перебирая в голове завтрашний день, когда телефон завибрировал.
Сообщение. От неизвестного номера.
«Всем здарова, ребятки. давно мы уже с вами не катались. А ну, все сегодня собираемся в 8 часов вечера на солнечной горе. Особо не распространяемся, чтоб не было как в прошлый раз. Приходим с парочками, с машинами, будет весело!»
Молли нахмурилась. Пролистала вверх — подпись: Чейз Хадсон.
— Хм, — протянула она вслух. — Странно. Про него уже давно ничего не было слышно.
Чейз Хадсон. Организатор подпольных гонок. Тот самый, кого почти посадили после того, как одного из его гонщиков взяли менты. Он пропал на несколько месяцев, и все думали, что он завязал.
А он, оказывается, просто ждал.
Молли ухмыльнулась.
— Что ж, отлично. Теперь можно хоть повеселиться.
Она уже представляла, как ветер свистит в ушах, как мелькают огни, как адреналин заливает кровь. Плевать на правила. Плевать на последствия. Ей нужно было что-то, чтобы забыться.
Телефон зазвонил. Райли.
— Эй, привет, подруга! — голос Хьюбэки звенел от возбуждения. — Видела сообщение от Хадсона?
— Конечно, видела, — ответила Молли, перекладывая телефон к другому уху.
— Ты идёшь?
— Естественно.
— Отлично! Грегг заедет за нами! — Райли говорила быстро, захлёбываясь словами. — Она уже уговорила своего парня, он за руль сядет. Я передам, чтобы за тобой заехали.
— Договорились.
— Молли, — голос Райли стал тише, почти шёпотом. — Ты как? Что-то случилось? Ты какая-то...
— Всё нормально, — перебила Молли. — Правда. Всё пучком.
— Ладно, — Райли не поверила, но спорить не стала. — Тогда скоро увидимся. Одевайся покрасивее, говорят, там будут фоткать.
— Ага.
Они поговорили ещё немного о том, о сём — о завтрашнем выступлении, о дурацком расписании, о Кейтлин, которая опять вчера закатила истерику в раздевалке. Потом Райли сказала, что за ней уже подъехали и ей пора.
— Молли, выходи через пятнадцать минут, — бросила она на прощание. — Не опаздывай!
— Не буду, — пообещала Молли.
Она поднялась с кровати, подошла к зеркалу и увидела свои растрёпанные волосы — те самые, которые она не удосужилась расчесать с утра. Но ей, как всегда, было всё равно.
Она выглядела как всегда. Ничего лишнего.
Белый облегающий лонг — простая вещь, которая сидела на ней идеально. Чёрная мини-юбка — её визитная карточка, без которой она не выходила из дома уже бог знает сколько времени. На ногах — всё те же сине-розовые кроссовки «Адидас», потёртые, но любимые.
Ни грамма макияжа. Только загорелая кожа, которая блестела в свете вечерней лампы, и едва заметные веснушки, рассыпанные по носу.
Она усмехнулась своему отражению.
Взяла сумку, сунула туда телефон, ключи, баллончик — на всякий случай. И вышла из дома.
На улице уже стемнело. Фонари горели жёлтым светом, пальмы шелестели на ветру. Где-то вдалеке слышался шум машин — город жил своей ночной жизнью.
Молли стояла у калитки, когда на дороге показались фары.
Автомобиль подъехал и остановился прямо перед ней. Чёрный седан — не новый, но ухоженный, с затемнёнными стёклами.
За рулём сидел парень Авани.
Авани сидела на переднем пассажирском — на ней было короткое чёрное платье и массивные серебряные серьги, которые сверкали даже в темноте. Её кудри были распущены и падали на плечи пышной гривой.
Сзади, откинувшись на сиденье, сидела Райли — в белых джинсах и серебристом топе, который переливался при каждом движении. Волосы светлые, почти белые, струились по плечам.
— Молли, давай быстрее! — крикнула Райли, открывая дверцу. — А то опоздаем!
Молли улыбнулась — впервые за несколько дней по-настоящему.
— Я никогда не опаздываю, — ответила она, забираясь на заднее сиденье. — Я прихожу ровно тогда, когда нужно.
— Это называется опаздывать, — хмыкнула Авани, не оборачиваясь.
— Это называется «держать всех в тонусе», — парировала Молли.
Маркус хмыкнул и нажал на газ.
Машина рванула с места, и огни города поплыли за окном. Молли смотрела на мелькающие пальмы, на яркие вывески, на людей, которые спешили по своим делам, и чувствовала, как напряжение начинает отпускать.
— А кто ещё едет? — спросила она, чтобы нарушить тишину.
— Да все, — ответила Райли. — Кто не ленивый. Говорят, даже Хосслер с компанией будет.
Молли промолчала. Пэйтон. Брайс. Джейден. Троица в сборе.
— И что, они на одной горе с нами будут? — спросила она ровно.
— А тебе-то что? — обернулась Авани, с прищуром. — Боишься, что Мурмайер тебя затроллит?
— Не боюсь, — отрезала Молли. — Просто... надоели.
— Всем надоели, — согласилась Райли. — Но от них никуда не денешься.
Молли отвернулась к окну.
«От них никуда не денешься».
Особенно от одного.
Машина неслась по ночным улицам, увозя их в сторону Солнечной горы — места, где собирались те, кто искал острых ощущений. Где пахло бензином и свободой. Где можно было забыть, кто ты есть, и просто кайфовать.
Молли смотрела на огни города, которые становились всё мельче, и думала о том, что сегодня она сделает всё, чтобы не думать. О долгах. О Дилане. О Пэйтоне. О том, почему он простил ей долг и почему перестал здороваться.
Она заставила себя улыбнуться.
— Давайте повеселимся, девчонки, — сказала она. — Заслужили.
— О да, — кивнула Авани. — Ещё как.
И машина ускорилась, въезжая на тёмную, извилистую дорогу, ведущую в гору.
И вот они уже подъехали.
Пока на всех улицах города было темно — хоть глаз выколи, — на этой горе до сих пор было светло. За что она и получила своё название — Солнечная. Фонари стояли здесь повсюду: высокие, металлические, с яркими лампами, которые разгоняли тьму и превращали ночь в подобие дня.
Здесь уже был начерчен маршрут. Длинная извилистая трасса, которая уходила вниз, к подножию горы, а потом возвращалась обратно. На старте — он же финиш — стояли фонари, сбитые из досок столы с напитками и снеками: банки с пивом, пластиковые стаканчики, чипсы, орешки, какие-то конфеты. В углу, на раскладном стуле, притулился старый граммофон, из которого доносилась негромкая музыка — что-то ритмичное, под что хотелось двигаться.
Несколько колонок, расставленных по периметру, добавляли звуку объёма. Пахло бензином, жареным мясом и вечерней прохладой.
Энтони Ривз, парень Авани, резко затормозил. Машина дёрнулась, визгнули шины, и всех троих бросило вперёд.
— Ривз! — Молли аж подпрыгнула на заднем сиденье, вцепившись в спинку переднего кресла. — Чёртов ты кретин, поосторожнее нельзя, что ли?!
— Всё для вас, — он ухмыльнулся в зеркало заднего вида и заглушил двигатель.
Девочки вышли из машины. Энтони пересел на водительское сиденье и, лихо развернувшись, поехал к старту — он тоже собирался участвовать.
Авани проводила его взглядом, покачала головой и только рукой махнула.
— Идиот, — сказала она без злости.
Молли потянулась, разминая затёкшие ноги. Ночной воздух был прохладным, но не холодным — тот самый баланс, когда хочется замерзнуть, но не замерзаешь. Она вдохнула полной грудью, чувствуя запах бензина и свободы.
Райли оглядывалась по сторонам, высматривая знакомые лица. Здесь уже собралось человек двадцать — кто-то стоял у машин, кто-то болтал у столов, кто-то уже приложился к пиву.
— Девчонки, — вдруг сказала она, и голос её был полон ужаса и восхищения одновременно. — Посмотрите туда.
Она указала пальцем в сторону старта.
И о Боже.
Кейтлин и её подруги.
Они стояли у самого края трассы, в коротких топах, из которых чуть ли не вываливались их сиськи, и в коротких глянцевых шортах, которые блестели в свете фонарей. В руках они держали флажки — яркие, красные, с какими-то надписями. Видимо, они должны были подавать старт парням.
Выглядели они так, будто пришли не на гонки, а на конкурс стриптиза.
Авани не смогла сдержать смех. Он вырвался из неё громко, звонко, заливисто.
— Боже, — выдохнула она, хватаясь за живот. — Они что, серьёзно? Они думают, что это круто выглядит?
Молли тоже улыбнулась — впервые за вечер по-настоящему, без надрыва. Она посмотрела на Кейтлин, которая пыталась поправить вываливающуюся грудь, и почувствовала что-то похожее на злорадство.
— Тише, тише, подруга, — сказала она, положив руку на плечо Авани. — Ты смотри, а то эти кошки глаза повыцарапают таким котяткам, как мы.
Она спародировала мяуканье злой кошки — скорчила гримасу, сложила пальцы, будто лапу с когтями, и провела ими в воздухе.
Авани тут же подхватила. Её глаза загорелись, и она изобразила то же самое — с таким энтузиазмом, что Райли засмеялась.
— Мяу, — прошипела Авани, и все трое расхохотались.
И в этот момент мимо них прошли они.
Трое. Главная троица. Ради которых сюда многие и пришли.
Холл. Мурмайер. Хосслер.
Они шли вразвалочку, как хозяева жизни, в джинсах и футболках, с лёгкой щетиной на лицах и наглыми ухмылками. Брайс — с камерой, конечно. Джейден — с кислой миной, но с горящими глазами. Пэйтон — с каменным лицом, но с тем самым взглядом, от которого у девчонок подкашивались колени.
— Ого, посмотрите-ка, — сказал Брайс, замедляя шаг и кивая в сторону троицы девушек. — У нас тут злые львятки.
Джейден усмехнулся. Пэйтон тоже не сдержал улыбки — уголки его губ дрогнули, и он коротко хохотнул, оценив шутку. Негромко, но отчётливо.
Все трое расхохотались — громко, нагло, с чувством собственного превосходства.
Молли закатила глаза так, что, казалось, они сейчас выпадут из орбит.
— Брайс, — сказала она, даже не глядя на него, — смотри, чтобы твои остроумные шуточки порывом ветра не сдуло.
Она оттянула юбку вниз — нервный жест, который она ненавидела в себе, но ничего не могла поделать.
— Оу, Роу, — Брайс сделал шаг вперёд, поигрывая камерой. — Смотри, чтобы твою мини-юбку тем же ветром не сдуло. А то тебя не только будут знать как самую главную солевую, но и ещё по твоей очаровательной заднице!
Он протянул руку и теребнул кусок ткани у её бедра.
Пэйтон засмеялся — громче, чем следовало. Этот смех прозвучал как пощёчина. Молли дёрнулась, откинула руку Брайса с силой.
— Это мы ещё посмотрим, Холл, — отрезала она, стараясь не смотреть в сторону Пэйтона.
Но краем глаза всё равно видела. Он стоял, скрестив руки на груди, и ухмылялся. Ухмылялся вместе с ними. Будто ничего не было. Будто между ними не было тех ночей, танцев, её слёз на его кровати. Будто она была пустым местом.
— Пэй, ты слышал? — обратился к нему Брайс. — Роу говорит, что мы ещё посмотрим.
— Угу, — кивнул Пэйтон, не сводя с неё глаз. — Посмотрим.
Голос его был ровным, холодным. Ни намёка на ту теплоту, что была в тот вечер, когда он позвал её по имени.
Молли почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Пошли, — сказала она Авани и Райли. — Надоело.
Она развернулась и зашагала к столам с напитками. Авани и Райли переглянулись и пошли следом.
— Ты чего? — спросила Авани, догоняя. — Раньше ты так легко не сдавалась.
— Не сдаюсь, — бросила Молли через плечо. — Просто... не хочу портить вечер.
Она взяла со стола банку пива, открыла одним щелчком и сделала долгий, жадный глоток. Горьковатая прохлада обожгла горло, но не помогла.
— Он просто идиот, — сказала она, глядя на огни трассы. — Все они идиоты.
— Кто? — не поняла Райли.
— Мурмайер.
Авани подняла бровь, но ничего не сказала. Райли тоже промолчала.
Молли смотрела на старт, где Пэйтон что-то обсуждал с Брайсом и Джейденом. Он смеялся — открыто, легко, будто не было ничего. Будто она ничего не значила.
Но тут резко мужской голос заговорил в граммофон.
Это был Хадсон. Он стоял на небольшой импровизированной сцене, сколоченной из досок, в руке держал микрофон, а на лице сияла та самая хитрая улыбка, которая означала только одно — сейчас начнётся веселье.
— Добро пожаловать, дорогие участники и, конечно же, гости! — провозгласил он, и голос его разнёсся по всей горе, перекрывая гул голосов. — Я всех вас рад здесь поприветствовать. Сегодня в нашем гоночном забеге будут участвовать как старые, так и новые пары!
Из динамиков заиграла торжественная музыка — что-то эпичное, как из фильма про гонки. Толпа загудела в предвкушении.
— А именно! — протянул Хадсон, делая театральную паузу и сохраняя интригу. — Всеми любимый Пэйтон Мурмайер! Человек, который не проиграл ещё ни одного старта!
Толпа взорвалась. Девчонки завизжали, парни засвистели, кто-то захлопал в ладоши. Молли даже не удивилась — Мурмайер и гонки, это было ожидаемо.
Пэйтон вышел на дорожку к своему автомобилю. Красному. Цвета крови.
Почему-то подумала Молли.
Он двигался уверенно, как хищник, выпущенный на волю. На нём был чёрный гоночный комбинезон, расстёгнутый до пояса, под ним — простая белая футболка. Шлем он держал под мышкой, и его взгляд скользнул по толпе — равнодушно, холодно. Но когда он прошёл мимо девочек, их взгляды на секунду встретились. Молли отвернулась первой.
— Брайс Холл! — продолжал Хадсон. — Наш всеми любимый блогер! И, кстати, он снимает влог про эту гонку на свой YouTube-канал, так что кому будет интересно, что же делают и как готовятся парни, — смотрите у него на канале!
Бурные овации посыпались на Брайса. Он вышел на дорожку с камерой в руках, снимая всё вокруг — и толпу, и машины, и даже самого Хадсона. Улыбка до ушей, глаза горят. Его машина была оранжевой — яркой, как он сам.
— Следующего участника вы также все знаете, и это Джейден Хосслер! — голос Хадсона стал чуть ниже, будто представлял бойца перед боем. — Человек, который быстрее всех умеет менять колёса на машине, за счёт чего у него есть большие шансы на победу!
Джейден вышел на дорожку, даже не улыбнувшись. Лицо — каменное, взгляд — сосредоточенный. Он был одет в тёмно-синий комбинезон, который сливался с ночью. Его машина была серой — незаметной, но быстрой. Как он сам.
— Следующий участник — Энтони Ривз! — объявил Хадсон. — Он участвует всего второй раз, но в прошлый раз показал себя очень хорошо! Желаем удачи!
Авани сразу же завизжала, вцепившись в руку Молли, и начала снимать всё на телефон. Энтони помахал ей рукой, ухмыльнулся и направился к своей машине — чёрной, с затемнёнными стёклами.
— Ну и наконец-то, — Хадсон выдержал драматическую паузу, и из динамиков донеслась барабанная дробь. — Наш новый участник, и это... — он поднял руку, указывая на край дорожки, — Дилан Хартман!
Повисла тишина.
На секунду — всего на одну — гора замерла. Даже Кейтлин опустила флажки. Все головы повернулись в сторону Хартмана, который вышел из темноты, поправляя перчатки.
А потом толпа взорвалась бурными аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал «Хартман, давай!», кто-то просто хлопал, удивлённо переглядываясь.
А у Молли сжалось сердце.
Она смотрела на Дилана — на этого парня, который был ей как брат, который таскал её на руках, когда она была мелкой, который кормил её, когда нечего было есть, который вышвырнул её, когда она украла, но потом простил. И теперь он стоял на старте гоночной трассы. В зелёной машине. Собранный, серьёзный, взрослый.
Это ведь так опасно. Когда это делают другие люди, которые ей не так дороги, ей всегда всё равно. Но не сейчас.
— Хартман? — переспросила Авани, опуская телефон. — Серьёзно? Почему он нам ничего не сказал? Он до сих пор ещё дуется?
— Не думаю, — проговорила Райли, глядя на старт. — Мне кажется, дело в другом.
Молли промолчала. Просто стояла и смотрела на всех них.
На старте уже стояли четверо. Позади них — спортивные машины. И нет, не их. Это были машины Хадсона. Чейз, видимо, решил, что так будет честнее — на одинаковых автомобилях, без преимуществ.
— По машинам! — скомандовал Хадсон.
Парни направились к автомобилям, надевая шлемы.
Пэйтон сел в красную. Почти бордовую. Тот самый цвет, который Молли мысленно определила как «цвет крови».
Брайс — в оранжевую. Яркую, кричащую, как он сам.
Хосслер — в серую. Незаметную, но быструю.
Хартман — в зелёную. Тёмно-зелёную, почти оливковую. Цвет земли. Цвет надежды.
Моторы взревели, и воздух наполнился запахом бензина и адреналина.
В этот момент к девочкам подошла Несса.
Она выглядела просто сногсшибательно.
Чёрное кружевное платье в пол на тоненьких лямках облегало её хрупкую фигуру, подчёркивая талию и бёдра. Волосы были собраны в волнистый пучок — локоны выбивались, создавая небрежный, но невероятно элегантный эффект. В ушах — огромные золотые серьги, которые сверкали в свете фонарей, отбрасывая блики на её смуглую кожу.
— О Боже, Несса, — Авани обернулась и аж приоткрыла рот. — Ты просто великолепна!
Она шагнула вперёд и обняла подругу — бережно, будто боялась помять её идеальное платье.
Райли тоже подошла ближе.
— Несса, ты как с обложки, — сказала она с восхищением. — Джейдену сегодня будет на что посмотреть.
Несса улыбнулась — робко, но в глазах горел огонёк. Она посмотрела на старт, где серый автомобиль Хосслера уже урчал мотором.
— Мне всё равно, — сказала она, но голос дрогнул.
Молли подошла к ней с другой стороны.
— Ты красотка, — сказала она просто. — Забудь о нём сегодня. Просто кайфуй.
Несса кивнула, и её улыбка стала чуть увереннее.
— На старт! — взвизгнула Кейтлин, вскидывая флажки. Она стояла у края трассы в своём вызывающем наряде, и её голос разносился по всей горе. — Внимание!
Флажки опустились.
— Марш!
В тот же момент раздался выстрел из стартового пистолета.
Машины рванули с места одновременно. Взревели моторы, завизжали шины, и четыре автомобиля сорвались с места, оставляя за собой шлейф пыли и дыма.
Красный — первым вырвался вперёд, как хищник, почуявший добычу.
Оранжевый — чуть отстал, но держался уверенно.
Серый — шёл третьим, но Молли знала, что Хосслер любит выжидать.
Зелёный... зелёный замыкал колонну.
У Молли перехватило дыхание.
— Давай, Хартман! — крикнула она, сама не ожидая от себя.
Авани и Райли закричали следом, поддерживая Энтони. Несса молчала, но её глаза были прикованы к серой машине.
Толпа ревела. Музыка гремела из колонок. Пахло бензином, адреналином и свободой.
А в голове у Молли стучало одно:
«Пожалуйста, пусть все вернутся живыми».
Особенно двое. Один, которого она знала с детства. И другой, которого она никак не могла забыть.
Машины скрылись за первым поворотом, и толпа затихла в напряжённом ожидании. Где-то вдалеке слышался только рёв моторов, который постепенно затихал, удаляясь в сторону подножия горы.
— Первый круг — разминочный, — пояснил Хадсон в микрофон, расхаживая по сцене. — Парни прощупывают трассу, проверяют покрытие. Но после второго круга начнутся обгоны, смена позиций и... — он сделал паузу, — пит-стопы.
— Пит-стопы? — переспросила Райли, глядя на Авани.
— Смена колёс, — пояснила та, не отрывая глаз от дороги. — У каждого участника на трассе есть своя команда, которая ждёт в специальной зоне. Чем быстрее поменяешь колёса — тем больше шансов на победу.
— А у Хартмана есть команда? — спросила Несса тихо.
Авани пожала плечами.
— Понятия не имею.
Молли молчала. Она смотрела на дорогу, в ту темноту, где скрылись машины, и слушала, как бешено колотится сердце.
Через несколько минут первые фары показались из-за поворота.
Красный.
Пэйтон вылетел на прямую, вжимая педаль газа в пол. Машина летела как пуля, и толпа взревела, приветствуя лидера.
— Мурмайер! — заорал Хадсон в микрофон. — Он лидирует! Следом идёт Хосслер! Ривз замыкает тройку! А где же Хартман?..
Молли вгляделась в темноту.
Серый автомобиль Хосслера действительно шёл вторым, плотно прижимаясь к бамперу красного. За ним — чёрный Энтони.
А зелёного не было видно.
— Он отстал, — прошептала Молли, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Но в этот момент из-за поворота вылетела зелёная машина. Она шла на огромной скорости, обогнала чёрную, поравнялась с серой, и...
— Хартман догоняет! — заорал Хадсон. — Он проходит Хосслера! Невероятно!
Толпа ахнула. Зелёный автомобиль действительно обошёл серый, прижимаясь к внешнему краю трассы и рискуя вылететь с дороги. Шины визжали, из-под колёс летели искры.
— Он спятил, — выдохнула Авани. — Он просто спятил.
Молли закусила губу так, что почувствовала вкус крови.
Зелёная машина продолжала набирать скорость, сокращая разрыв между собой и красной.
Второй круг.
Пэйтон удерживал лидерство, но Хартман дышал в спину. Буквально. Их разделяли какие-то метры. Зелёный бампер то исчезал, то снова появлялся в зеркалах заднего вида красного автомобиля.
— Он не сдаётся, — проговорил кто-то из толпы.
— Он псих, — ответил другой.
Молли видела, как машины входят в поворот — красная чуть сбрасывает скорость, зелёная идёт на пределе. Ещё мгновение — и они поравнялись.
— Хартман обходит Мурмайера! — заорал Хадсон, хватаясь за голову. — Он выходит в лидеры!
Толпа взорвалась. Кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то просто не верил своим глазам.
Пэйтон, видимо, решил не сдаваться. Красная машина рванула вперёд, пытаясь вернуть позицию. Но зелёная держалась, не отпуская.
— Пит-стоп! — объявил Хадсон. — Парни заходят на пит-стоп! Сейчас посмотрим, чья команда быстрее!
Машины одна за другой свернули в специальную зону. Молли увидела, как из машин выскочили парни, как команды механиков бросились к колёсам с домкратами и гайковёртами.
Пэйтон вышел из машины, стянул шлем. На его лице не было ни капли беспокойства — только сосредоточенность. Он бросил быстрый взгляд на зелёную машину, где Дилан уже разговаривал со своими механиками — двумя парнями, которых Молли не узнала.
— У Хартмана есть команда, — удивилась Райли.
— Видимо, Хадсон помог, — предположила Авани. — Он же всех собирает.
Пит-стоп закончился быстро. Первым выехал Пэйтон — его команда сработала как часы. Следом — Хосслер, потом Ривз. Хартман задержался на несколько секунд — какая-то проблема с левым задним колесом.
— Чёрт, — выдохнула Молли.
Но зелёная машина всё-таки выехала. С отставанием в три секунды.
— Третий круг! Финальный! — объявил Хадсон. — Сейчас всё решится!
Машины ушли на последний круг. Толпа замерла. Даже Кейтлин с её флажками стояла тихо.
Молли не дышала.
Она не знала, за кого болеет. За Дилана — потому что он был ей как брат. За Пэйтона — потому что... потому что не могла не болеть. Но внутри всё кричало: «Давай, Хартман! Давай!»
Первым из-за поворота вылетел красный. Пэйтон лидировал, но зелёный снова настигал. Метр за метром, секунда за секундой.
— Хартман догоняет! — голос Хадсона сорвался на крик. — Он на хвосте у Мурмайера! Ещё немного — и обгонит!
Финальная прямая.
Красный и зелёный шли нос к носу. Моторы ревели так, что закладывало уши. Пыль летела в стороны, шины плавились об асфальт.
И в последний момент, за несколько метров до финиша, зелёная машина рванула вперёд.
Она пересекла финишную черту первой. Красная — второй, с отставанием в полкорпуса.
— ПОБЕДИТЕЛЬ — ДИЛАН ХАРТМАН! — заорал Хадсон в микрофон.
Толпа взорвалась.
Кто-то кричал, кто-то свистел, кто-то просто хлопал в ладоши. Авани и Райли обнимались, прыгая на месте. Несса улыбалась — впервые за вечер по-настоящему.
А Молли стояла, глядя, как зелёная машина заезжает на пьедестал.
Дилан вышел из автомобиля. Стянул шлем, провёл рукой по вспотевшим волосам. Его лицо было красным, на лбу блестели капли пота, но он улыбался.
Улыбался так, как Молли не видела его очень давно.
— Дилан! — крикнула она, срываясь с места.
Она бежала к нему, расталкивая толпу локтями, не обращая внимания на крики «эй, поосторожнее!», не чувствуя, как её любимые кроссовки скользят по гравию.
Она подлетела к нему, когда он уже отстегивал перчатки.
— Ты придурок! — крикнула она и прыгнула на него.
Дилан едва удержал равновесие, но всё-таки поймал её, обхватив за талию. Молли обвила его шею руками и прижалась так сильно, как только могла.
— Ты меня напугал до смерти, идиот! — выкрикнула она, утыкаясь лицом ему в плечо. — Никогда так больше не делай!
— Не буду, — усмехнулся он, прижимая её к себе. — Обещаю.
— Врёшь, — выдохнула она. — Обязательно будешь.
— Может быть, — согласился он и погладил её по голове, как делал когда-то, когда она была маленькой.
Они стояли так, обнявшись, и мир вокруг перестал существовать. Толпа, музыка, крики — всё стало белым шумом на периферии.
Пэйтон вышел из своей машины.
Он снял шлем, положил его на капот и посмотрел туда, где Молли обнимала Дилана.
Его лицо ничего не выражало. Но в глазах...
В глазах было что-то, от чего у тех, кто знал его, пробежал бы холодок по спине. Тёмное, тяжёлое, ревнивое.
Он сжал челюсть. Разжал. Снова сжал.
— Мурмайер, ты как? — спросил подбежавший Брайс, снимая всё на камеру. — Проиграл новичку, это ж надо!
— Отвали, — бросил Пэйтон, даже не глядя на него.
Он смотрел только на них.
На неё. На его руки на её талии. На то, как она прижимается к нему, как улыбается.
Он сделал шаг вперёд. Потом второй.
— Пэй, ты куда? — окликнул его Брайс.
Пэйтон не ответил.
Он прошёл мимо толпы, мимо Кейтлин, которая что-то кричала ему вслед, мимо столов с напитками, мимо колонок, из которых всё ещё гремела музыка.
Он подошёл к ним.
Молли всё ещё висела на шее у Дилана, не замечая никого вокруг.
Пэйтон остановился в шаге от них.
— Поздравляю, Хартман, — сказал он ровным, холодным голосом.
Дилан поднял голову, и их взгляды встретились. Взгляды двух мужчин, которые только что бились за первое место и теперь стояли лицом к лицу.
— Спасибо, — ответил Дилан, не отпуская Молли.
Пэйтон перевёл взгляд на неё. Она наконец повернула голову.
Их глаза встретились.
В её — смущение, вина, вызов. В его — холод, ревность, гнев.
Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Прошёл мимо них так близко, что его плечо задело плечо Молли, и она вздрогнула.
Он не обернулся. Просто пошёл дальше, в темноту, к своей красной машине, которая уже не была победной.
Молли смотрела ему вслед.
— Молли, — позвал её Дилан.
— Что? — она моргнула, возвращаясь в реальность.
— Ты в порядке?
— Да, — ответила она, но сама себе не поверила.
Она стояла, прижавшись к Дилану, но мыслями была уже там — рядом с ним, с тем, кто прошёл мимо и даже не оглянулся.
— Идиот, — прошептала она.
— Кто? — не понял Дилан.
— Никто, — ответила она и снова уткнулась ему в плечо.
Но запах, который преследовал её всё это время — кокос и ваниль — смешался с запахом бензина и победной пыли.
И ей хотелось только одного: чтобы он оглянулся.
Но он не оглянулся.
тгк фининки