30.
Я хочу, чтобы тебя встретила я и не вспомнила..
_____________________________
Как думаете, сколько раз нужно разбиться человеку, чтобы наконец понять всю суть этой боли? Сколько еще раз, нужно увидеть всю человеческую суть, чтобы наконец перестать доверять? Не знаете? Вот и я не знаю...
Она звонила мне всю ночь. Писала столько сообщений, что каждый раз меня словно кинжалом резали. Издевательски. Жестоко.
Всю ночь, я в слезах молила бабушку избавить меня, от этих чувств. Молила её, чтобы она спасла меня от этой боли. Боль от потери бабули, умножала Кира в несколько сотен раз. Человек ведь, не может выдержать столько боли. Не может же? Это невозможно. Физически. Морально. Сука, невозможно. Тогда, какого черта, я еще жива и в своем сознании? Почему с ума от этой боли не сошла? От куда черпаю силы, чтобы просто разговаривать и подниматься с постели? Я бы хотела жить дальше, но у меня не получается. Пока не могу.
Я не выдержала к семи часам утра. Поднявшись с постели, я умылась и через силу начала одеваться. Достав белый спортивный костюм, который был теплым и мягким, словно облако. Собрала волосы, обула белые кроссовки, накинула сверху черную куртку и покинула пределы своей комнаты. Перед тем как уйти, я поцеловала Гека, обещая ему, что обязательно вернусь к нему.
Спустившись вниз, я вышла из дома, не сказав ничего родителям. Приказала охране открыть ворота и села за руль своей машины. Прогрев салон, я выехала за пределы особняка. Мой путь лежал в сторону деревни. А точнее, в сторону кладбища. В сторону могилы моей бабушки. Мне нужно было к ней. Зачем? Сама не знаю. Наверно, я надеялась на то, что увижу её. Услышу родной голос, что все реже слышу в своих мыслях. Если и это не поможет мне, прийти в чувства, то я и правда сойду с ума.
Я ехала, не сбавляя скорость. Не останавливаясь. Не обращая внимания на звонки родителей. Забыв напрочь о том, что и она мне звонила. Я просто ехала. Я видела только дорогу, усыпанную снегом. В салоне машины было тихо, а между пальцев вновь, была зажата сигарета. В голове же, было на столько пусто, что мне становилось страшно.
И, стоило мне выехать за пределы города, я выжала газ в пол и машина понеслась, мимо деревьев и сугробов снега. Скорость была превышена в несколько раз, а я ехала.
Когда наконец из-за деревьев, укрытых снегом, показалась деревня, я свернула налево и поехала в сторону кладбища. Заехать не получилось. Все было в сугробах. Дороги замело. Я оставила машину на обочине и дальше, пошла пешком. Морозный ветер обдувал щеки и трепал волосы. Руки покалывало от холода, а я упрямо шла. Глаза слезились из-за холода, а ноги уже отказывались идти. Было чертовски холодно. Меня не останавливало даже то, что я несколько раз провалилась и теперь все штаны были в снегу. Я упрямо шла вперед, а когда издалека увидела могилу бабушки, с глаз потекли слезы. Я продрогла до костей, нос и щеки щипало, а руки не работали. Покраснели и жутко болели. Когда я дошла до могилы и увидела её глаза, смотрящие на меня с фотографии, я рухнула без сил. Свернулась клубочком, пытаясь вернуть тепло, но не получалось. Я тряслась от холода, но на сердце было тепло, словно бабуля спустилась ко мне с небес и была рядом. Здесь и сейчас.
—Бабушка, – одними губами говорила я, стараясь справиться с холодом. – Я без тебя, словно не могу. Может, мы встретимся с тобой тридцать первой весной? Тридцать первого числа. Наверное, в апреле...
Я говорила, а холод пробирался все глубже. Я не чувствовала ног и рук. Меня трясло. Я пыталась подняться, но не могла. Ноги не хотели работать. Где-то внутри, в районе солнечного сплетение появилось тепло, заставляющее меня улыбнуться. Изнеможенно и устало улыбнуться. Я попыталась сжать руки в кулаки, но опять ничего не получилось.
—Раны... – дрожащим от мороза голосом, шептала я. – Пройдут... – я заикалась. Сил не было. – Только... ты подуй... бабуля...
С неба сорвались белоснежные хлопья снега. Они аккуратно опускались мне на лицо, на волосы. Они вырисовывали свой узор, на замершем теле. Сейчас, единственное, что я смогла сделать - повернуться и упасть на спину. Я смотрела в небо. Хмурое. Злое. Бескрайнее небо. Снег только усиливался, а я уже не чувствовала ничего. Тело онемело. Меня перестало трясти. Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Я увидела бабушку. Она улыбалась мне и пыталась согреть меня своим белоснежным шарфом. Я отнекивалась. Как так? На улице зима, а она в одном платье. Так еще и свой шарф мне отдать хочет. Я ведь в костюме и куртке, а она раздетая. Я сопротивлялась. Хотела отдать ей свою крутку. Она не разрешала. Лишь строго качала головой и пыталась отогреть меня...
Я очнулась в доме. Все тело трясло и покалывало. Словно мне под кожу вонзилось сотни маленьких иголок. Я была накрыта пледом, а где-то вдали был треск поленьев в камине. Или же, это была печь. Не знаю. Веки были тяжелые, а я только сейчас осознала, на сколько сильно замерзла. Я осознала только сейчас, что могла умереть от холода, на могиле своей бабушки. Я куталась в плед, но при этом открыла глаза и пыталась осмотреться. Я была в гостиной какого-то дома. Лежала на диване. Передо мной был камин, от которого исходило тепло. Я мимолетно улыбнулась, но, стоило мне поднять глаза выше, я поняла, чей это дом. Над камином висели фотографии. С одной из них, на меня смотрела улыбающаяся девушка, с карими глазами и пепельным блондом. Я нахмурилась. Хотела встать, но не смогла. Ноги слишком сильно болели. Я издала тихий стон и упала обратно. В дали послышали шаги и, ко мне зашла она. Лицо было хмурым, брови сведены на переносице, а в руках был бокал с чем-то горячим. Запах шоколада тут же, распространился по комнате. Она подошла ко мне и поставила бокал на столик, стоящий перед диваном. Сама же девушка, села на край, возле моих ног и смотрела точно в мои глаза. Я неосознанно сжалась. Я была слишком слаба. Мне было слишком холодно, чтобы быть смелой и кричать на неё. Сердце тоже ныло. Даже не просто ныло, оно кричало. Кричало и билось об ребра. Билось до кровавых подтеков. До синяков. До открытых ран. Я закусила губу, чтобы сдержать всхлип и не дать волю слезам. Я смотрела ей в глаза. Она смотрела в мои. Снаружи я была убийственно спокойна, но не внутри. Шторм рвался наружу. Хотел показаться. Хотел пройтись по этому миру, в её глазах, оставив лишь обломки и горстку пепла. Только вот, меня убивало не мое внешнее спокойствие и внутренний ураган. Меня пугало ее спокойствие. В глазах. Снаружи. Она была спокойна. Лишь слегка напряжена и хмура. Но спокойна.
—Не молчи, – не выдержав, прохрипела я. – Накричи на меня. Ударь. Сорвись. Но убери это чёртово спокойствие с глаз. – с моих глаз брызнули слезы.
—От чего ты плачешь? – замогильным тоном, спросила она. Мне стало еще холоднее и больнее, от сухого и холодного голоса. – Больно?
—Да, – прошептала я.
—Так если больно, значит, мы с тобой живы. – усмехается она. Жестко. Холодно. – Какая же ты, идиотка. Чертова дура!
Она психует и встает, отходя к камину. Я смотрю на неё и не могу понять, что с ней случилось. Что изменилось? Когда она стала такой? Ей больно? Или скучно? Что с ней?
—Боже, – я попыталась закричать, но не смогла. Горло сдавила боль и получалось только хрипеть. – Хватит молчать! Что за представление? Что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю? Что с тобой? Почему ты другая? Ты, словно, умерла...
—Логично, – с насмешкой кивает она. – Меня ведь чуть не убили.
—Кира, – шепчу я. – Не будь такой спокойной...
Она резко поворачивается и подлетает ко мне, хватая меня за затылок и нависая надо мной. Вот сейчас, в её глазах горел огонь. Тот огонь, что горел позади неё, в камине. Я знала, что больше она молчать не будет. Она закипала. Ну и пусть, ведь молчание от неё, хуже смерти...