Спасая зверя

Дядя Ук на правах старшего сидит во главе стола. Слева и справа, друг напротив друга, Тэхён и Чонгук. Я рядом с Чоном. Жена Ука, Лилу - около Тэхёна.

- В семье сила... - говорит дядька хриплым голосом. - В корнях ваших, в кровных узах. Почитай род свой, почитай предков и будешь королем на этой земле.

Подняв бокалы с виски, они дружно выпивают. В моем налит ягодный морс с долькой лимона.

- Где твоя новобрачная, Тэхён? - спрашивает дядя, указывая на него зубьями серебряной вилки.

- Дома сидит.

- Почему не привел?

- Домоседка она у меня. - усмехается с сарказмом. - Все по дому хлопочет.

Я Камилу еще не видела, Тэхён не торопится нас знакомить. Но слышала, что общего языка они не нашли.

- Воюете?

- Стараемся не пересекаться. - проговаривает он после небольшой паузы. - У меня аллергия на скандальных баб.

- Любую скандальную бабу. - бросает взгляд на свою жену Лилу. - можно укротить любовью и лаской.

- Нет у меня для нее столько любви и ласки. Я весь в работе.

Лилу, порозовев, опускает глаза в свою тарелку. Она симпатичная, очень приятная в своей естественности и довольно молода по сравнению с дядей Уком.

- Возьми отпуск. Никуда твоя работа не денется.

Дон Ук специально подначивает Тэхёна, потому что даже на нашей свадьбе, что состоялась два дня назад, брат моего мужа был без жены.

Потирая подбородок, Чонгук с усмешкой наблюдает за их пикировкой. Я же поглядываю на своего мужа.

Мы поженились сразу, как только он восстановился. Тэхён настоял на пышной свадьбе. Сказал, что компенсирует нашей свою унылую женитьбу.

И я до сих пор не могу осознать мою новую реальность. Кольцо на пальце,  новая фамилия в паспорте, мой Чонгук рядом и его ребенок в животе.

Братья на удивление достаточно быстро восстановили отношения со своим дядей. Много совещались и решали какие-то вопросы. Потом Чон и Тэхён летали в Америку и, по-моему, встречались с кем-то из главного управления ФСБ по поводу поставок оружия.
Я не спала две ночи. Боялась, что их обоих арестуют и осудят на огромные сроки. Но нет - обошлось. Им удалось о чем-то договориться.

Турчатова тоже прижали. Тэхён заявил, что его брак не настолько выгоден, как он думал раньше. Часть бизнеса его тестя перешла в общак.

Примерно через час дядя Ук, как он всем нам велел себя называть, начинает собираться домой. Дорога долгая - около пяти часов в пути. Мы с Лилу меняемся телефонами и обещаем друг другу созваниваться.

- Ждем к нам с ответным визитом. - говорит Ук, хлопая племянников по плечам.

- Приедем, если Лиса будет себя хорошо чувствовать. - отвечает за всех нас Чон.

- Ты Турчанку свою привози. - насмешливо обращается к Тэхёну.

- Я найду, с кем приехать.

- Э, нет. Шлюхам в моем доме не место.

- Тогда с Чоном и Лисой приеду.

Родственники уезжают, а мы с Чонгуком сразу поднимаемся наверх. Молча идем по коридору второго этажа, я чувствую его ладонь между лопаток и исходящее от большого тела тепло. Едва оказываемся в комнате, я тут же ныряю в его объятия.

Скучаю. Мало. Так мало мне его!
Во мне что-то кардинально изменилось. И железа, ответственная за выработку и контроль моих эмоций, дала сбой.

Теперь нежность, страсть и желание обниматься производятся во мне в громадных количествах.
Иногда мне страшно, что Чон не сможет принять то, что я вываливаю на него. Он сухой, малоэмоциональный и очень сдержанный. Однако на проявления моих чувств всегда реагирует одинаково - глубоким проникновенным взглядом и крепкими объятиями.

- Устала?

- Почти нет... - шепчу, обвивая руками его шею, - немного.

От него пахнет табаком, немного алкоголем и голодом. Легко прихватив его губы, я открываю рот и впускаю его язык.

Под кожей растекается будоражащее тепло. Вся моя сущность тянется к нему.
Продолжая отвечать на его поцелуй, расстегиваю пуговицы рубашки и, отстранившись, по привычке смотрю на заживающий шрам от операции.

Гук не позволяет мне отвлекаться. Подталкивая в сторону кровати, на ходу стягивает с меня трикотажное платье и опускает лямки лифчика вниз.

Грудь, напряженная и чувствительная, тут же покрывается мурашками, соски превращаются в твердые наэлектризованные пучки нервов.

- Чонгук... - стону, когда он накрывает полушария ладонями.

Сводит их вместе, подушечками больших пальцев перекатывая соски. Мое тело простреливает удовольствием.

А затем, быстро расстегнув ремень и молнию брюк, усаживается на кровать и, потянув меня за руку, устраивает на своих коленях лицом к себе.

Моего мужа не назовешь мастером прелюдий, поэтому, освободив эрекцию и отодвинув полоску моего белья, он сразу насаживает меня до упора.

- Нормально?

Горячий подрагивающий член во мне, максимальное растяжение и упругое скольжение.
Раскачиваясь на нем, подставляю грудь жадным рукам и ласкаю его губы языком.

- Мне хорошо... очень...

- Ребенок?

- Все хорошо, правда.

Опустив руки вниз, на мои бедра, Чонгук немного усиливает напор, опуская меня на себя резче и глубже. Но при этом контролирует себя, не переставая смотреть в мое лицо.

Я обожаю это взгляд. Тяжелый, властный, пробуждающий самые древние инстинкты - уступить, покориться сильному самцу. Для меня он как самая порочная, изощренная ласка, становится последним спусковым крючком.

Видя, что на я финишной прямой, Чонгук впивается пальцами в мой затылок, второй рукой, оказывая давление на поясницу в районе копчика, ритмично толкает на себя.

Я держусь за его плечи. Чувствуя, первые предоргазменные судороги, выгибаю спину и с мощной вспышкой превращаюсь в невесомый туман.

В себя прихожу, когда муж обнимает меня. Прижимает в себе, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства.

- Я люблю тебя... Сильно... - не знаю, то ли вслух, то ли мысленно, но он понимает - обнимает крепче. - Скажи, что любишь.

- Это не любовь, Лиса... Ты моя жизненная необходимость - воздух и вода. Мне без тебя не жить.