Глава 36
Данила
Из больницы я не выхожу, а буквально сбегаю. Несмотря на вертолеты в голове, горькую тошноту поперек горла, литры капельниц в организме и промытый до стерильности желудок, я быстро шагаю к машине. Правда, не знаю, как сяду за руль в полусонном состоянии.
Плевать.
Скорее бы домой. К жене, которая тоже всю ночь глаз не сомкнула. Мы созванивались чуть ли не каждый час, а обменивались сообщениями еще чаще. В какой-то момент у меня возникло ощущение, что она действительно рядом, обнимает меня и держит за руку. Моя нежная Валькирия. Наверное, я был не прав в тот раз, когда скрыл от нее несчастный случай, оставивший мне шрам. Я оберегал Юлю и чересчур опекал, порой до фанатизма, а она у меня сильная, стойкая девочка. И сейчас она нужна мне как никогда.
Как только я убедился, что пострадавший из-за меня повар под надежным присмотром, я оплатил ему весь курс лечения и сразу же собрался домой. От госпитализации категорически отказался. Врачи признали, что угрозы для жизни нет, лекарства выписали, диету назначили. Что еще нужно? В кровати я и дома могу полежать. С Юлей.
При мысли о ней я невольно улыбаюсь. За ночь соскучился дико, да и жена измучилась в ожидании непутевого мужа.
Из-за меня ей пришлось понервничать, поэтому я спешу ее успокоить. Набираю номер, но в ответ доносятся холодные гудки. Она наверняка уснула под утро. Пусть отдохнет.
Опомнившись, быстро отключаюсь, чтобы не тревожить ее. Стоит мне занять водительское кресло и завести двигатель, как телефон требовательно вибрирует.
- Да, Юля, я уже… - выпаливаю, как только снимаю трубку. Отвечаю незамедлительно, даже не взглянув на дисплей.
- Я, конечно, не Юля, но если будешь всю жизнь кормить меня деликатесами из своего ресторана, я обещаю подумать, - вместо нежного щебета жены звучит ехидный голос Воскресенского. – Хотя у тебя здесь то ложные трюфели, то диверсии, то шпионы с глубоким декольте. Нет, не обессудь, но я отказываюсь, - смеется, заходясь хриплым кашлем.
- Доброе утро, Костя, ты в ресторане? – устало бубню, откидываясь на спинку кресла. Расфокусированным взглядом кружу по территории больницы, убрав руку с панели передач.
- Заехал на минуту, но в целом мои ребята сами справляются на отлично, - отчитывается юрист. - Проводят проверку тихо-мирно. Нашли кое-что интересное, пообщались с поставщиком. Однако вопрос остается открытым: как нам быть дальше? Ты же не хочешь давать делу ход…
- Если всплывет информация об отравлении в ресторане, это станет ударом по моей репутации, возможно, смертельным, - обреченно качаю головой, с силой сжав пальцами переносицу. - Я не могу так рисковать, поэтому и обратился к тебе.
- Понимаю. Тем не менее, с Михайловым надо что-то делать. Он тебе спокойно жить и развиваться не даст.
- Он помешался на слепой мести, - выплевываю нервно и яростно. - Неужели участок, честно и законно доставшийся мне под ресторан, стоит человеческих жизней, которые могла унести диверсия с трюфелями?
- Далеко не все мыслят так, как ты, Данила, - вздыхает и делает паузу. У меня же не осталось ни чувств, ни эмоций. Я борюсь со сном в ожидании, пока Костя все расскажет. – Кстати, я нашел Светлану, твоего бывшего администратора. Припугнул ее, блефовал при этом, конечно, зато она повелась и приехала ко мне на беседу, - усмехается, довольный собой. - Явка с повинной.
- И что она рассказала? – резко выпрямляюсь. Слова Кости бодрят похлеще нашатыря.
- Тебе не понравится…
- Не тяни, пожалуйста, я сижу в машине под инфекционкой, - рявкаю обреченно. - Мне хреново, хочется домой и уж точно не до интриг. Говори, что выяснил?
- Хм, ладно. Светлана выдала своего «подельника», если можно так назвать того, кто слил ей информацию о твоей личной жизни, в том числе и пикантные подробности, - намекает на шрам. – В общем, теперь я знаю имя того, кто довел вас с Юлией до развода.
- Та-ак, - тяну насторожено. - Ну! И кто это?
- Нина Евгеньевна Милохина, - чуть ли не по слогам чеканит он, а я машинально качаю головой. Отрицательно. Не хочу верить. - Твоя мать, Данила.
- Есть вариант, что Света врет? – цепляюсь за любую версию, кроме озвученной. Это слишком. Невозможно так сильно ненавидеть нас с Юлей.
- Детектором лжи я ее не проверял, но… - аккуратно отвечает Воскресенский, однако по его тону понимаю, что он ни капли не сомневается. - Светлана утверждает, что они с Ниной Евгеньевной познакомились в твоем ресторане. Слово за слово, быстро нашли общий язык. Администратор наплела ей, что давно тайно в тебя влюблена и мечтает нарожать тебе ораву детишек, а ты непреклонен. К тому моменту Светлана уже вовсю терроризировала Юлю сообщениями и подставами, но твоя жена держалась стойко. Остро не хватало деталей, чтобы добить ее. Так что Нина Евгеньевна подвернулась ей как нельзя кстати. После долгой задушевной беседы твоя мать сдалась, начала жаловаться Свете на невестку и по глупости помогла ей затравить Юлию эсэмэсками. Момент со шрамом был указан с ее подачи.
- Что ж, спасибо за плохие новости.
- Извини, я предупреждал, что тебе не понравится, - виновато произносит и тут же переключается. - Вернемся к Михайлову. Светлана отказалась свидетельствовать против отца своего будущего ребенка, и заставить я ее никак не могу.
- Хрен с ним, - выдыхаю себе под нос. Часть меня отмирает окончательно. Предательство простить сложно, особенно, когда оно исходит от самого близкого человека. Я даже урода Михайлова понять могу, но не маму.
- Предлагаю надавить на Артура через его отца. Как оказалось, у меня есть с ним общие знакомые, - важно вещает юрист, с азартом и воодушевлением, а я почти его не слушаю. Погружаюсь в вакуум. Предложение Кости звучит на фоне, пока я варюсь в собственной боли. - Я убежден, что старший Михайлов не в курсе последних проделок сына. Он, конечно, тоже с конкурентами жесткую войну ведет, но никогда не подставляется так глупо. Покажем ему доказательства, пригрозим подать на отпрыска в суд, если он сам его не угомонит. Следующим этапом я направлю парочку проверок на рестораны Артура, чтобы ему было чем заняться. По крайней мере, это даст тебе время встать на ноги и убедит Михайловых, что ты настроен серьезно.
- Делай все, что считаешь нужным, Константин, - машинально даю ему отмашку. – Спасибо.
Добираюсь домой на автопилоте, чудом не угодив в аварию. Не замечаю, как пролетает время в пути. Все мысли сосредоточены на Ксюше. Кроме нее, у меня больше никого не осталось. Моя настоящая и единственная семья.
Припарковавшись во дворе, быстро направляюсь к дому. Дверь открывается – и жена выходит ко мне навстречу. Ждала? Почувствовала?
Любимая…
Слабая улыбка слегка трогает губы, но тут же слетает с лица, когда я понимаю, что Юля в доме не одна. Кутается в спортивную кофту, хмурится и нервничает, взволнованно озирается, замечает меня. Выдыхает с облегчением.
- …глупейшую ошибку мой сын совершил, - долетает до меня обрывок фразы, и я четко знаю, кому она принадлежит.
За спиной Юли возится моя мать, не обращая на меня внимания. Окончательно слетаю с тормозов, когда вижу слезы на бледном лице жены. В груди бушует ураган, измученный мозг взрывается.
- Даня? – глаза-карамельки округляются и поблескивают, с ресниц срываются капли, падая на лишенные румянца щеки и стекая к обескровленным губам. Моя девочка на грани обморока. – Ты как?
Подлетаю к жене, забыв о болезни и усталости. За Юлю и нашего малыша готов загрызть каждого, даже родную мать. В голове крутится одна цель: защитить!
Грубые, жестокие, но вполне справедливые слова вылетают из горла:
- Убирайся из нашего дома.
* * *
Мама даже не реагирует, зато хмурится моя хронически недоверчивая жена. Удивительно, как раздуто чувство собственной непогрешимости и безнаказанности у первой и насколько сомневается во мне вторая.
Обреченно вздохнув, притягиваю к себе растерянную Юлю, плотнее запахиваю на ней кофту, медленно сканирую мрачным взглядом продрогшую фигурку. Противная осенняя морось срывается с неба и барабанит по голове, и я судорожно треплю свои влажные волосы. Недовольно цыкнув, бережно смахиваю мелкие капли с Юлькиной макушки, пальцами убираю со щек то ли дождинки, то ли слезы.
- Малыш, в дом зайди. Чего ты выскочила неодетая на улицу? – отчитываю супругу, как маленькую. Наклоняюсь, чмокаю ее в холодный, покрасневший носик, а затем тихо шепчу на ухо: - Решила Сашеньку заморозить? – улыбнувшись, опускаю ладонь на ее животик, но тут же возвращаю себе серьезный вид.
Срываю с себя куртку и накидываю жене на плечи. Сжав губы, молча застегиваю. Она не мешает. Впивается в меня внимательным, немного шокированным, но при этом влюбленным взглядом - и не двигается. Покорно ждет, пока я растираю хрупкие плечи и согреваю ее.
- Нет, я… - виновато кусает губы и лепечет в свое оправдание: – Я Нину Евгеньевну провожала.
Вмиг ожесточаюсь, вспомнив о присутствии матери. Моя наивная Юля не подозревает, какую змею впустила в дом. Впрочем, разве она могла иначе? Столько лет терпит издевки свекрови и нелестные отзывы о себе. При этом ни слова плохого о ней не говорит. Не жалуется мне, чтобы не расстраивать и не провоцировать ссору. Забывает о гордости, лишь бы сохранить семью. А я слепой и глухой идиот!
Ради меня Юля постоянно старается угодить свекрови, в то время как она ищет способы избавиться от неугодной невестки. И ей почти удалось это сделать. Ведь только на днях мы были в шаге от развода...
Вспыхнув, исподлобья смотрю на ту, кто смеет называть себя моей матерью.
- Сынок, как ты себя чувствуешь? – щебечет она как ни в чем не бывало, тем самым лишь сильнее раздразнив во мне зверя. – Мне как Юленька сказала, что ты в больнице, я сразу приехала, - фраза отлетает от зубов, как заученная.
Не верю. В одно мгновение родной человек стал чужим. Больше ни одному слову не верю.
- Я же просил тебя, малыш, не брать трубку. Теперь плачешь, - укоризненно бросаю Юле, и она смущенно отводит взгляд. – Ладно, милая, иди, - чмокнув ее в щеку, подталкиваю к дверям, а сам достаю телефон. – А я пока Нине Евгеньевне такси вызову, - намеренно не зову ее мамой. – Домой. Сначала в квартиру за вещами и Гулей, а потом – к черту в поселок. Как я и обещал…
Через специальное приложение заказываю машину и прокладываю маршрут.
- Но… - предательница хлопает губами, как выброшенная из аквариума рыбка. Безобидая на вид гуппи оказалась пираньей. - Я не собиралась… - испуганно округляет глаза и, своевременно сориентировавшись, показательно хватается за сердце. - Я же еще в больнице числюсь.
- Выпишешься, - грубо чеканю, оформив заказ такси. – Болезнь ведь не мешает тебе по клиникам ЭКО разъезжать? – прищуриваюсь, наблюдая за ее реакцией.
Меняется в лице. То бледнеет, то краснеет.
- Да! А что? – приосанивается и неожиданно выпаливает: - Так я ради вас старалась. Юлия, подтверди! – окликает ее командным тоном.
- Будь вежливее с моей женой, - рычу на нее.
- Данила, успокойся, пожалуйста, - нежно шепчет Юля, а мне хочется взвыть от ее доброты и простодушия. – Нина Евгеньевна действительно посоветовала нам сделать ЭКО. Мы как раз об этом говорили. Она же не знает... - осекается, обняв живот.
- Вот как, - срываюсь в нервный, недобрый смех. – Какая заботливая, - тяну издевательски. – А зачем про донорство и суррогатное материнство уточняла?
- М-м, Нинель растрепала? – цедит напряженно. – Ради тебя, Данила! На случай, если твоя Юлия совсем пустая и ни на что не способна…
- Хватит! – рявкаю, сжимая руки в кулаки. – Без тебя справились, - выгибаю бровь.
Пока мать анализирует мои слова и лихорадочно поглядывает на Юлю, я как можно ласковее говорю жене:
- Прошу тебя, зайди внутрь и дверь прикрой за собой.
Пусть обижается, но так будет лучше. Не хочу, чтобы она слышала весь наш разговор. Он обещает быть тяжелым.
- Как скажешь, - сипло произносит в ответ, шумно сопит и с силой захлопывает несчастное деревянное полотно.
Морщусь от грохота. Ухмыляюсь. Валькирия не в духе, но ей я все объясню чуть позже.
- Повторяю еще раз: убирайся из нашего дома, - безжалостно говорю матери. – Ищи работу или учись жить на пенсию. Я больше ни копейки тебе не переведу. На этом наши родственные отношения заканчиваются.
- Как же так, сынок, - по-настоящему пугается. – Я же во благо. Я все для тебя делала. Вот не зря я чувствовала, что Юлия заберет у меня сына! Как твой отец умер, так сразу ты начал от меня отдаляться. Все из-за нее! Гуля никогда бы меня от семьи не отлучила, - выудив платок из кармана, натирает сухие щеки. – Я же твоя мать, а ты так со мной поступаешь…
- Ты перестала быть моей матерью, когда рассказала Свете про шрам и помогла ей довести Юлю до развода, - на удивление бесстрастно выдаю. Часть сердца отмирает, превращаясь в камень. - Я чуть не лишился самого важного…
- Боже, прости, я не думала… Не ожидала подвоха, - выдавливает из себя слезы. Не верю я в ее раскаяние. - Эта Света обманула меня, такой бедной и влюбленной казалась, - всхлипывает, но упорно не признает свою вину. Вместо этого выкручивается и оправдывается. – Откуда мне было знать, что она работает на конкурента. Вчера вечером Юлия об этом обмолвилась, а до этого я ни сном ни духом. Я бы никогда не поставила под угрозу твой бизнес!
- Ты так ничего и не поняла, - поднимаю глаза к небу, и горячий лоб окропляют капли дождя. Несмотря на сырость и холодный ветер, меня бросает в жар. Видимо, не до конца отошел от отравления. – Когда я говорил о самом важном, я не имел в виду бизнес. Плевать мне на него, - усмехаюсь, заметив неподдельный шок на лице матери. – Мне ничего не надо без жены. Все, чего я добиваюсь в жизни, делается исключительно ради семьи. Моей семьи. В ней я, Юля и наш будущий малыш. Что касается тебя… - выдерживаю паузу, чтобы перевести дух. Мысленно отрываю от себя кусок. С кровью и мясом. Навсегда. – С этого дня я полный сирота.