Экзамен на Двоих

День медленно катился по своим чертам. Виолетта и Кира, уютно устроившись дома, беззаботно листали ленты соцсетей и обменивались случайными фразами, забывая обо всём на свете. За окном моросил дождь, придавая обстановке особый уют, от которого не хотелось покидать тепло домашнего очага.

Кира растянулась на диване, небрежно закинув ноги на спинку, и лениво нажимала кнопки пульта.
— Боже, как скучно... — протянула она. — Вил, не пойдём в клуб?
— Нет.
— А кино?
— Тоже не хочу.
— Ты говоришь так, будто у тебя есть какой-то план получше.

Виолетта лишь пожала плечами, глубоко погрузившись в экран своего телефона. Вдруг на дисплее появилось сообщение:

"Привет, Виолетта. Это я, Рони. Нам стоит встретиться и обсудить прошлое."

Пальцы Виолетты невольно сжались вокруг устройства, а внутри всё закипело от неожиданности, хотя лицо оставалось безмолвным. Между тем, Кира, не замечая перемены в подруге, продолжала переключать каналы на телевизоре, будто пытаясь найти смысл в бесконечной рутине.

Мысли Виолетты крутились: зачем Рони вновь вошла в её жизнь? Что ей может понадобиться? Прошлое, похороненное давным-давно, не желало всплывать на поверхность.

Быстро набрав ответ "Нам не о чем говорить", она замерла на мгновение с пальцем над кнопкой «отправить». Колебания сменились решимостью — и сообщение отправилось, оставив после себя тихий, но ощутимый шёпот тревоги.
                             
После отправки сообщения тревога Виолетты не утихла, а лишь нарастала. Она пыталась занять мысли чем-то бессмысленным, но спустя несколько минут телефон дернулся в руке, как будто кто-то решился нарушить её хрупкое спокойствие. На экране высветилось новое сообщение от Рони:

"Ты можешь игнорировать меня, но рано или поздно тебе всё равно придётся выслушать."

Прошло ещё несколько минут, и сообщение прибило её ещё одной холодной фразой:

"Если не хочешь встретиться вживую, давай хотя бы поговорим по телефону."

Виолетта понимала, что эта нахальная Рони не остановится ни перед чем. Стиснув зубы, она вышла на балкон, глубоко вдохнула сырой дневной воздух и, словно выжимая последние капли смелости, набрала номер.

Телефон зазвенел, и через мгновение голос Рони, холодный, но с явной ноткой уязвимости, прорезал тишину:

— Привет.

— Говори уже, что тебе надо, — холодно сказала Виолетта, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

На другом конце провода Рони сделала долгую паузу, словно собиралась выплеснуть всё, что копилось годами:

— В общем, в школе я издевалась над тобой не потому, что ненавидела тебя... — голос Рони заплетался, а потом прозвучало тихое признание, почти шёпотом: — А потому что ты мне нравилась.

Эти слова, будто ледяной нож, пронзили душу Виолетты. Она замерла, не веря своим ушам:

— Чего, блин? — выдавила она, голос её дрожал от недоумения и злости.

— Ты никогда не замечала меня, — продолжала Рони, — поэтому я решила, что если буду издеваться, ты, хоть хоть раз, поймёшь, кто я есть. Когда тебя перевели в другую школу, я просто потеряла голову. Я ходила туда только ради возможности увидеть тебя, но когда ты ушла, я поняла что я наделала. Я искала тебя даже если не знала, куда именно тебя отправили. Я хотела попросить прощения... и если ты не простишь – ну, я пойму. Но ни в коем случае не говори об этом Кире, пожалуйста.

Слова Рони звучали как болезненная исповедь, но для Виолетты они были слишком громкими и чуждыми. Не выдержав всей этой путаницы, она просто выключила звонок.

Её ноги дрожали, и она долго стояла на балконе, пытаясь отделить кошмарный сон от реальности. Внезапно раздался голос Кири, зовущий её из зала. Слабым отголоском тревоги в голосе, она направилась туда.

Кира сразу заметила, что что-то не так: Виолетта нервничала, её глаза блестели от переживаний, а губы дрожали. — Что случилось? — спросила Кира, садясь рядом на диван.

— Всё нормально, — сухо ответила Виолетта, упрямо отмахиваясь. Она положила телефон на диван и направилась в ванную, чтобы умыться и попытаться охладить внутренний жар, вызванный услышанным признанием.

Кира, наблюдая за оставленным телефоном, не смогла сдержать любопытства. Она тихонько взяла его в руки, разблокировала и открыла список звонков. Её взгляд застыл, когда она увидела знакомый номер, сопровождаемый именем «Рони». Вспышка осознания и негодования охватила её.

В этот же момент Виолетта вышла из ванной и застыла, увидев, что Кира рылась в её телефоне. Гнев и предательство вспыхнули в её глазах.

— Кира, что, чёрт возьми, ты творишь? — резким голосом вырвалось у Виолетты.

Кира, не пытаясь оправдаться, шагнула вперёд, серьёзность заполнила её лицо:

— Я просто хочу знать, почему ты такая взъерошенная. Объясни, зачем тебе звонила Рони?

Виолетта схватила телефон из рук Киры, её голос становился всё более грубым и колючим:

— Ты вообще не спрашивала, можно ли брать мой телефон!

Кира не отступала, её тон оставался хриплым и твёрдым:

— Я спрашиваю, почему Рони звонила тебе?

— Это не твоё дело! — оборвала она, отталкивая Киру с такой силой, что та едва успела сделать шаг назад. Затем, не выдержав напряжённости, Виолетта направилась в спальню, заперев дверь на ключ, словно пытаясь удержать хотя бы кусочек своего мира в этой крушении.

В зале воцарилась тяжёлая тишина, а голос Кири затихал под звуками закрывающейся двери, оставляя за собой лишь горький привкус обиды и предательства.
                        
Кира, пытаясь унять волнение, медленно отпила воды, словно пытаясь смыть с себя горечь происходящего. Прошло уже десять томительных минут, но дверь спальни оставалась закрытой, а тишина внутри говорила о том, что Виолетта не готова выйти. Сердце Киры билось учащённо, и она решила подойти ближе.

Осторожно, словно боясь нарушить ещё тонкую грань между спокойствием и бурей, Кира остановилась у массивной деревянной двери спальни. Её голос был мягким, почти ласковым:
— Ви, открой дверь, давай поговорим нормально, — сказала она, стараясь звучать убедительно и нежно.

В ответ лишь гнетущая тишина. Кира ощутила, как внутри всё переворачивается, и повторила, чуть прибавив настойчивости:
— Ви, я ещё раз повторяю: открой дверь. Если тебе не хочется ничего рассказывать, я пойму, просто дай мне войти.

Из-за закрытой двери доносился тихий, дрожащий голос Виолетты:
— Ты обманешь меня, — слова прозвучали срываясь, едва сдерживаемых слёз. В этом звуке Кира услышала всю боль, страх и отчаяние подруги.

Кира, мгновенно почувствовав нестерпимую тоску, сказала ещё более мягко:
— Почему ты плачешь? Дай мне утешить тебя. Просто, пожалуйста, открой дверь, Виол.

Ответа не последовало, лишь удушающая тишина разливалась в коридоре. Тогда голос Кири прозвучал уже твёрдо и холодно:
— Если ты мне не откроешь дверь, я выбью её!

Через несколько секунд доносились звуки ключа, громкий скрежет металла и, наконец, дверь перед Кирой сдалась под напором. За порогом стояла Виолетта, и по её щекам неспешно стекали слёзы, словно отражая все боли и переживания.

Кира медленно подошла, её движения были полны заботы и сочувствия. Она обняла Виолетту, нежно поглаживая её по волосам, пытаясь передать тепло и утешение. Затем Кира мягко отстранилась и села на кровать, голос её был полон тихой настойчивости, когда она позвала Виолетту:
— Ви, иди сюда, поговорим.

Виолетта, всё ещё скрытая в тени своей уязвимости, не сразу последовала за ней. Но, наконец, она тихо присоединилась к Кире на кровати. Обе девочки погрузились в немую близость, и Кира обняла Виолетту за плечи, стараясь передать ей свою поддержку:
— Сначала успокойся, а потом мы разберёмся, что же случилось.

Минуты тишины растягивались, словно вечность, пока Виолетта, наконец, первой прорвала молчание, её голос был хриплым и почти неуловимым:
— Кир, она просила не говорить тебе.

В этих словах слышалась не только тайна прошлого, но и мучительная боль, которую невозможно было скрыть. Каждая секунда наполнена ожиданием дальнейших признаний, а взгляд девушки говорил о том, что впереди их ждёт непростой разговор, полный боли, сожалений и, возможно, надежды на понимание.

-Ви, ты о чём? – спросила Кира, сидя на краю кровати, её голос звучал одновременно заботливо и настойчиво, как будто она пыталась проникнуть в самую суть происходящего. Виолетта, сидевшая в приглушённом свете вечерней лампы, опустила глаза и тихо произнесла:
-Рони просила не говорить тебе...

Кира нахмурилась, не понимая, что скрывается за этими словами.
-Ничего не понимаю, что именно просила не говорить? – спросила она, голос её слегка дрожал от тревоги. В глазах Киры блеснул вопросительный взгляд, и напряжение в комнате стало почти ощутимым.

Виолетта глубоко вздохнула, будто собираясь с силами, чтобы открыть рану, которую она так долго пыталась забыть.
-Я тебе расскажу, но сделай вид, что ты ничего не знаешь, пожалуйста, – попросила она, почти шепотом, словно боясь, что каждое сказанное слово может разрушить и без того тихий покой.

Кира, ощутив всю серьезность момента, села ближе, облокотившись на подушку. Её взгляд был полон сочувствия, и она тихо сказала:
-Я слушаю тебя, Ви. Рассказывай, я никуда не денусь- В этой тишине, наполненной ожиданием и страхом, Виолетта начала свой рассказ, и голос её дрожал от боли и воспоминаний.

-Всё началось ещё в пятом классе. Мне пришлось перевестись в вашу школу, потому что в моей старой школе надо мной издевалась одна девочка. Она была не просто жестокой – она избивала меня так, что однажды я получила такие травмы, что мой дядя, не выдержав увиденного, перевёл меня сюда. Я до сих пор помню каждую деталь того дня...
Виолетта замолчала, её глаза блестели от слёз, а голос стал тихим и напряжённым. -Та, кто избивала меня... Это была Рони, – произнесла она, и в этот момент в глазах Киры вспыхнула ярость, гнев и обида, словно вспыхнул огонь, который уже долго ждал возможности вырваться наружу.

Кира на мгновение не могла поверить услышанному.
-Рони? Та самая, с которой мы вчера столкнулись в магазине?– спросила она, пытаясь осмыслить, как возможно, что та, о ком все думали как о безобидной, оказалась способна на такое жестокое издевательство. Виолетта опустила взгляд и продолжила:
-Вчера, когда мы случайно встретились в магазине, всё всплыло наружу. Мы сразу узнали друг друга, и, как назло, сегодня утром она позвонила мне, чтобы объяснить причину своих издевательств и... попросить прощения.

Комната наполнилась гнетущей тишиной. Кира, не выдержав напряжения, резко перебила:
-Какова же была причина её избиений? Что могло подтолкнуть её к такому поведению?
В этот момент Виолетта задрожала, явно не ожидавшая такого прямого вопроса. Её голос стал едва слышным:
-Я... я ей тогда нравилась, но я не обращала на неё внимание, и чтобы я наконец её заметила, она приняла такие меры.
Слова эти прозвучали как тихое признание, наполненное стыдом и болью. Виолетта опустила взгляд, и в её глазах читались миллионы слёз, которые она так долго скрывала от мира.

Кира закрыла глаза рукой, стараясь сдержать бурю эмоций. Спустя несколько секунд она встала с кровати и, словно решив взять ситуацию в свои руки, заявила:
-Я скоро вернусь.
-В смысле? Ты ууда? – поспешно спросила Виолетта, поднимаясь с кровати и подходя ближе, её голос был полон отчаяния.
-Я поговорю с ней, узнаю всё в подробностях, – ответила Кира, открывая шкаф и вынимая из него толстовку и куртку. Её голос звучал твердо и решительно, как приказы, которым нельзя было пренебречь.
-Но, Кира..., – попыталась возразить Виолетта, – это же всё не так просто!
Однако Кира перебила её:
-Никаких Кира, мы просто поговорим с ней и всё выясним.
Она уже быстро накидывала толстовку на плечи, а затем схватила куртку, собираясь выйти из комнаты.

Виолетта, не в силах принять такой холодный и решительный тон, с отчаянием попыталась:
-Можно я хотя бы пойду с тобой?
Её голос дрожал, и в каждом слове звучала безысходность. Но Кира, не оборачиваясь, холодно сказала:
-Нет, ты остаёшься дома.
С этими словами она вышла из спальни, направляясь в прихожую, где быстро обулась и направилась к двери.

Виолетта осталась одна в комнате, наблюдая за каждым движением своей  девушки. Её сердце билось учащенно, а мысли метались между страхом и надеждой. Она тихо прошептала:
-Кир, не натвори пожалуйста херни...
Её голос был полон отчаяния, когда она наблюдала, как Кира открывает дверь в подъезд.
-Хорошо, зай, – ответила Кира, закрывая дверь за собой, и её голос звучал, как отголосок решимости.

После того, как дверь захлопнулась, Виолетта осталась наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Каждая минута казалась вечностью, а боль прошлого вновь и вновь прокрадывалась в её сердце. Она понимала, что теперь всё изменится, что нужно разобраться в тайнах, которые так долго томили её душу.

Кира шла по холодным зимним улицам, где мрачное небо и ледяной ветер только усиливали её решимость. Каждый её шаг отдавался эхом в пустынном переулке, а мысли, как снежные хлопья, кружились в голове, предвещая неизбежное столкновение с прошлым. Ей предстояло дойти до дома Рони – места, где когда-то зародились обиды и тайные страдания, и за которое теперь требовала расплаты судьба.

Прошло примерно пятнадцать минут, как Кира, закутанная в потертую куртку, добиралась до знакомого подъезда. Она точно помнила адрес Рони, словно каждая улица и каждый поворот были отпечатаны в её памяти. Открыв дверь подъезда, Кира медленно поднялась по холодным ступенькам, направляясь на третий этаж, где, как она думала, ещё никого не встретит. Но судьба распорядилась иначе.

Уже на первом этаже, почти сразу же после входа, на лестничной площадке она столкнулась с Рони. Та, казалось, совсем не замечала мрачного настроения зимнего вечера – наоборот, Рони, с улыбкой на лице и блеском в глазах, собиралась спуститься на улицу.

— О, Кира! Какими судьбами ты здесь оказалась? — весело приветствовала Рони, её голос звучал неискренне, как будто за улыбкой скрывалась насмешка.

В этот момент внутри Киры всё вспыхнуло, словно лед под ногами начал трескаться от горячей злости. Не сдержав эмоций, Кира подошла ближе и, не дав Рони и секунды передышки, с громким ударом кулаком обрушила свою ярость на её щёку. Удар пронёсся по лицу Рони, оставив болезненный след, и та вскрикнула, пытаясь поднять руку к больной щеке.

— Какого, чёрта ты издевалась над Виолеттой?! — прошипела Кира, её голос был почти шёпотом, но в каждом слове слышалась неистовость и горечь предательства.

Рони, пытаясь дотронуться до болезненной щеки, запиналась в словах, её голос задыхался от боли:
— Я... я...

— Отвечай! — прокричала Кира, не давая Рони ни минуты передышки. Её ярость росла с каждой секундой, и она схватила Рони за воротник, сжимая его так, будто хотела выдавить из неё правду.

Рони, запутавшись в собственных мыслях и боли, едва смогла вымолвить тихое:
— Я...

Но Кира уже не слушала оправданий. В гневе она с яростью бросила Рони в холодную стену, и та начала скатываться вниз, теряя равновесие и почти погружаясь в бессознательное состояние. Пока Рони, прижимаясь к стене, пыталась собраться с силами, Кира медленно подошла, не давая ей возможности оправдаться.

— Нет, подожди! — попросила Рони, голос её дрожал, и она пыталась прикрыться руками. — Я сожалею, правда... я сожалею!

Кира опустилась на корточки рядом с поверженной Рони и, взгляд её был ледяным, произнесла почти шёпотом, но с такой силой, что слова казались приговором:
— Еще раз ты ей позвонишь, и я размажу тебя по этой стене, ты меня поняла?!

В этот момент, как раз когда напряжение достигло апогея, дверь подъезда с грохотом распахнулась. Внутрь ворвались три мужчины в полицейской форме. Один из них, с суровым выражением лица, направил пистолет прямо на Киру, голос его был холоден.

— Отойди от неё!

— Соседи сверху сообщили, что тут происходит избиение, — добавил он, оглядывая происходящее. Кира, взглянув наверх, увидела на ступеньках четвёртого этажа взрослых жильцов, наблюдавших за сценой с тревогой и ужасом.

Полицейский быстро надел наручники на Киру и громко объявил:
— Вы задержаны! Нам нужно разобраться, что здесь происходит!

Кира, несмотря на всё бурление эмоций, не стала сопротивляться. Её глаза пылали от гнева, но она молча согласилась идти с полицейскими. Руки её были скованы, а взгляд – полон решимости не допустить повторения боли, которую принесло предательство.

Рони, лежащая на холодном полу, пыталась собраться с мыслями. Её лицо исказила боль, а губы дрожали от слёз и сожаления. Она тихо произнесла, едва слышным голосом:
— Пожалуйста, оставьте меня...

Один из офицеров поспешил помочь ей подняться, и, несмотря на мучительную боль, Рони попыталась оправдать свои действия, словно в последний раз пытаясь найти путь к прощению. Но слова её были расплывчаты, а взгляд полон страха.

Тем временем, на улице, под звон полицейских сирен, раздался голос одного из соседей:
— Что здесь творится? Кто вам разрешил делать такое?!

Ситуация на подъезде стала еще более напряженной, когда полицейские объяснили, что инцидент возник в результате конфликта, и что сейчас всё будет выяснено. Кира, сидя в машине, всё ещё пыталась осмыслить произошедшее. Её сердце билось учащенно, а мысли метались между яростью, болью и неугасимой решимостью добиться справедливости.

В тот хмурый зимний вечер, когда холод пронизывал до костей, произошедшее стало не просто уличной дракой, а символом глубоких ран и неразрешённых обид прошлого. Каждый звук, каждая вспышка света сирен напоминали о том, что тайны и ошибки прошлого всегда найдут способ вернуться и потребовать расплаты. И теперь, когда всё развернулось перед глазами случайных прохожих, судьбы всех участников этой трагедии навсегда изменились, оставив след в холодной зимней ночи.

Виолетта сидела на диване в гостиной, обхватив колени руками, и нервно оглядывалась вокруг. Несмотря на то, что она была уверена в силе Киры в драке и знала, что та никогда не прибегает к насилию без нужды, внутри всё же зреял страх. Сердце билось учащённо, а мысли метались, словно холодные снежинки в зимнюю бурю.

Не зная, как заполнить пустоту ожидания, Виолетта приняла решение – позвонить подругам, чтобы развеять тревогу и немного отвлечься. Она быстро набрала номер, и через несколько минут раздался стук в дверь. Уже через двадцать минут дом наполнился звуками дружеского смеха и разговоров. Открыв дверь, Виолетта весело поприветствовала своих подруг: Юлю, Мишель, Кристину и Лизу, каждая из которых сразу принесла с собой частичку света в эту тёмную минуту.

Подруги устроились в уютном зале, расставив подушки и мягкие пледы, и как только все заняли свои места, Кристина, садясь на диван, не смогла удержаться и спросила:
— А где же Кира?

Виолетта, стараясь скрыть своё волнение, ответила с надеждой:
— Она скоро придёт.

На протяжении часа подруги весело проводили время, смеялись, делились новостями и вспоминали школьные истории, но внутри Виолетты непрерывно билось тревожное сердце. Она всё время оглядывалась на дверь, ожидая появления Киры, но время шло, а подруги всё больше увлекались разговорами. Наконец, когда минута ожидания превратилась в целый час, тревога достигла предела.

Виолетта решилась – она тихо вышла в небольшую комнату, вдали от веселых голосов подруг, чтобы не тревожить их, и тихонько набрала номер Киры. В комнате воцарилась гнетущая тишина, и гудки на телефоне казались бесконечно долгими, словно время остановилось. Лишь спустя десять секунд трубка зазвонила, и на том конце провода раздался тихий, немного робкий голос:
— Алло?

Виолетта невольно вскрикнула от радости:
— Кира! Где ты? Когда ты придёшь домой? Мы с девочками уже так тебя ждём!

Но голос Киры на другом конце линии сразу изменился – в нём появилось сомнение и легкая усталость.
— Зай... тут такое дело... – начала говорить Кира, и вдруг в фоновом шуме Виолетта услышала мужские голоса, строгие и приказывающие:
«Вы, вообще-то, в участке, немедленно положите телефон!»

На том конце провода голос Киры запнулся, и она продолжила, уже почти шёпотом:
— Я позже тебе позвоню...

Звонок оборвался, и тишина вновь окутала Виолетту. Она стояла, держа в руках телефон, не в силах поверить услышанному. Мысли крутились в голове, как вихрь.

Виолетта вернулась в гостиную, где подруги с нетерпением продолжали разговор, не подозревая о том, что случилось. Её улыбка была натянута, а глаза искали ответы в пустых углах комнаты. В душе смешивались чувства заботы о девушке, беспокойство и страх за её безопасность. Каждое слово, произнесённое на телефоне, эхом отзывалось в её сердце, заставляя вновь и вновь задаваться вопросом: что же происходит с Кирой?

Подруги заметили перемену в настроении Виолетты. Лиза тихо спросила:
— Всё в порядке, Ви? Ты какая-то задумчивая сегодня...

Виолетта попыталась улыбнуться, но её взгляд оставался отдалённым. Она лишь тихо ответила:
— Да, всё хорошо... Просто немного устала.

В ту минуту каждая секунда казалась вечностью, и Виолетта не могла отделаться от мысли о том, что что-то серьёзное происходит. Её воображение рисовало образы – возможно, Кира попала в неприятности. Эта неопределённость давила, как тяжёлое одеяло, и каждое мгновение ожидания превращалось в мучительную пытку.

После того, как все девочки разошлись по домам после весёлого вечера, Виолетта осталась одна в пустой квартире. Её смеха и шуток уже не было – только тишина и нарастающее чувство одиночества. Сначала она пыталась скрыть свои эмоции, но в конце концов не смогла сдержать слёз. Сидя на диване, она тихо заплакала, чувствуя, как боль от тревоги за Кирой переполняет её сердце.

Каждая минута без Киры давалась с мучительной тягостью. Мысли Виолетты крутились в голове: «Почему её до сих пор нет? Где она?». Даже привычное занятие – приём пищи – казалось бессмысленным, и она так и не смогла ни поесть, ни попить. Лежа на кровати, она безмолвно взирала в потолок, будто пытаясь найти там ответы на свои вопросы.

Внезапно, раздался тихий, но отчетливый звук шагов в прихожей. Виолетта мгновенно приподнялась, пристально следя за дверью спальни, откуда доносились эти звуки. Ее сердце билось быстрее, и надежда, смешанная с тревогой, охватила её. Дверь медленно распахнулась, и перед ней предстала Кира – измученная, с темными кругами под глазами и обессиленным видом. Она стояла в дверном проёме, словно только что пронеслась сквозь шторм испытаний.

Виолетта не смогла больше сдерживать свои эмоции – она вскочила с кровати и бросилась к Кире, обняв её так крепко, как будто хотела стереть всю боль прошедших часов. Слёзы катились по щекам Виолетты, а Кира, немного удивленная внезапностью объятий, тоже ответила взаимностью. После минутного молчания, когда их сердца, казалось, разговаривали без слов, Кира осторожно подняла заплаканное лицо Виолетты за подбородок и, аккуратно вытерев слезы своей рукой, нежно поцеловала её в губы. Этот поцелуй был полон утешения и обещания, что всё будет хорошо.

— Где ты была? — голос Виолетты дрожал, когда она отстранилась, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. — Куда ты пропала на три часа?

Кира взглянула в глаза подруги, и её голос, сначала тихий и неуверенный, постепенно обретал силу, когда она начала рассказывать:
— Меня забрали в участок, – сказала Кира, убирая пряди волос с лица Виолетты. Её взгляд искал понимания и прощения.

Виолетта, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги, настороженно спросила:
— Почему? Что случилось?

Кира глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями, и начала рассказ:
— Я пошла домой к Рони, – начала она, голос её был равномерным, но в каждом слове слышалась нотка боли. – Мы попытались спокойно поговорить, но разговор быстро перерос в спор, а потом даже в драку. Соседи услышали шум, и кто-то вызвал полицию. Меня забрали в участок, где я дала показания. Потом, спустя некоторое время, меня отпустили.

Она сделала небольшую паузу, и в этой тишине звучала неуверенность, как будто она боялась услышать ответ. Виолетта внимательно слушала каждое слово, чувствуя, как страх смешивается с облегчением от того, что Кира всё-таки вернулась.

— Ты ничего не повредила? — спросила Виолетта, её голос звучал тревожно и заботливо. Она всматривалась в лицо подруги, стараясь разглядеть хоть малейшие следы травмы.

Кира мягко улыбнулась, пытаясь развеять тревогу:
— Нет, со мной всё отлично, кис. Не волнуйся, – сказала она, нежно обнимая Виолетту за плечо. – Давай пойдем кушать, пора восстановить силы.

Эти слова, произнесённые с теплым акцентом заботы, принесли немного утешения. Вместе они направились на кухню, где в мерцающем свете ночника всё вокруг казалось чуть менее мрачным. По пути Кира, всё ещё держа Виолетту за руку, тихо добавила:
— Я знаю, как это страшно – ждать, не зная, что происходит. Но я обещаю, больше не дам тебе так долго волноваться.

Виолетта кивнула, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы, и, наконец, они оказались на кухне. Здесь атмосфера была другой – мягкая, спокойная, как будто дом пытался вернуть утраченное тепло. Подруга достала что-то из холодильника, и, несмотря на усталость, они вместе начали готовить лёгкий перекус.

За время приготовления еды, когда аромат горячего супа и свежевыпеченного хлеба наполнил кухню уютом, подруги вновь разговорились. Кира спросила:
— Тебе не тяжело было ждать? Я знаю, как тебе страшно, когда я пропадаю.

Виолетта посмотрела на подругу, и её глаза, ещё мокрые от слёз, встретились с искренним взглядом Киры:
— Было страшно, — призналась она тихо, — но я знала, что ты вернёшься. Твоя нежность и сила всегда помогают мне справиться с самыми тяжелыми моментами.

Кира тихо улыбнулась и добавила:
— Обещаю, больше так не буду тебя оставлять. Ты для меня важнее всего.

Эти слова звучали как тихое утешение, напоминая Виолетте, что даже в самые темные моменты рядом всегда есть тот, кто поддержит и поймёт. За столом, в уютном полумраке кухни, их разговор продолжался, смешиваясь с тихим шуршанием посуды и звуками ночного города за окном. Так, несмотря на боль и страх, две девушки нашли в себе силы вновь поверить в светлое будущее, где любовь и дружба могут исцелить самые глубокие раны.
___________________________________