шесть шрамов на душе

Шесть шрамов на душе
30. Нерушимая дружба и успешный спектакль

      Телефон навязчиво жужжал уже почти две минуты и затихать, судя по всему, не собирался. Мысленно ругнувшись, Адриан нащупал его на прикроватной тумбочке и хотел было также не глядя отключить, дабы прекратить мешающее сну жужжание, но все же решил приоткрыть один глаз и посмотреть на экран, хотя был почти уверен, что знает, кто может так назойливо звонить. Но вдруг случилось что-то действительно важное?

      — Алья, ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? — проворчал он, приняв вызов. Сколько времени, он и сам не знал, но в квартире было еще достаточно темно, отчего можно было судить, что сейчас очень раннее утро.

      — Маринетт пропала, — раздался из трубки взволнованный голос. Сонливость Адриана тотчас же испарилась, он уже почти вскочил с кровати, чтобы отправиться на поиски Принцессы…

      Но мирно спавшая на его плече пропажа сладко причмокнула, напомнив о себе.

      — Все в порядке, — проснувшись окончательно, улыбнулся Адриан. Произошедшее ночью ему не приснилось, Маринетт действительно пришла к нему, приняла обе его личности и ответила на его любовь. — Она со мной.

      Затянувшееся в телефоне молчание не предвещало ничего хорошего, и то, что Адриан предусмотрительно убрал трубку подальше от уха, спасло его, когда динамик начал разрываться от гневной тирады мадемуазель Сезер. Даже держа смартфон в вытянутой руке, он слышал, что Алья собиралась сделать с его хвостом за то, что он посмел стащить ее девочку из отеля, никого об этом не предупредив.

      — Скажи ей, что я сама «стащилась», — потягиваясь, пробормотала проснувшаяся от шума Маринетт.

      — Долг верного рыцаря принять любой удар на себя, — возразил Адриан, поцеловав свою Леди в макушку. — Даже если этот удар — возмущенная подруга.

      — Твою излишнюю тягу к самопожертвованию мы обсудим позже, Котенок, — сказала она, а затем, привстав и забрав телефон, произнесла в трубку: — Я сама пришла к нему, Алья. Чтобы признаться в любви.

      От счастливого визга подруги их уши спасло только то, что Маринетт уменьшила громкость динамика до минимума.

      Точное число проснувшихся, даже несмотря на установленную в номерах звукоизоляцию, постояльцев отеля «Гранд Париж», увы, неизвестно.

      Когда эмоции Альи стихли настолько, что стало возможным безопасно приближать телефон к уху, Маринетт попросила подругу прикрыть ее отсутствие перед родителями. Покидая отель, она думала лишь как объясниться с Адрианом и прогоняла прочь все мысли о том, что может произойти после откровений, ведь иначе не смогла бы решиться на этот шаг. К просьбе подруги Алья отнеслась с пониманием — более того, донельзя довольным голосом она сказала, что влюбленные голубки могут не торопиться, чем заставила Маринетт покраснеть, а слышавшего разговор Адриана расплыться в мечтательной улыбке. Последовавшие после этого инструкции и указания он уже не слышал, поскольку красная словно китайский флаг Принцесса не только снова уменьшила звук динамика до минимума, но и прикрывала трубку рукой.

      — Алья! Мне не пятнадцать лет, — одновременно смущенно и возмущенно пролепетала она. — И ты нас отвлекаешь, — отвернувшись, чтобы не видеть наверняка возникшую на лице Адриана ухмылку, прошептала она. Разговор был окончен спустя секунды, и о том, что такого могла сказать на прощание Сезер, раз Маринетт закусила край одеяла, оставалось только догадываться.

      — Моя Леди все запомнила? — он еще шире ухмыльнулся, когда Маринетт положила телефон на прикроватную тумбочку. — Итак, чему Алья тебя научила?

      — Тебе повезло, что я сейчас не могу трансформироваться, глупый Кот, — насупилась она, ударив Адриана подушкой.

      Он открыл было рот для очередной шутки (смущенная Принцесса выглядела слишком мило, а тяжелого йо-йо у нее в руках в данный момент не было), но опомнившись, хлопнул себя по лбу. Резко вскочив с кровати, парень бросился в гостиную, откуда почти сразу же вернулся с маленькой коробочкой. Маринетт даже не успела спросить, что происходит, когда Адриан опустился перед ней на одно колено, протянул бархатную коробочку — в этот момент в ее голове промелькнула не одна тысяча мыслей — и открыл крышечку.

      — Маринетт Дюпен-Чен, — торжественно произнес он, — я надеюсь, ты станешь моей Леди? — и вернул ей Камни Чудес.

      Вот только вместо счастливого «да» или хотя бы «спасибо» Адриан еще раз получил подушкой по голове.

      — Ну. Как. Все. Прошло? — набросилась с расспросами Алья, перехватив Маринетт у входа в отель, в то время как Адриан парковал машину.

      — Все хорошо, — сухо ответила та, после чего спросила: — Что знают родители?

      — Что наша девочка, наконец, выросла и устраивает личную жизнь, — поправив очки, ухмыльнулась Сезер. — А с Томом Сабина сама разговаривала.

      — Алья! — вспыхнула Маринетт, с укором посмотрев на нее. А затем увидела за ее спиной приближающегося к ним Адриана. — Он сделал мне предложение, — сказала она и прежде, чем подруга успела радостно заверещать, добавила: — совместной работы.

      — Болван, — буркнула Алья. Похоже, Нино в скором времени предстоит провести не одну воспитательную беседу с другом.

      Что Адриан сделал не так, понять он не мог. Всю дорогу до отеля Маринетт молчала, демонстративно отвернувшись и глядя в окно. Она определенно была обижена, но почему? Потому что он так поздно вернул ей серьги? Потому что они вообще были у него? Потому что считала его вопрос недопустимым? Словно бы Адриан считал, что она могла отказаться… Или…

      — Принцесска твоя думала, что ты ее замуж зовешь, — проворчал из кармана Плагг, отчего его подопечный поперхнулся и выронил ключи от машины.

      — Т-ты ув-верен? — откашлявшись, спросил Адриан. Еще вчера он не смел и надеяться на то, что Маринетт ответит на его чувства, отчего мысль о том, что она согласится стать мадам Агрест, казалась воистину невероятной. Адриан безусловно хотел этого, но… — Не слишком ли… эм-м… быстро?

      — Это девушки, на них только посмотришь чуть дольше — они тут же думают, в какой университет ваши дети поступят и сколько у вас будет внуков, — со знанием дела ответил Плагг (который, впрочем, о причинах обиды Маринетт сам же узнал от Тикки). — Хорошо, с сыром таких проблем нет.

      Замечтавшись о том, что Леди не только однажды станет его женой, но и матерью его детей, Адриан и думать забыл о том, что в данный момент она на него обижена. А ведь действительно, Нино однажды говорил, что Маринетт еще в коллеже мысленно его на себе женила! И имена детям придумала…
      С блаженно-счастливой улыбкой он обогнул отчего-то возмущенную Алью, чуть ли не подлетел к своей Принцессе и, подхватив ее на руки, закружил в одному ему известном танце. Маринетт была слишком смущена и удивлена этой странной выходке Адриана, чтобы продолжать на него обижаться. Потупив взгляд, она обхватила руками шею любимого и позволила ему отнести себя в отель на руках.

      — Ну, дети малые, — улыбнулась довольная Сезер, провожая их взглядом.

      Извиняясь перед родителями за то, что ушла на утреннюю прогулку с Адрианом, не предупредив их, Маринетт ожидала услышать лекцию о том, что сейчас не лучшее время, чтобы покидать отель, но отец, насупившись, не произнес ни слова, а мама, напротив, хитро подмигнув, сказала, что подобные прогулки — весьма полезное времяпрепровождение. Впрочем, обещание не уходить никуда без предупреждения, пока шумиха в прессе не уляжется, Сабина и Том с дочери все же взяли, после чего ушли обсуждать что-то с Адрианом, причем, — что не могло не волновать Маринетт, — явно по инициативе последнего.

      Именно тогда, оставшись с лучшей подругой наедине, Маринетт и узнала о том, что настоящая личность Ледибаг ей уже известна.

      — С тебя интервью, — скрестив руки на груди, требовательным тоном произнесла Алья. — Начать, так уж и быть, можешь о вас с Адрианом. Или мне называть его Котом Нуаром?

      — Ты и это знаешь, — вздохнула Маринетт. — Прости, — закусив губу, виновато прошептала она. — Я хотела тебе рассказать, но…

      — Нельзя, понимаю, — мягко улыбнувшись, Алья обняла подругу. — Но теперь я в курсе вашей ситуации, и мы можем все обсудить.

      Тихо всхлипнув от осознания того, что Алья не обиделась на нее за скрываемую годами тайну, Маринетт обняла ее в ответ. На протяжении последних шести лет она думала, что их былую дружбу уже не вернуть, но теперь никаких преград и секретов между ними больше не было, и стало понятно: они теперь еще ближе, чем раньше.

      — А еще, — задорно произнесла Сезер, — уже несколько дней как я тоже герой Парижа. Так что от моей помощи тебе не отвертеться, напарница.

      — Будто бы я собиралась, — улыбнулась Маринетт, утерев слезы и выставив вперед кулачок.

      Маринетт и Алья поговорили о многом, наверстывая упущенное за шесть долгих лет. Они то хихикали, то подкалывали друг друга, то, обнявшись, тихо плакали вместе, после чего вспоминали какой-нибудь нелепый эпизод из прошлого и снова смеялись над ним. Подруги болтали обо всем и ни о чем, о значимых вещах и о мелочах, о прошлом и будущем, а Тикки и Триккс, устроившись на подоконнике, делали то же самое. Через некоторое время в номер вошел Адриан, который, застав их за оживленной беседой, хотел было уйти, чтобы не мешать. Но Алья не позволила ему это сделать, и следующие полчаса, головой лежа на коленях своей прекрасной Принцессы, он слушал рассказы о неудачных попытках Маринетт признаться ему в любви.

      А затем к ним присоединились Натаниэль и Хлоя. Только увидев их держащимися за руки, Маринетт окончательно поверила в то, что ей рассказала Алья. Она и представить не могла, что Нат тайно встречался с Хлоей под маской Бражника, но теперь была искренне рада за друга, ведь его слегка смущенная улыбка доказывала: у них все хорошо.

      И между делом стало предельно ясно, как мадемуазель Буржуа удалось привлечь к содействию.

      И теперь, когда пятеро героев, наконец, были в сборе, Маринетт могла спросить о том, что очень хотела узнать.

      — Как вы заставили Моро отказаться от своей цели и отпустить нас из-под стражи?
      Алья и Хлоя наперебой рассказывали о визите героев Парижа к Моро, Адриан же лишь изредка им поддакивал или уточнял небольшие детали. По словам девушек, раз политик считал, что арестовал героев, то для того, чтобы Ната и Мари отпустили, им нужно было лишь убедить его в том, что он ошибся.

      Кота Нуара долго искать не пришлось, он пришел сам, стоило Алье «слегка» отчитать Адриана. Очень артистичная Хлоя, назвавшаяся Квин Би, изображала из себя акуманизированную, чтобы на всякий случай создать алиби и ее Мотылечку. Алья же, с геройским именем пока не определившаяся, отвечала за иллюзию Ледибаг.

      Герои думали, что разыграть Моро будет проще простого, особенно учитывая то, как сильно политикан удивился, увидев перед собой пятнистую Леди, однако его удивление почти сразу же сменилось ехидной усмешкой, словно он ожидал чего-то подобного. «Я знаю, что обладатель Камня Лисы может создавать иллюзии» — произнес тогда он, заставив Алью на миг усомниться в успешности плана.

      Вот только Моро, кинувший в гостью скомканным листом бумаги, считал, что иллюзии Лисицы бесплотны, и, неверящим взглядом смотря на то, как лист не проходит сквозь нее, не догадывался, что Алья по совету Триккс наложила иллюзию на свое тело.

      Дальнейший спектакль шел как по маслу.

      Вслед за Ледибаг в кабинет ворвался разъяренный Нуар (которому даже не нужно было изображать, что ему ну очень хочется применить «Катаклизм» к обидчику его Принцессы), и пока Квин Би «отвлекала» Кота, пятнистая Леди повела месье Моро якобы «в безопасное место». Нет, ее целью не было завести его в какую-либо ловушку, всего лишь по дороге объяснить, что до тех пор, пока единственная фанатка опального героя находится под стражей, тот пойдет на все, чтобы добраться до того, кто стоит за ее арестом. Конечно, она понимала, что тем самым сообщает врагу слабое место Нуара, ведь если Моро не откажется от идеи заполучить Камни Чудес, то может захотеть использовать Маринетт как приманку, но другого способа убедить отпустить ее они не придумали.

      Потому что даже если Маринетт и Натаниэль стали ему не нужны, он все еще мог упрятать их за решетку на несколько лет лишь для того, чтобы обеспечить молчание.

      Увы, рассказывая о том, насколько опасным может быть Кот Нуар, взволнованная Алья допустила ошибку.

      Ледибаг никогда не называла Нуара злодеем. Она вообще воздерживалась от любых комментариев о бывшем напарнике.

      Эта Леди назвала Кота злом.

      Моро, почти поверивший в развернутый в его честь спектакль, словно опомнился. Он был настолько потрясен уверившись в том, что ошибся, что чуть не упустил одну очень важную деталь. Даже если он и просчитался, даже если ни Маринетт Дюпен-Чен, ни Натаниэль Куртцберг героями не были, Габриель Агрест предыдущим Бражником был. Кот Нуар убил не обычного человека — злодея, и Ледибаг не могла об этом не знать.

      А значит, и сейчас они тоже в сговоре.

      Испугавшись за собственную жизнь (вдруг герои все-таки связались с пленными и знали о том, что он имел виды на их Камни Чудес!), Моро бросился бежать от героини Парижа. Пятнистая Леди не сразу поняла, что произошло, но, опомнившись, тотчас же бросилась за ним в погоню.

      Поймал его Кот Нуар.

      Моро думал, что герои убьют его, чтобы обезопасить себя (ведь на их месте он поступил бы так же!), а полыхающий ненавистью взгляд Кота и мертвая хватка, которой герой сжимал его шею, только подтверждали эти догадки. Он молил о пощаде, клялся, что никогда даже думать не посмеет об их Камнях Чудес, обещал исчезнуть и никогда не показываться во Франции, если его отпустят.

      Нуар с трудом сдержал желание применить к этому жалкому и мерзкому человечишке «Катаклизм». Лишь рука пятнистой Леди, опустившаяся ему на плечо, позволила Коту вовремя остановиться.

      Густав Моро был недостоин того, чтобы Адриан жалел о том, что снова убил.

      Когда спустя час политикан в спешке направлялся в аэропорт, герои надеялись, что не будут жалеть, что сохранили ему жизнь.

      Теперь оставалось лишь вернуть Коту Нуару доброе имя, и Маринетт уже знала, как это сделать.