Эпилог
В самом центре Альканты стоял дворец. Улицы столицы расходились от него словно лучи от солнца и чем дальше они удалялись к окраинам, тем уныний и выше становились дома и тем чаще среди них мелькали богадельни, заводы, бордели и кабаки. Казалось, дворец впитывал в себя всю роскошь и славу, а золотые статуи, возвышающиеся на площади перед ним, были тому подтверждением. Он был построен из белого камня, с высокими двухскатными крышами, широкими окнами и весь рябил от лепнины, статуй и золота.
В одной из его комнат, особенно просторной и наименее мрачной спала девушка. Ее белые волосы рассыпались по шелковым простыням, руки, украшенные шрамами, обнимали подушку. Она была бледной прекрасной и облачённой в сорочку из тончайшего шелка. Солнце давно зашло, и она оставила свой темный трон в окружении звезд, сверкающих как бриллианты на ее пальцах и сталь на клинках за пазухой.
Андромеда любила ночь за то, что это были единственные часы, когда она могла вновь видеть Эдгара, хоть и во снах. Она поклялась прожить жизнь такой, какой он хотел для нее. Но она никогда не думала, что будет когда все закончится. Не знала, как прожить вечность без него. Мысли о нём всегда звучали как мольба, как объятия, не заключенные в ответ, как тишина на тираду о любви. Андромеда не знала, что ждало его после смерти и не знала встретятся ли они среди звезд. Но одиночество казалось ей несправедливой платой за все что они сделали. И всё-таки она чувствовала его каждую секунду пока жила. Видела во взгляде друзей, вдыхала вместе с ароматом утреннего чая, ощущала в прикосновениях к ледяной воде. Пусть и ненадолго. Однако он оставил ей больше, чем она осмеливалась мечтать и каждый раз Андромеда боялась, что все исчезнет. Как иллюзия, ведение, сон, что она видит в ночи. Как несбыточная мечта, почти успевшая воплотиться в реальность.
Шторы колыхнулись от сквозняка, когда в комнату вошли. Девушка распахнула глаза, но не двинулась с места, наблюдая как темный силуэт бесшумно ступает к ее кровати. От ветерка поползли мурашки. Фигура села рядом с ней на кровать, и девушка спрятала лицо в подушку, потом перевернулась на спину и вздохнула. Взглянула на Коула, что терпеливо ждал пока она соберется с мыслями, но только поймав ее взгляд поспешил сказать:
- Нелли не справляется, - Андромеда перевела взгляд на рисунок звезд под потолком. – Уже третий час, а Селену и Аврора не успокоить. Им нужна ты.
- Ну почему Дорина взяла отгул именно сегодня, когда у меня завтра утром назначение новых представителей церкви, - простонала девушка продолжая смотреть в потолок. – И почему Нелли каждый раз будит тебя, а не идет ко мне сама и не просит подойти к близнецам? – Андромеда взглянула на Коула. – Я что настолько страшная?
Коул улыбнулся и неоднозначно пожал плечами.
- Она прошла твой отбор нянь, - усмехнулся он. – Не я заставлял кандидаток бежать сквозь огонь твоего гнева.
- Ну, конечно, ты им строил глазки, - девушка села и потянулась. – А что касается, отбора, девушки должны быть стресса-устойчивыми. Только за последний месяц мы отловили двоих беглых наемников, бродивших во дворце, и чудом избежали массового мора на приеме.
- В защиту Нелли скажу, что она меня не разбудила, а перехватила в коридоре, когда я шел в спальню, - поспешил заявить Коул.
- А ты, конечно, не смог отказать несчастной девушке.
Андромеда встала, взяла халат со стула и взглянула на друга. Коул последовал ее примеру и тоже поднялся. Камни на его запястьях блестели даже в сумраке ночи, а судя по сбитому на бок шелковому банту и растрепанным волосам он говорил правду, что еще не ложился.
- Ты же помнишь, что завтра приезжают Джейми и Жизель, а встречать их тебе, - напомнила она, выходя из комнаты.
- Забудешь тут, - ответил парень идя следом. – Они напрашивались целый месяц. Завалили меня письмами, - пожаловался он.
- Соскучились по правнукам, - пожала плечами Андромеда.
Они остановились. Коридор казался бесконечным. Темно синяя дорожка, мерцающая в свете свечей, терялась за поворотом, словно напоминая кокой здесь лабиринт. Андромеда и Коул стояли напротив черной двери, из-за которой доносился приглушенный детский плач и причитания служанки. Их отделял толстый слой дерева, изрезанный изображениями того, как день сменял ночь, а луна солнце.
Андромеда взглянула на Коула скрывая усталость грядущих дней. Дверь его спальни была напротив. Она бывала там каждый вечер. Заходила обсудить планы на завтра, выпить вечерний чай или просто узнать, как прошел день. Чаще они собирались там целой толпой. Хозяин спальни, Сириус с Ребеккой, Эрнест и Барри с Александром, когда не работали в отдаленных лабораториях и не занимались солдатами в лагере. Комната была очень большой и разделялась раздвижной перегородкой с нарочито яркой росписью диких животных. В одной части стояла кровать и был гардероб, что без сомнений не уступал размерам гардеробу в доме Морэнтэ, а в другой стоял большой круглый стол из белого дуба. За последние полтора года он видел столько слез и улыбок, проигрышей и побед, сколько у многих и за жизнь не бывает. За ним были выпиты литры чая, сотни бокалов вина, рассмотрены миллионы карт и прочитаны горы писем. Каждый вечер Андромеда входила туда с чувством будто она возвращалась домой из долгой поездки. Брала на руки одного из близнецов, а другой непременно спал у кого-то из присутствующих. Чаще у Коула или Эрнеста, конечно. Оман в это время возился на полу или сидел на коленях у Ребекки. Ей нравилось с ним проводить время, и Андромеда была только рада. После того как они узнали о смерти принцессы, она сделала все возможное чтобы найти ее ребенка и вернуть во дворец. Оман был представлен пред народом в том же звании, что и ее дети. И это было исключительно ее решение, остальные придерживались прагматичной и пессимистичной точки зрения, что в будущем это может стать угрозой. Однако их будущее крайне изменчиво.
После событий в ночь ее свадьбы мир изменился и дело было не только в том, кто носил корону. Сама суть магии была потревожена и частично разрушена тем, что сотворил Амар. Многие прирожденные волшебники потеряли свои силы и процент был весьма неутешителен. Еще хуже было то, что они продолжали утрачивать свои способности к магии каждый день. По подсчетам Эрнеста уже через пятнадцать лет вся страна будет отрезана от магии и единственные кто будут иметь доступ к видоизменённой энергии, это потомки первых трех. Прогноз крайне печальный, но многие, особенно группы повстанцев или как они себя называли «Изобретатели»: инвенты помнящие действия Магистра и ненавидящие тот факт что его дочь теперь правит страной, считали, что наконец и привилегированные волшебники могут почувствовать на себе, какого это когда тебя лишают магии.
Но пока «Изобретатели» не стали проблемой, а их взгляды не ушли в массы Андромеда успешно строила новый мир. Все механизмы созданные еще первыми тремя успешно работали на нее. В церквях возводились ее статуи, было введено новое крещение и молитвы. Министр в лице Сириуса прекрасно поддерживал работы структур, а весь дворец от поваров до самых мелких слуг находился в ежовых рукавицах Дорины. Ребекка как первый генерал работала вместе с Кристофом и Эрнестом с наемниками, что были объединены с королевской армией и легионом убийц креста. Решение так же достаточно спорное, но все сошлись во мнениях, что нельзя оставлять без присмотра тысячи убийц. Эрнест настоял на том, чтобы они обучались и жили вместе с остальными солдатами. Более неопытные проходили обучение на территории малого дворца, где теперь был лагерь, а те, кто уже умел работать в поле жил при главном дворце под чутким руководством своих главнокомандующих.
Иногда Андромеда ловила себя на мысли как ей повезло с людьми что были рядом с ней, а потом личный советник Королевы в лице Колуа просыпал важное собрание, забывал о приезде мэра или как вот было пару недель назад объявлял о выкупе мельниц любви. Сперва она пришла в бешенство, но потом решила, что ему будет это полезно. К тому же так сразу понятно, где искать Коула Морэнтэ если он пропускает свое выступление перед студентами пришедшими на экскурсию.
Андромеда не ждала, что Коул погрузится в семейный бизнес, но когда он лично объявил ей, что передает часть своих прав на управление Изабелле, то обрадовалась. Конечно, Жизель прекрасно справлялась сама, но она была не вечна, а Коула явно не тянуло во все, где много чисел и он был сыт по горло всем этим еще со времен когда Льюис таскал их вместе с Эдгаром по деловым встречам. Так же он и Жизель добродушно пожертвовали часть состояния Морэнтэ в разорённую казну короны, а часть Эдгара досталась Андромеде. Что касалось ее детей, то те еще до рождения получили счет больше, чем смогут потратить за всю свою жизнь. Хотя их отец смог.
Андромеда была благодарна этой семье за все. За прекрасных людей, которых она могла любить, за ее детей и за поддержку, которую они ей дарили. Жизель и ее муж всегда были с ней учтивы и обходительны, а Изабелла всегда была готова ответить на любую просьбу и души не чаяла в своих внуках, которые сейчас надо сказать устраивали истерику из-за того, что рядом не было ни Дорины, ни Андромеды.
- Раз ты сегодня помогаешь девам в беде, то пошли со мной, - сказала Андромеда, отворяя дверь.
На ее просьбу, не терпящую ответа «нет», Коул скорчил гримасу обиженного пса и зашел в комнату следом за ней. Просторная и уютная детская со стенами цвета утренней звезды, тяжелым бархатными шторами, мерцающими словно дорожка луны на водяной глади, и полом в чьей мозаике плясали мотивы притч, освящалась тусклым светом сферы у потолка. В самом центре комнаты вокруг двух идентичных кроваток бегала раскрасневшаяся служанка и пыталась успокоить детей. Ее курчавые волосы растрепались и прилипли ко лбу от пота, что проступал крупными каплями. Серебристая форма вся измялась, а накрахмаленный белый чепец сбился на бок. Она как загнанная кобыла скакала между детьми.
Андромеда вздохнула.
- Ты не должна работать ночью одна Нелли, - сказала она и девушка вздрогнула от ее голоса.
Она обернулась, и Андромеда недовольно поджала губы видя ее юное перепуганное лицо. Глаза карие, с зелеными разводами, потемнели от усталости и округлись от испуга. В руке она сжимала мягкую куклу, которую взяла с комода видимо для того, чтобы хоть как-то отвлечь детей.
- Простите моя королева, но Агнес отпросилась в последний момент, - пробормотала Нелли.
- Тогда Агнес может больше не приходить, - ответила Андромеда, подходя к кроваткам. – Я предупреждала, что Дорины не будет и заранее говорила, что ночью с близнецами работают исключительно подвое.
- Но...
- Ты свободна, но в семь я жду тебя здесь, иначе пойдешь вместе с Агнес обратно работать на кухне или откуда вы там пришли, - перебила она ее.
Нелли испуганно взглянула на Коула, потом снова на королеву и молча кивнув буквально выбежала из комнаты.
- А потом ты спрашиваешь почему они тебя боятся, - сказал Коул, как только захлопнулась дверь.
- Здесь два ребенка Коул и им нужно чтобы за ними смотрели как подобается, ведь однажды перед ними склонится целая страна, - ответила Андромеда, заглядывая в кроватки. – Нам же не хочется, чтобы их уронили в детстве, а потом бы удивлялись почему принц или принцесса собрали армию и пошли войной на соседние острова?
Андромеда несколько раз качнула кроватки. И как по волшебству дети затихли, как только ее руки коснулись серебряных спинок. Она покачала их пару секунд и как только близнецы засопели, подтянула стул и поставила его между ними. Коул сделал так же, только сел напротив нее и устало потер глаза. Андромеда еще раз заглянула в кроватки и села.
Дети мирно спали раскрасневшиеся и влажные от слез. Она могла бы часами наблюдать за этим. За их прекрасными детскими личиками. Да, доктор сказал, что это близнецы, но они были совершенно разные как сами день и ночь. Селена уже сейчас отличалась спокойным нравом. Редко капризничала, тянулась ко всему новому и не лезла в неприятности. От отца она унаследовала волосы цвета непроглядной тьмы, а от матери глаза цвета молодой травы и самых отборных изумрудов. Она была как ночь, тихая, очаровательная и сдержанная. Взгляд ее всегда был полон поэзии, словно говоря о сказочных мечтах, что уже успели зародиться несмотря на то, что й едва исполнился год. Аврор же отличался своей неукротимой тягой к происшествиям, хотя был менее любознательным чем сестра. Капризничал по поводу и без и договориться с ним было крайне сложно, даже на уровне банальной еды. Как только он перешел на пищу помимо молока, няни начали приходить в ужас и уходить со срывами. Аврор был истинным ребенком утреннего рассвета, таким же поглощающим, открытым миру и полным надежд. И в отличии от сестры его волосы были как у материи, белые без вкраплений или растяжек, а глаза заключили в себя всю красоту ледников и горных рек.
- Ты прекрасно справляешься, - сказал Колу, и Андромеда перевела взгляд с детей на него.
Он часто говорил ей эту фразу. Повторял каждый раз, когда она тяжело вздыхала стоя над детьми, когда укладывала их спать и в такие вот ночи, когда Дорины не было и она сама сидела возле кроватей и сторожила их сон. Ей было важно это услышать. Пожалуй, один из самых главных ее страхов состоял в том, что она станет подобной своему отцу. Очерствеет, закроется в себе со своей болью и превратит их жизни в настоящий кошмар.
- Давай еще раз пробежимся по планам на завтра, - попросила она. – Раз уж все равно сидим.
- Так и знал, что ты позвала меня чтобы говорить о работе, - скривился он.
Андромеда улыбнулась и опустив взгляд поняла, что все это время неосознанно теребила кольцо у себя на пальце. Зеленый изумруд переливался в блеклом свете сферы. Сразу стало холодно. Словно задул северный ветер и началась зима.
Грустно.
Запахло прошлым.
- Он бы пришел в восторг от всего этого, - услышала она голос Коула и подняла взгляд.
Тот ей грустно улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.
- Знаю.
Конец