30.Предательство
--
Сознание возвращалось медленно, таща за собой на утяжеленных волокнах похмельный туман. Голова гудела, словно в ней всю ночь работала отбойная бригада. Надя лежала с закрытыми глазами, пытаясь отстрочить момент, когда придется столкнуться с реальностью. Постепенно до нее стали доходить странные звуки — не только ее собственное тяжелое дыхание, но и чужой, более глубокий храп.
Она осторожно приоткрыла один глаз. Первое, что она увидела, — это Марат, распластавшийся на полу в позе упавшей звезды, одной рукой обнимающий ножку тумбочки. Она медленно повернула голову. На ее собственной кровати, вопреки всякой логике, спали Вадим и Колик. Причем спали они в обнимку, Колик уткнулся лицом в плечо Вадима, а тот, хмурясь даже во сне, обнимал его за талию.
Надя не сдержала тихого смешка. Эта картина была настолько абсурдной, что даже похмелье отступило на второй план. Ее смех разбудил Марата. Тот потянулся, зевнул и, протерев глаза, уставился на кровать. Его лицо сначала выразило недоумение, а потом идиотскую ухмылку. Он указал пальцем на спящих и фыркнул, после чего схватился за голову — смех вызвал новую волну боли.
Надя, все еще улыбаясь, выбралась из постели, перешагнула через Марата и направилась в ванную. Лекарственный душ и ледяная вода немного прочистили сознание. Завернувшись в банный халат, она вышла на кухню.
За столом сидели Кощей и... Вова. Надя на мгновение застыла в дверях. Вова? Его вчера не было. Или был? Последние сутки слились в одно мутное, алкогольное пятно.
— Доброе утро, Надь, — произнес Вова, отпивая из кружки кофе. Его взгляд был, как всегда, спокойным и немного отстраненным.
— Доброе, — ответила она, садясь на свободный стул. — А ты где вчера был? Я тебя и не видела.
— Да по Москве ездил, осматривался, — развел он руками. — Город-то большой. Интересно.
Кощей молча пододвинул к ней тарелку с яичницей. Надя кивнула в знак благодарности. В этот момент к столу присоединился Турбо, выглядевший помятее всех.
— Есть какая-нибудь информация? — спросил он, с надеждой глядя на Надю.
— Нет, пока молчат все, — она вздохнула и перевела взгляд на Кощея. — Что насчет Зверя? Рассказал что-нибудь?
Кощей покачал головой, его лицо выразило не столько злость, сколько некое уважительное раздражение.
—Нет. Молчит как мертвый. Весь в ранах и синяках, держится на одном упрямстве, черт бы его побрал. Не знаю, из чего он сделан.
— Удивляет, — с кривой ухмылкой заметила Надя. — Нам бы таких людей побольше. Ладно, сегодня я к нему сама зайду. А вы... — она обвела взглядом присутствующих, — можете по Москве походить. Ключи от машины у Вадима, если он, конечно, проснется от объятий Колика.
Вставая из-за стола, она поймала на себе взгляд Вовы. В его глазах читалось что-то невысказанное, какая-то тень, но она отмахнулась от этого ощущения — списала на похмельную паранойю.
Переодевшись в свой привычный «рабочий униформу» — черные обтягивающие брюки, серую водолазку и кожаную жилетку, — она на скорую руку собрала волосы в небрежный пучок и направилась на базу.
---
Подвал встретил ее знакомым запахом сырости, крови и отчаяния. Зверь сидел на стуле, его лицо было избито до неузнаваемости, но когда он поднял голову, его глаза все так же горели ненавистью.
— Явилась, — его голос был хриплым, но в нем все еще звучали нотки прежней наглости. — Забыла про меня?
— А ты прям стальной, — с искренним, хоть и мрачным, удивлением констатировала Надя, занимая место напротив. — Держишься за своего старшего, как клещ. Уважаю.
Она позволила себе улыбнуться, затем резко сменила тему.
—Ладно, знаешь Димку?
Вопрос, казалось, застал его врасплох. Мгновенная вспышка чего-то — узнавания? боли? — мелькнула в его глазах.
—Откуда ты его знаешь? — он попытался выпрямиться, звенья цепей звякнули.
— Так уж получилось, что убила я его, — Надя произнесла это с ледяным спокойствием, наблюдая за его реакцией.
Эффект был мгновенным. Зверь рванулся вперед, насколько позволяли путы, его лицо исказила гримаса чистой, немедленной ярости.
—Сука ебливая! Я тебя убью! Разорву!
— Тише, тише, — Надя подняла руки, изображая невинность, но ее улыбка стала острее. — Он первый начал. Со тобой тоже самое будет, если ты мне ничего не расскажешь.
Она встала и медленно подошла к нему, опустившись на корточки прямо перед ним. Их лица оказались на одном уровне.
—Страшно, да? — прошипел он, пытаясь плюнуть ей в лицо, но не хватив слюны. — Сука тупая. Твои люди конченные.
Надя не отреагировала на оскорбление. Вместо этого она нежно, почти ласково, взяла его за подбородок, заставляя поднять голову.
—Да нет, — прошептала она, изучая его избитые черты. — Миленько выглядишь. Симпатичный такой. Может, передумаешь и все-таки ко мне? Сберегла бы тебя. Лечила бы раны.
— Неужели влюбилась в меня? — он фыркнул, но в его взгляде промелькнуло недоумение.
— Думаю, да, — ее голос стал томным и медовым. — Ты же такой милашка. С характером оказался еще.
— Ебнутая, — выдохнул он, но на его губах дрогнула улыбка. — Иди нахуй, я тебе ничего не расскажу.
Он замолчал, словно обдумывая что-то, и его улыбка стала шире, язвительной.
—Хотя... нет. Проверь свои отчеты и продажи внимательнее, красавица.
Эти слова прозвучали как обухом по голове. Холодная тревога сковала ее. Она резко встала, не говоря больше ни слова, и вышла из подвала, оставив его смеяться ей вслед.
В своем кабинете она с силой швырнула сумку на диван и уткнулась в монитор ноутбука. «Проверь отчеты». Она открыла файлы, те самые, которые Мир проверял накануне. Цифры, суммы, поставки. Все выглядело идеально. Слишком идеально. Она позвонила управляющему складом.
— На связи, — бодро ответил тот.
—Сколько на складе товара? — спросила Надя, не отрывая глаз от экрана.
—Пятьдесят килограмм. А что?
—Сука! — ее крик эхом отозвался в кабинете. — Куда делись еще сорок? Их должно быть девяносто!
На том конце провода повисло ошарашенное молчание.
—Не знаю я... Сколько Мир говорил отвозить, столько и отвозили. Только за эту неделю уже сорок кило продали. Уж слишком много это... За неделю.
— Блять! — Надя с силой бросила телефон на стол. Он отскочил и упал на пол. Сорок килограмм. Пропажа. И Мир, ее правая рука, ее бухгалтер и логист, говорил, что все в порядке.
В этот момент зазвонил ее второй телефон. Царь.
—Слушаю, — ее голос дрожал от ярости.
— Бес, — голос Царя был спокоен, но в нем чувствовалось напряжение. — Мы копали глубже с этими камерами. Оказалось, на входе в служебку есть еще одна, старая, все ее обычно забывают. И на ней кое-что есть.
Надя стиснула телефон так, что костяшки побелели.
—Говори.
— Тот пацан, Димка, которого вы... нейтрализовали. Он стоит под камерой. И ему кто-то передает упаковку. Похоже, это ваш товар. Узнаваемая упаковка.
— Кто? — односложно бросила Надя, уже зная ответ.
— Ваш человек. Мир.
В ушах зазвенело. Предательство, которое она не хотела признавать, стало фактом. Не просто ошибка. Не давление. Осознанное, циничное воровство.
—Блять. Спасибо, Царь. Сохраните записи. Я скоро буду.
Она повесила трубку и несколько секунд просто сидела, глядя в пустоту. Потом, движимая слепой яростью, она схватила ключи и выбежала из кабинета.
---
Бар «Эдем» днем был пуст и безмолвен. В VIP-комнате Царь ждал ее один. Он сидел в кресле, перед ним на столе стоял ноутбук. Рядом — два бокала и бутылка дорогого виски. Он молча налил ей, когда она подошла.
— Бес, — кивнул он ей. — Выглядите... решительно.
— Не время для комплиментов, Царь, — отрезала она, но бокал взяла. Алкоголь обжег горло, но немного успокоил дрожь в руках.
— Смотрите, — он повернул к ней ноутбук.
На экране был черно-белый, но четкий видеоролик. Камера смотрела сверху на запасной выход. Димка, тот самый, с нагловатой ухмылкой, принимал от Мира небольшую, но увесистую коробку. Упаковка была нашей. Специфическая, с нашим клеймом. Они коротко переговорили, Мир огляделся по сторонам с тем выражением виновной паники, которое Надя теперь узнавала с первого взгляда, и скрылся в глубине коридора.
— Он не просто передавал информацию, — тихо сказала Надя, глядя на застывшее изображение. — Он снабжал их моим же товаром. Воровал у меня и отдавал им. Они травили моих же людей моим же дерьмом, чтобы подставить меня.
— Это умный ход, — заметил Царь, откидываясь на спинку кресла. — Подрыв вашей репутации изнутри. Если бы вас взяли с вашим же товаром, который вы якобы продаете вразрез договоренностям... это был бы конец. Даже я не смог бы вас защитить.
— «Стервятник» не просто бандит, — проанализировала Надя, медленно вращая бокал. — Он стратег. Он играет в долгую. Сначала Роза. Потом попытка меня дискредитировать. Теперь воровство и подстава. Он методично разрушает мою организацию.
— И использует для этого ваших же людей, — добавил Царь. — Находит их слабые места. Семью, долги, страхи. Это не сила. Это манипуляция.
Надя посмотрела на него. Впервые за долгое время она чувствовала не ярость, а холодную, чистую ясность.
—Значит, и мы должны играть на его поле. Но лучше. Вы предоставляете информацию. Каналы, связи. Все, что знаете о его делах, о его людях. Я же... — она сделала глоток виски, — я буду действовать. Я вытащу этого крысу из его норы. И когда мы его найдем, мы покажем всем, что умеем, когда на нас охотятся. Не война. Зачистка.
Царь внимательно смотрел на нее, его взгляд был тяжелым и оценивающим.
—Вы говорите как лидер, Бес. Не как жертва. Это хорошо. — Он протянул руку. — Значит, договорились? Рука об руку. Пока этот «Стервятник» и его шавки не будут уничтожены.
Их рукопожатие было крепким, долгим и ознаменовало рождение нового, смертоносного альянса в тени Москвы.
---
Выйдя из бара, Надя немедленно позвонила Дрожу.
—Мир. Схвати его. Аккуратно. Я не хочу шума. Пока.
—Понял, — был лаконичный ответ.
Следующей точкой была встреча с покупателями на десять килограмм. Лесная просека на окраине города. Надя приехала одна, оставив машину в полукилометре, и заняла позицию в укрытии. Час. Два. Ни души. Только ветер шелестел листьями, и какая-то птица насмешливо перекликалась в ветвях.
— Сука! — наконец не выдержала она, ее крик разорвал тишину. — Хули все идет по пизде!
Она в ярости вломилась в машину и с визгом шин рванула обратно в город. «Стервятники». Это они. Должны быть они. Кто еще мог так нагло кинуть ее?
На базе царило напряженное молчание. Дрож встретил ее кивком — Мир был уже в подвале. Она, не сбавляя шага, прошла вниз.
Мир сидел на том же стуле, что и Зверь. Он выглядел не сломленным, а... опустошенным. Его взгляд был пустым, устремленным в бетонный пол.
— И как это понимать, Мир? — ее голос был низким и опасным, он эхом отозвался в камере. — Блять! Я тебе плачу для чего? Я тебе доверяю, нахуя?! Мы рука об руку ходили! Поднялись вместе из грязи! — она не кричала. Она говорила с ледяным, сокрушительным спокойствием, от которого становилось страшнее, чем от любого крика.
Он медленно поднял на нее глаза. В них не было страха. Только бесконечная усталость и отчаяние.
—Надь... — его голос сорвался. — Заставили меня.
— Кто? «Стервятник»?
—Они... они взяли Сашу. Мою дочь. Она... она больна, ты знаешь. А эти ублюдки... они взяли ее из клиники. Скидывают мне фото... — он закрыл лицо руками, его плечи затряслись. — Фотографии, где она играет... а рядом... стоит гроб. Говорят, либо я работаю на них, либо... они его используют. Сказали: либо ты, либо моя дочь.
Вся ярость Нади мгновенно улетучилась, сменившись леденящим душу пониманием. Это не было предательством. Это была ловушка. Его загнали в угол, как зверя, и указали на его самое уязвимое место.
—Блять, Мир... Почему ты мне не рассказал? — ее голос стал тише. — Я бы дала денег! Мы бы нашли ее!
— Они следят за мной! — он выдохнул, и в его глазах стоял настоящий ужас. — За каждым моим шагом! Сказали, одно слово тебе — и они пришлют мне... ее палец. Я не мог, Надя. Я не мог рискнуть.
Надя схватилась за лоб, пытаясь осмыслить масштаб этой жестокости.
—Блять... Ладно. Мы найдем твою дочь. Не переживай. Я уже дала распоряжение. А с тобой... — она взглянула на него, и в ее взгляде была не ненависть, а тяжесть принятия решения. — Позже подумаем. Дай мне номер тех парней с десятью килограммами. Они не явились.
Мир удивленно моргнул.
—Как не явились? — на его лице впервые появилось что-то, кроме апатии. — Бес, это не они. Я проверял. Это чистые покупатели, с другого города. Но они обязаны были прийти. Деньги ведь внесли.
— Блять, — Надя снова почувствовала, как почва уходит из-под ног. — Ты че, злишься-то? — она с иронией посмотрела на него. — Ты бесплатно сорок кило моего товара раздал, а на тех, кто реально должен был прийти, у тебя сил хватает?
Он опустил голову, и она поняла, что его гнев был не на нее, а на себя и на всю эту безнадежную ситуацию. Она выдохнула и, не говоря больше ни слова, вышла из подвала.
Поднявшись наверх, она набрала Дрожа.
—Ало, Дрож.
—Слушаю, Бес.
—Саша. Дочка Мира. Ее взяли в заложники. Найди ее. Из-под земли достань, понял? Всех своих крыс запусти, все долги используй. Мне нужна эта девочка. Живая и невредимая.
—Понял. Сделаю.
Она отключилась и зашла в свой кабинет. Было уже около часа ночи. Город за окном светился миллионами огней, безразличный к ее маленькой трагедии. Она опустилась в кресло, откинула голову назад и закрыла глаза.
Почему? Почему все так резко пошло по пизде? Почему именно на нее обрушился этот шквал дерьма? Она вспомнила слова Зверя: «Проверь отчеты». Он знал. Он знал о Мире. «Стервятник» намеренно стравливал их друг с другом, зная, что рано или поздно правда всплывет.
И тогда ее осенило. Это не было чередой неудач. Это была спланированная кампания. Война на истощение. Война нервов. И ее единственным шансом было не поддаваться панике. Думать. Быть холоднее и расчетливее противника.
Она открыла глаза. Усталость никуда не делась, но ее сменила знакомая, стальная решимость. Они развязали эту войну. Хорошо. Она ее закончит. И закончит так, что его имя станет нарицательным для тех, кто посмеет поднять руку на нее и ее людей.
Она достала телефон и отправила короткое сообщение Царю: «Начинаем. Жду вашу информацию по бизнесу «Стервятника».
Игра была в открытую. И Надя была готова сделать свой ход.