Исчезни!
POV Лилия
Я действительно оказалась беременна. Получила маленький зародыш‑плод в ту кровавую ночь на своей свадьбе. В дальнейшем многие месяцы у меня шли кровотечения, но которые я наивно путала с менструацией и поняла о своей беременности уже в пути по бескрайним пескам.
Безусловно, я испугалась узнав о своем положении, находясь в пустыне с одним мечом в руке, монетой и лошадью. Вот и все подручные инструменты для выживания.
Родила я уже здесь и естественно меня с ребенком восприняли, как падшую женщину. Хоть я и утверждала, что мой муж погиб, но жители по началу не верили и предполагали, что я нагуляла. Со временем их доверие ко мне окрепло и они стали равнодушны к правде. Просто приняли меня, как есть.
Мой мальчик – сильный. Чтобы родиться на свет еще в утробе ему пришлось пережить отравление матери, ее падение с лестницы, ее сотрясение головы, ужасы путешествия по пустыне, голод, жажду, и рождение на два месяца раньше срока. Мой звереныш выгрыз себе место под красным солнцем.
В пять лет он выглядит, как многие мальчишки в восемь‑девять. Мой Азамат. Мой маленький герой.
И теперь Ярин с одного взгляда определил сходство между Артуром и Азаматом. Не зря прозвучал вопрос о возрасте.
* * *
Всю ночь я провела при свете свечей, положив руки на стол и и используя их, как мягкую подушку и опору для головы. Мерцающее пламя освещало уютную и одинокую кухню. Я уже давно не та, что убила его отца и Артур давно не тот человек, которому упала под ноги и не тот, который желал меня. Не тот, что швырнул в казематы, не тот, что столько раз подавлял мою волю.
Сколько бы дней не прошло я отчетливо помнила суровый лик, покрытый многочисленными шрамами, я помнила каждую встречу и каждый разговор. А он помнил? Или занят войной?
Наша странная связь не исчезла под красными песками. Каждый день эта связь мучила, маниакально издевалась, подбрасывая воспоминания, и смеялась надо мной. Ненависти между нами давно нет. Между нами просто гора трупов и боль. И эту гору сложно переступить. Именно поэтому я ушла тогда от него. За эти пять лет я много раз спрашивала себя:
" А вдруг если бы осталась, то мы были счастливы? Вдруг полюбила бы? Открылась ему?" Но сколько бы не размышляла, приходило к ответу, что "не смогла бы отдаться чувствам". Не позволила себе любить его. Совесть бы меня сгрызла.
Отпустив в путешествие, Артур отдал мне меч со своей энергией и своего сына, который в дальнейшем будет поддерживать меня.
Я бы хотела уничтожить нашу связь и если Артур сейчас умрет от ранения, то освобожусь? Все окончательно закончится? Призраки прошлого исчезнут?
Он умрет... умрет...умрет. Эхо разносило слова Ярина в моей голове. Я повторяла их снова и снова. Внутренний злорадный голос с наслаждением, со страстью рисовал картины ужасов и тихо нашептывал:
"Только представь, как кровь фонтаном льется из его раны, его кишки наполовину торчат из живота. А ты правильно сидишь, пусть тиран ответит по заслугам. Он не получит прощения перед смертью. Должно быть в его рту булькает кровь, пузырится и стекает по его шее, он и говорить скорее всего не может. Он не может встать, а только лежит, как зарезанная свинья и истекает кроооооовью."
Этот же голос громко захохотал у меня в голове. Я будто действительно услышала эту злорадную в себе тварь, которая наслаждалась страданиями Артура. Я никогда, никогда не желала ему смерти. Зачем он себя убивает?
Я взорвалась на ее хохот. Поднялась со стула и двумя ладонями грохнула по столу, заставляя злую мразь заткнуться в своей голове.
– Заткнись! – приказала невидимому сопернику, находящемуся со мной в кухне. Я даже забыла, что мой звереныш заснул и могла его разбудить криком, более того, забыла его предупредить, что вынуждена выйти на улицу и оставить его одного. Я просто побежала на улицу, наверное, за Ярином. Распахнула дверь и шарахнула ею обо что‑то. От удара по лестнице скатился человек, который, упав на землю, схватился руками за затылок и от боли зашипел.
– Ярин? – удивленно поинтересовалась.
Он ночевал на лестнице под моей дверью?
Потирая ушибленный затылок, принц прошептал:
– Хотя бы поговори с ним, а потом уезжай, куда пожелаешь.
* * *
Каждый шаг лошади обратно по направлению к нему наполнял странным волнением, словно что‑то росло внутри меня. Крепло, становилось мощнее и готовилось взорваться внутри и расщепить меня. Только вот останусь ли я цела после взрыва?
Страх его смерти подначивал ехать быстрее, не жалеть лошадей и даже родного сына, который очень понимающе себя вел и показался, как обычно не по годам смышленным.
Путешествие длилось двое суток. Долгих, мучительных. Поглощенных тишиной. Словно мы перед смертным одром. Веселый Ярин сегодня говорил по минимуму, только необходимую информацию. Осталось столько‑то, остановимся на привал. Потрапезничаем.
К сожалению, из‑за этой тишины я измучилась вопросами: «А не умер ли? Вдруг опоздала? С другой стороны, чем могла помочь? Поговорить напоследок и сказать, что во мне больше нет ненависти?
Их военный лагерь находился в пустыне возле одной из деревень. При появлении нас к Ярину бросились многочисленные воины и даже женщины, видно исполнявшие обязанности поваров или лекарей.
Мы с Азаматом стояли немного в стороне, ожидая дальнейших распоряжений Ярина. Не бросаться же обыскивать многочисленные палатки? Военный лагерь уж больно огромен, раскинулся, как целое искусственно созданое селение из шатров.
Раздав указания, Ярин, поглядел на меня, щелкнул пальцами и кивнул идти за ним.
– За Азаматом присмотрит наша старушка Джат. Ему не следует такое лишний раз видеть.
Я как сейчас помнила нашу последнюю встречу и его то старое лицо, но сегодня, зайдя в палатку, я не узнала Артура. Словно лицо поменяли. Новые шрамы совсем изменили черты его мужественного лица. Рот немного опустился, один глаз также опустился вниз по сравнению со вторым. Я невольно прижала пальцы к губам, опасаясь, что вырвется возглас ужаса.
Вокруг него столпились многочисленные знахарки и служанки, частично закрывавшие вид на его тело, поэтому весь масштаб уродливых изменений я не могла пока оценить. Ярин быстро выгнал и попросил меня остаться с ним на ночь, а о сыне обещал позаботиться.
У него заражение крови? Или воспаление? Уродливая рана ниже ребер с обожженными концами плоти сильно воспалена и почернела. Видно ему прижигали рану, чтобы остановить распространение инфекции.
Сначала я просто присела возле него и оглядывала его израненное тело. Затем легла рядом.
Всю ночь я следила за его тяжелым, то и дело застывающим дыханием. В такие моменты, когда он прекращался дышать, я подавалась вперед. Наклоняла лицо, чтобы почувствовать коже его тихое, едва заметное дыхание. Его глаза были прикрыты, но видно, что зрачок беспокойно дрожал и резко двигался, словно ему снились кошмары.
Я так и не сомкнула глаз, лежа бочком возле него и рассматривая произошедшие в нем изменения. Серебристые волосы пробились возле висков и появилось много новых морщин. От этого он казался еще мощнее и внушительнее. Я оглядела все открытые участки его тела и в результате, насчитала более двадцати новых глубоких шрамов.
Почему он так не осторожен со своим телом и позволяет врагам себя ранить?
Ближе к утру я протянула руку и осторожно прикоснулась к его запястье, где обнаружила новый светлый шрам. Провела пальцем по белой полоске от ее начала и до конца, словно хотела обратно зашить. Не дать вражескому мечу пропороть плоть Артура.
Но внезапно, пресекая прикосновение, рука Артура больно сдавила мои пальцы. Темный взгляд был совершенно расфокусированным, в полубреду, соневаюсь, что шейх был в сознании, но все же надо отметить – он сделал осмысленное действие. Я радостно улыбнулась, но прекратила радоваться, когда его рука отбросила мою, словно она мерзкая. Гадливая.
Он запрещал к себе прикасаться?
От этого действия я замешкалась, растерялась, не зная как действовать.
– УУУйдииии! – голосом старца, хрипя от боли, но тем не менее он попытался прогнать меня.
Я быстро стряхнула с себя легкий шок, постаралась не обращать внимание на его отказ видеть меня и побежала из палатки за Ярином, чтобы рассказать, что Артур меня оттолкнул.
* * *
В ту ночь я единственный раз ночевала в палатке Артура. В последующем за ним смотрели знахарки. Их было целое стадо, которые активно спорило, как лучше лечить господина.
Мы с Азаматом жили через две палатки и по идее по ночам я могла слышать разговоры знахарей. Ярин настоятельно требовал, чтобы я хотя бы два раза в день к нему заходила и сердился, если я упиралась. Я просто не понимала, какой в этом смысл? Мое появление чудесным образом зашьет ему рану? Воспаление снимет?
– Да что же ты такая упертая? – злился на меня Ярин, когда я задавала эти вопросы ему напрямую.
– Я не упертая. Ты дал понять, что Артуру станет лучше, если я приду к нему, а оказалось напротив. Он злится и не желает меня видеть.
– Он это сделал, находясь в полубреду, – попытался объяснить принц.
– Нет. Это было осмысленное действие. Он приказал уйти.
– Вот и прекрасно, – чему‑то обрадовался глупый Ярин. Даже в этом положении он ухитрялся найти что‑то хорошее. – Продолжай в том же духе. Значит, чтобы прогнать тебя, ему придется встать на ноги.
Мне лично не весело. Не знаю, что его веселило.
Еще три дня он не просыпался, знахари пожимали плечами, не зная, что делать. Жар не ослабевал, из‑за чего тело Артура всегда было красным и покрыто бисеринками пота.
В один из дней, Ярин нарушив нашу встречу с больным, появился с тазиком воды и тряпкой. Явно чем‑то обрадованный он всучил мне тряпку и велел освежить Артура.
Присев на колени рядом со спящим Артуром, я принялась за работу. Провела влажной тряпкой по его голубым венам на плечах, по темным волоскам на локтях, смывая пот. В очередной раз, выжав тряпку, взяла мужскую руку и положила к себе на колени. Так было удобнее. После этого очень аккуратно начала тереть ее.
Что‑то назойливо замаячило сбоку. Не сразу заметила раздражитель, будучи занятая и поглощенная занятием. Но вскоре заметила внимание и, подняв голову, вздрогнула. Ледяная дрожь ударила по позвоночнику. Серый взгляд стекол ударил по мне. Он казался острым, опасным и если бы глаза могли силой мысли разрезать, то меня бы непременно порезало на куски. Его рука, которая лежала на моих коленях, дернулась и опустилась вниз, уверена, намеренно сбивая тазик, что привело к частичному разлитию воды на одеяла и на мои штаны.
Артур снова закрыл глаза, даже не желая на меня смотреть. Не требовалось лишних слов, достаточно и действий, чтобы понять очевидное. Его действия продиктованы не бредом, как утверждал Ярин. Артур демонстрировал трезвый рассудок. Мое присутствие ему не нужно. Принц желал побыстрее от меня отделаться.
* * *
Я все поведала Ярину и тот, сидя в данный момент и читая Азамату книжку в нашей палатке, подорвался с одеяла и весело заулыбался, отметив, что мои штаны действительно мокрые после разлитого тазика.
– Это же отлично! – он хлопнул в ладоши и задумался о чем‑то, напряженно вышагивая из угла в угол. – Тебе надо почаще с ним видеться.
А я напротив не хотела с ним чаще видеться, поскольку его отталкивание странно на меня влияло. Не могла найти точное объяснение, почему мне неприятно, когда меня бьет по рукам или приказывают уйти.
В следующий раз, когда была отправлена Ярином помыть больного, то зашла в палатку уже более твердо и уверенно. Грохнув тазом по полу и чудом его не расплескав, грозно заявила:
– Я это буду делать, хочешь ты того или нет. Вопросы есть!?
Он не ответил. Возможно спал или находился в полубреду?
Постепенно он стал выныривать из состояния постоянного бреда. Рану знахарям удалось немного подлечить и теперь она казалась не такой черной и гнойной. Просветы сознания начали происходить все чаще и чаще. Вскоре Артур по‑человечески заговорил. Изначально довольно тихо, хрипя, но затем его обычный голос почти вернулся.
На протяжении последних дней, когда больной стал более "живым" я нагло предугадывала момент, когда он уставший после бодрствования заснет, и только тогда шла к нему с этим глупым тазиком. Ярин не сразу понял моей хитрости, а поняв, взял меня за руку и притащил к Артуру в палатку. И оставил нас наедине. Меня, тазик, тряпку и Артура, который сейчас лежал с открытыми глазами. Недавно видимо поел, потому что мы встретили служанку с подносом, выходящую из палатки принца.
Я только выжала тряпку над тазиком и потянула ее, но осеклась от приказа.
– Руки убери! – потребовал Артур и шлепнул по моей руке, державшей влажную тряпку. На секунду я прижала пострадавшую конечность к груди, ощущая жжение на коже от шлепка, но все равно молча и настырно направила тряпку к страшной зашитой ране. На этот раз удара не было.
При прикосновении к его коже почувствовала сокращение пресса, обитого тугими мышцами, заметила, как влага заблестела на его смуглой коже.
Время позднее. Воины в лагере тихо готовились ко сну и потому между нами оказалась слишком пронизывающая тишина. Она обволакивала нас в прочный кокон, захватывала, пленяла. Даже если бы хотела я не могла произнести и слова, поскольку была полностью поглощенна видом Артура и его ненавистью ко мне.
Он недолго терпел мое присутствие. Вновь сжал мою руку с тряпкой, усилил нажим на ней, удовлетворился и расслабил хватку только тогда, когда услышал хруст моих пальцев, но я стерпела боль. В следующую секунду увидела, как Артур, поставив ладонь на одеяло, начал поднимать корпус. Это была первая насколько осведомлена его попытка подняться.
– Я сказал – воооооон из моей палатки, глупая женщина! – взревел, как самый настоящий варвар. – Или, клянусь, я убью тебя. Если один раз пожалел, то это не значит, что второй раз пожалею!
Приподняв корпус, над одеялами, одной рукой он опирался на пол, а другой толкнул меня в руку, по‑прежнему сжимавшую тряпку. Вместе с ней я отлетела в сторону и ладонью задела чащу с чистой водой и как обычно все разлилось. В груди полыхнул адский пожар злости, руки затряслись, сдерживая мой порыв быть грубой, но повернувшись и поглядев на больного, я сразу забыла о своей злости. От его движений открылась рана и кровь немного оросила его тело.
– Ляг, ты ради красных песков! – взмолилась и толкнула его в грудь. Прямо в его широкие плечи, заставляя тем самым откинуться на подушки. – Я тебя тоже страстно ненавижу, но хочу помочь. Не бойся, уйду как только начнешь вставать!
После моего обещания он все же лег обратно на лопатки, устало закрывая глаза, точно его вспышка гнева и попытка подняться привели к полной потери сил. Но это только казалось с виду. Он просто предпочел не смотреть на меня. В особенности на то, как я обрабатывала его рану. Влажной тряпкой я обрабатывала его кожу очень медленно, стараясь не коснуться пальцами его кожи. Не установить контакт наших тел. Поэтому работала очень медленно и осторожно. Но непослушная рука соскользнула и в какой‑то момент нечаянно прикоснулась к его груди, ощущая как тепло и мощное покалывание проходит по пальцам и щекочет их. В ответ на давнее знакомое ощущение резко отдернула руку с тряпкой и встретилась взглядами с Артуром, который только сейчас открыл глаза и увидел мое поспешное отступление.
– Я нечаянно, – пояснила свое прикосновение.
– Несомненно.
Нечаянно. Несомненно. Нечаянно. Несомненно.
Снова грани между нами. Строим и рушим. Строим и рушим. Бег по кругу.
Мою руку снова зажали сильные пальцы, только теперь не для того, чтобы оттолкнуть, а потянули наоборот к своей груди:
– Продолжай, что же ты остановилась? – провокационно спросил. Нашел силы для ухмылки, правда кривой, смешанной с гримасой боли. Удостоверившись, что я продолжила работу, отпустил мою руку и закрыл глаза.
– Я не остановилась. Просто неожиданно, – пояснила. После этого пришлось не обращать внимания и пытаться не реагировать, на то как пальцы соскальзывали с тряпки и гладили его тугие, вздутые мышцы пресса и плеч.
Если вам нравятся мои подборки книг, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)