Разговор
POV Артур
Впервые на моей памяти я не довел до логического конца важные дела. Поступил, как глупец. Остановил эмоциональный, красочный доклад одного из торговцев, рассказывающего о внезапном повышении цен на зерно в связи с нападением на его караван песчаных бедуинов. Уверен, это не бедуины, а проделки соседней земли, покупающей наше зерно. Как известно, на войне одну из главных роль играли монеты. Враги побаивались открыто атаковать, поэтому для начала ослабляли нас другими способами.
Я замотался. Надоело.
Подняв правую руку ладонью вперед, велел докладчику заткнуться. К Дьяволу! Терпение лопнуло. Мне надо было прослушать еще десять докладов и я знаю, гости пару недель ждали своей очереди высказаться, но к дьяволу. Всех прямиком к дьяволу! Под слой красных песков!
– Расходимся! – велел без объяснений, поднимаясь с трона.
– Но как же...? – торговец попытался меня остановить, но я вновь уже более твердо поднял ладонь, запрещая разговаривать и зудеть над ухом. Никаких объяснений. Какие объяснения, когда мое терпение иссякло? Достаточно потерпел и больше не намерен. Я не обязан терпеть. Это слово мне претит. Изначально по закону рождения в семье Бонифациев в моем лексиконе отсутствует данное понятие.
– Хорошего дня, – не обращая внимания на недоумевающие взгляды гостей, вышел из зала и направился вдоль коридора по направлению к гарему. Охранники, покорное распахнули двери, приглашая спуститься по каменным ступеням в прохладный подвал.
"Дьявольщина творится со мной. Столько лет думать о теле одной и той же женщины? Прежде месяц – три занимали мысли о чьем‑то теле. Всего однажды полгода продлился интерес к женщине, но и тот иссяк. Сейчас уже не могу вспомнить лица и тела той наложницы. А это тело, когда наскучит, после чего с легкостью смогу его выкинуть где‑нибудь в деревне и успокоиться?" – спрашивал себя, глядя на Розу, лежавшую на массажном столе. Совершенно обнаженную и расслабленную...
Очень...очень заманчивый вид.
Она раскованно лежала на столе. Совершенно обнаженная с белоснежной, натертой маслом блестящей кожей. Ягодицы, спина, поясница сверкали от масел. Огромное желание треснуть по ее бедрам и посмотреть, как на бледной коже появится отпечаток руки. В момент удара ягодицы напрягутся, сексуально приподнимутся для лучшего обзора. Девчонка проглотит выдох и замрет. А после небольшого прилива боли блаженно расслабится и разведет ноги пошире. Достаточно широко, чтобы можно было без помех коснуться ее плоти.
Ее ноги и в реальности призывно разведены, но из‑за плохого ракурса невозможно ничего разглядеть, и от того фантазия разбушевалась. Преподнесла картину одну порочнее другой. Обнаженную плоть между ее ног. Кто ж тебя, потаскуху, создал такой сексуальной?
– Девушки, не понимаю, почему вы служите во дворце? Неужели нет другого выбора? На кладбище и то веселее, а здесь – вечный траур и мрак. Я уже молчу о предводительнице самых ядовитых змей... – одна из служанок заметила мое приближение, поэтому постаралась привлечь внимание хозяйки, постучав двумя пальцами по ее локтю.
– Госпожа... – позвала женщина мелкую дрянь, но та не заметила и продолжала высказываться.
– А этот ваш повелитель с каменным лицом? Неужели нельзя улыбнуться, а то люди от тебя в ужасе шарахаются?
Заметив меня, служанки трусливо медленно отнимали ладони от ног, ступней, локтей Розы и поворачивались в мою сторону, ожидая решения повелителя с каменной рожей или как она назвала. При этом молчаливо переглядывались и старались лишний раз не шевелиться.
Подняв указательный и средний палец вверх, привлек к себе внимание, а после указал ими в сторону двери на выход из гарема, чтобы точно также, как и я, тихо и в полном молчании ушли, оставив нас наедине. Интересно послушать глупую девчонку.
– Девушки, благодаря вам я нашла временный покой. Вы очень добры, примите мою благодарность.
Отродье, зачем так говоришь со служанками? Это их задача в жизни, благодаря которой они кормят своих детей. Они делают это не ради тебя.
– Простите, кажется сегодня я слишком много говорю. Забыла спросить, а по какому поводу мы выпивали? Ваш повелитель переехал в северные земли? Надеюсь, ваш повелитель надолго исчез и очень не скоро найдет время для нашего "общения".
О, да, очень не скоро.
Наконец, осознав, что девушки уже давно не отвечали и прекратили ее трогать, она повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую, но никого не заметила. Напряглась странному затишью и я заметил тот момент, когда у нее мелькнуло осознание того, кто мог прогнать служанок. Девчонка натянулась прямой струной, отчего каждая мышца и вена проявилась под ее светлой кожей, но положения тела не поменяла, только настороженно посмотрела в бок. Вероятно, боковым зрением обнаружила меня рядом. Смиренно ждала наказания за свой длинный, дерзкий язычок.
А я молчал и, просто скрестив руки на груди, посматривал на представленное моему взгляду – добро. Более своевременного прихода невозможно придумать. Нравится мне моменты, когда она такая беззащитная, обнаженная, почти подо мной. Достаточно протянуть руку, и она будет подо мной.
Не выдержав звенящей тишины и не зная, что думать, Роза вызывающе и дерзко заметила:
– Вспомнил о рабыне? Тебя совсем не поймешь то защищаешь от своих же людей, то плюешь на элементарный разговор. Если я здесь пленница и потаскуха‑предательница, то отправь меня к Рафаэлю в казематы. Хочу там умереть от холода и голода.
Какая сегодня говорливая? Игры в куклы закончились? Замечательно, потому что показательное послушание меня тоже раздражало.
Ее вызывающие и откровенно раздражающие вопросы пропустил мимо ушей. Сейчас не то время для разговоров. Вместо ответа ладонью обхватил одну ее ягодицу и сжал, применяя достаточно силы. Кожа наощупь оказалась мягкой и влажной. А запах, какой от отродья... закачаешься.
Отнял ладонь от ее бедра, но только для того, чтобы сделать замах и с удовольствием хлопнуть по нему. На светлой коже тут же проявился след от хлопка.
Ушей достиг болезненный женский стон, огнем прокатившейся по моей коже и ударивший в пах. А уж ее бедра, которые завозились по столу, раззадорили еще сильнее.
– Я уже привык к твоему дерзкому языку, но только не смей выказывать мне неуважение перед другими людьми, – еще раз хлопнул ее по ягодицам. Не сильно, но она все равно застонала и заерзала, вероятно ощущая огонь от хлопка. Не было у меня цели сделать ей больно, только ради поддержания авторитета власти, а то задаваться начнет.
– Ах, ты дьявол... – ругнулась девчонка, губами шепча в стол, но развернуться ко мне и высказаться не решалась, поскольку в таком состоянии я видел только ее бедра, а если перевернется, то я увижу спереди все, что пожелаю. Если бы не желание скрыться от меня, то давно бы развернулась и что‑нибудь учудила.
– Оставь мою задницу в покое, – ладонью она потерла горящую кожу на бедре и, наконец, высказалась. – У тебя какая‑то слабость к ней. Если очень хочется к ней прикоснуться, то можно хотя бы понежнее?
Очень длинный язык. Его следует приучить к важному делу.
Двумя ладонями смял ее ягодицы и раздвинул их, большими пальцами нырнув между ними, окунаясь во важное тепло. На наглое вторжение девчонка удивленно ахнула, приподнялась на локтях, пальцами впиваясь в стол.
На ее реакцию возникло почти непреодолимый соблазн вставить в ее горячую плоть не палец, а член по самые яйца.
Роза наивно попыталась вывернуться. Повернуться не могла, поскольку я крепко держал ее за ягодицы, поэтому пыталась убрать бедра назад или вперед, или в бок. От ее приподнятых бедер, покачивающихся перед лицом кровь закипела в венах. Звонко шлепнул по сексуальным ягодицам, которые тут же еще сильнее сжались, и ее плоть сжалась на моих больших пальцах. От своих глупых стараний увести бедра – только сильнее насаживалась на мои палеца, отчего только сильнее возбуждало.
– Подожди, хочу кое‑что спросить... – хрипло попросила, кусая от усердия губы. Влажные от масла волосы кольцами ласкали ее обнаженную спину и ягодицы, а бедра выписывали передо мной невидимые волны.
Чем больше крутилась, тем больше член реагировал.
– Артур, подожди, разговор. Дай одеться? – приказала или попросила. Тон настолько уверенный, будто я должен немедленно исполнить требование.
Да, разумеется. Позволю одеться. Сию минуту. Почти два месяца не мог вставить, поэтому разговоры подождут.
– Сначала секс, потом разговоры, – любезно согласился выслушать ее, но для начала получу то, что хочу.
– Сначала переговоры, а затем в случае удачных переговоров возможен секс...
От удивления мне захотелось засмеяться, но переборол эмоции. Убрал руку от ее плоти для того, чтобы резко перекатить девчонку на лопатки. Одной рукой клещами вцепиться в ее локоть, тем самым пресекая возможность бегства, что несомненно первой мыслью осенило ее, а пальцами второй обхватил девчонку за щеки и приподнял ее голову над столом, вынуждая посмотреть на меня:
– Отродье диктует мне условия? Забавно. Очень забавно, – мои губы сами по себе растянулись в улыбке при виде девчонки, лежащей на массажном столе. Совершенно обнаженная, разгоряченная словесной борьбой, с алым пятнами стыда на щеках и шее. При этом ее грудь шумно вздымалась, горяча мою кровь, жила на ее шее пульсировала под кожей, а зеленые глаза меня сжигали ненавистью.
Несмотря на свое незавидное состояние пленницы, рабыни, предательницы она ухитрялась дерзко говорить и ставить условия своему повелителю.
– Я не диктую условия. Я хочу разговор. Разве это много? – даже ее хриплый голос возбуждал.
– А по моему мнению ты находишь любые предлоги, чтобы избежать секса. Подобные попытки смотрятся очень смешно и глупо. Каждая минута моего времени очень дорога, но, так и быть, пойду на уступки. Можешь спрашивать интересующую информацию во время того, как я буду брать тебя. Очень интересно услышать, как твои пламенные речи прерываются на стоны и тяжелые вздохи...
POV Лилия
Добрые служанки сделали сегодня всё, чтобы развлечь меня и зарядить веселым настроением. Благодаря чувственному массажу, вину и запаху волшебных трав, размазанных по расслабленному телу, мне было очень хорошо. Тепло. Легко. Тело пронизывала приятная слабость. Наполняла трепетом, легким волнением перед решающим шагом в бездну. Не так давно на меня снизошло озарение, это было как сияние звезды на темном небе. Совершенно неожиданно в сознании появилось решение головоломки между мной и Артуром. Идеальный вариант, при котором Бонифаций не станет искать сбежавшую рабыню и мстить. Великолепно!
Поэтому я лежала на массажном столе и смеялась вместе со служанками.
Примерно в этот момент на меня снизошло его сиятельство, его превосходительство, о невозмутимый и непоколебимый господин шейх сия земли.
За насмешки над принцем я получила шлепок по попе и домогательства к ней же. Садист проклятый. Его учили, что с женщинами надо понежнее? Хоть немного нежнее! Хотя, в этот раз шлепок приобрел сексуальный подтекст или возбуждающие мысли вызваны запахом трав, которые пропитали мою кожу после массажа?
От ощущения ловушки, в которую успешно нырнула, по коже пробежала невидимая энергия. Она оставила после себя чувство озноба, покрыла кожу огнем, затем льдом.
Мы не виделись около месяца, не говорили ни слова после того, как я едва не отправилась во второй раз под слой красных песков, а все, что он мог сделать – это хлопнуть по попе и сказать: «Не смей мне выказывать непочтение при слугах!»
Он – камень. Глухой камень, а не мужчина, а где хотя бы: «Добрый день, жалкая рабыня?!»
Впрочем, от кого ждать проявления заботы или ласки, если женщины для него услада для глаз и члена?
После моих бессвязных слов и попыток отвлечь принца от моего тела, он так и быть, был любезен и дал согласие на разговор во время секса. Удивительный шаг в мою сторону. Хоть и своеобразно, но пошел на уступки. Захотелось намазать пальцы краской и вывести на холсте столь великую дату, когда принц решил заговорить с отродьем.
Я собиралась с ним встретиться и искренне желала встречи, драки, очередного боя, но только не в подобном состоянии. Обнаженная, распростертая на столе, раскрытая для порочно‑невозмутимого взгляда, сбитая с толку, и с явно нетрезвой головой, занятой глупыми мыслями.
Он же не будет пользоваться моим крайне неадекватным состоянием? Это не по‑мужски.
"Еще как воспользуется! Это же не заботливый Рафаэль и не милый Ярин. Это Артур, глупышка!"
Жаль, ведь в таком состоянии, боюсь, я его не поколочу. Пальцем пошевелить лень.
От его пылающего взгляда моя кожа загорелась огнем, словно кто‑то поднес к ней зажженный факел и оставил множество невидимых ожогов.
Прикрывать грудь или стыдливо набрасывать одежду нет смысла. Бесполезно. Яркие, горящие металлические глаза отчетливо говорили об этом. Не даст. Одежду разорвет или выбросит в бассейн. А мои непокорные руки свяжет за спиной, а после перевернет на грудь и отшлепает. С оттяжкой. Со звонким шлепком по ягодицам. Порочные картины отчетливо всплыли в сознании, сбивая его, делая нестабильным, путающимся.
В дрожь бросило от его взгляда. В нервную, пугающую дрожь. Служанки ушли, в гареме никого кроме нас...
Но разум продолжал сопротивляться встрече. Предподносил возможные варианты развития событий, пьяным сознанием анализировал обстановку вокруг, придумывал очередные способы спасения от того, что желал со мной сотворить принц.
Можно его стукнуть лопатой и утопить в бассейне? Свидетелей преступления нет, но, к глубочайшему прискорбию, хоть и больно это осознавать, у моего гениального плана есть одна большая проблема – поблизости нет лопаты!
Видно, я обречена сегодня на поражение. Порочное, грязное поражение от этого... от этого невозмутимого наглого Дьявола. Но ничего, в конечном итоге победа будет за мной...
Можно было сбить ему настрой, сказав, что ненавижу его? Только потом останусь без языка. Пожалуй, язык мне еще пригодится.
Пока я затуманенным сознанием обдумывала ситуацию, Артур молча рассматривал меня.
– Выглядишь... – произнес, растягивая слово и уделяя внимание моим щиколоткам, лодыжкам и в особенности моим плотно сжатым ногам, которые будучи прижатые друг к другу не позволяли увидеть самую интимную часть тела. – Удовлетворительно.
Большая похвала. Особенно для человека, не умеющего хвалить или говорить добрые слова. Из его уст всегда доносились лишь грубость и замечания по поводу моей худобы или ран. А сейчас – удовлетворительно. От усердия держать ноги сдвинутыми, под коленями вспотело и где‑то в области лобка нервно забилась вена, выдавая мою крайнюю степень раздражения. Очень сложно нормально думать, когда оказываешься обнаженной и раскрепощенной после массажа и жгучего вина.
А уж, когда его пальцы заскользили по моему животу, заставив внутренние мышцы напрячься, а колени еще сильнее прижаться друг к другу, чтобы не пустить дальше, то мне стало совсем не спокойно.
Но пальцы не остановились, а спустились ниже, потом еще ниже. Накрыли абсолютно гладкий нежный лобок, а после легко скользнули между ногами. Туда, где самое сладкое. Самое горячее для Артура. По этому месту он скучал. Да. Это он желал получить от меня вчера, год назад или сейчас. Нравилось Артуру ломать мои личные границы и по‑варварски вторгаться в мое самое сокровенное.
– Я здесь навечно? Сдохну в твоей клетке, как предательница? – озвучила самое важное, что меня интересовало на данный момент, при этом активно продолжая сопротивляться откровенным ласкам.
– Один дьявол Красных песков знает твою судьбу, – произнес совершенно серьезно, без доли насмешки. Но уверенна, что это издевка, ведь именно его в наше время прозвали во многих землях Дьяволом Красных песков.
Холодные пальцы резво вошли в меня, окунувшись в мое влажное тепло, насадили наподобие члена. Заставили прогнуться в спине и обратно рухнуть на стол. Зажав поплотнее челюсть, хоть удалось сдержать неуместный стон.
Во время массажа масло проливалось в складки между ног и от этого теперь там было очень влажно. Идеально для Бонифация. Словно всё ловко подстроено для его прихода?
От непрошенных движений пальцев – внутри становилось намного теплее. Но мне это не нравилось, разум буйствовал и пытался сопротивляться, поэтому я поплотнее прижала ноги друг к другу и заерзала по столу, но сделала только хуже: от этого лоно все сильнее растягивалось.
Не выдержав сексуальных приставаний, задала самый глупый вопрос, который пришел на ум в хмельном состоянии:
– Что ты делаешь?
Сжала двумя руками его запястье, стараясь заблокировать пальцы, двигающиеся во мне, или лучше совсем их вытащить из себя. Но не получилось. Огромный камень не сдвинуть. Об него можно только разбиться на кровавые осколки. Добилась лишь того, что ощутила ладонями, как его сильные вены‑канаты на руке напрягаются, набухают в тот момент, когда его пальцы скользят по моим складкам, а затем порывисто входят в меня. Разбивают, дьявольски терзают плоть и разум.
Принц все же дал ответ на мой риторический вопрос:
– Проверяю твое тело на наличие шрамов.
Между ног? Наглая... жестокая... ложь. Он смотрел на то, как моя грудь от гулкого сердцебиения подрагивала. Дразнила на порочные действия.
Зря только вмешалась своей рукой, Бонифаций перехватил ее, пленил и направил вниз. К складкам. Туда ниже, где только что сам командовал, а теперь заставил мои пальцы трогать мокрую плоть. Медленно. Аккуратно. Показывая, насколько там влажно.
Дьявольская, не иначе как дьявольская сила поглотила нас.
Проклятое вино и масла с травами! Соберись, Лиля, разозли Дьявола! Ударь!
Я прикрыла веки, отстраняясь от этого места, где Зверь облизнулся на кусок сочного мясца. Только вот закрывай не закрывай глаза, а наши пальцы совместно игрались с моей плотью. Я все это чувствовала. Сама трогала себя. От усилий сдержаться и не показать эмоций позвоночник прошиб пот. Одна капля скатилась вдоль шеи, другая – под коленями. Градус тела стремительно повышался. Резко перестало хватать кислорода. Чтобы вернуть его, пришлось приоткрыть рот и жадными порциями сделать несколько глотков воздуха.
Поговорили называется.
– Где Рафаэль? – предварительно тяжело сглотнув грязные ощущения на собственном теле, удалось спросить достаточно твердо.
Но слава Дьяволу, принц отпустил наши пальцы и я смогла, наконец, убрать свою руку от лона. Собственные пальцы горели огнем.
– Не терпится присоединиться к нему? – спросил тихо на ухо. – Вместе и в горе, и в радости? И в кандалах, и без?
Большой палец, который только что был глубоко во мне, теперь щедро обмазал мои губы влагой. А после, словно запрещая разговоры о Рафаэле, нырнул вглубь моего рта. Затыкая его. Тем самым занял язык более важными делами. Например, предложил облизать его палец, который поступательными движениями создавал имитацию того, как позднее член будет вторгаться в мой рот.
– Твой муж сидит в казематах. Почти здоров, почти не бит. Даже иногда моется. Почти не злит. Его дальшейшая судьба пока не решена. Если не желаешь навлечь на себя мою кару, то тебе следует забыть о своем муже. У Рафаэля также больше не возникнет физического интереса к тебе. Ни у одного мужчины не встанет на возлюбленную женщину, которую поимели на его глазах, – палач спокойно ровным голосом объявил приговор моему браку с Рафаэлем.
Но наконец‑то убрал палец от моего рта и дал время подумать. Разговор о Рафаэле все же отвлекал его от сексуальных забав.
– Ты что специально меня взял при Рафаэле, чтобы отбить его физический интерес ко мне? – эта мысль показалось просто ненормальной. Дикой.
– Вы получили урок – со мной нельзя играть. Не доросли еще. И, наконец, Рафаэль понял, кто на самом деле тебя имеет. Мне нужна чистая женщина. Ты была чистая до меня и до сих пор скорее всего остаешься чистой. У меня было время спокойно обдумать. Рафаэль побоялся бы осквернить мою собственность, да и ты не могла отдаться.
От самомения Бонифация меня задушил смех, и я не сдержалась. Распахнула веки и громко захохотала в лицо принцу, прекрасно осознавая, что могла получить немедленное наказание. Но последствия не сильно волновали, ведь сегодня первая и возможно последняя наша откровенная встреча.
– Ты думаешь, я намеренно хранила тебе верность? Артур, ты же не наивен?
– Нет. Просто ты осознаешь, чем чреват подобный шаг. Ты не дура и не будешь рисковать чьей‑то жизнью. Если когда‑нибудь ты мне наскучишь, и я позволю тебе жить, как пожелаешь, ты все равно не посмеешь кого‑то полюбить, опасаясь последствий. А вдруг я решу тебя вернуть? – смех немедленно потонул. Сдох. Впился очередной порцией осколков мне в гортань.
– Артур... ты... ты...
– Дай угадаю... чудовище? Монстр? Ублюдок? Мерзавец? Разве не таких мужчин любят женщины? Женщины любят, когда зверь подминает их под себя и грубо берет, а ты почему не любишь? – Дьявол сегодня в весьма приподнятом состоянии. Настолько хорошее настроение, что он со мной немного разговаривает.
– Тебе скоро надоест играть со мной? Я уже устала от работы послушной куклы. Я ведь человек, как и ты. Тебе настолько нравится играть именно со мной, что ты не можешь никак успокоиться?
Артур буквально за миг зарезал любые зарождающиеся теплые чувства к нему. Спокойно, поглаживая мои губы большим пальцем, серьезно ответил:
– Безумно нравится. Видимо, больше никогда не найду себе такую забавную игрушку.
Я мгновенно вспыхнула, ощутила как от гнева заколотило в груди, как от несправедливости стало физически больно. Просто невозможный мужчина! Раздраженно толкнула его в грудную клетку. Прямо в рану на груди, которую нанесла я, после чего спрыгнула со стола, совершенно обнаженная и заведенная до предела. Гневно воззрилась на принца, мечтая силой взгляда уничтожить его, испепелить камень. Сжечь до угольков его тело и в особенности – глаза.
Все едкие слова и вопли оставила при себе, сдерживаясь из последних сил, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не вонзиться ими ему в лицо. Знала, что не выдержу и сорвусь, поэтому развернулась и направилась в свою комнату. Бессмысленный разговор закончен! Мы с ним видим жизнь по‑разному.
Почему проклятая судьба связала с мужчиной‑врагом? Как мне надоела вся эта история с ним. Мы никогда оба не успокоимся. Когда он появляется, моя холодность и умение думать где‑то подыхают.
– Стоять! Не смей уходить, когда я к тебе обращаюсь, – заявил мне в спину. Простая констатация факта.
У меня дар выводить хладнокровного принца до состояния извержения. В его голосе зазвучала холодная сталь, которая резала получше любого острого ножа. С повелителем не спорят. Но я не боялась последствий. Мелкими шажками дошла до предела.
Не нашла ничего лучше, как напомнить:
– У тебя много женщин – развлекайся с ними. Хоть со всеми разом! – процедила, чувствуя как от силы сжатия челюстей, вероятно, стерла себе все зубы.
– Твоя наивность и своенравие по истине поражают. Более твердолобой женщины никогда не встречал. Однако для потаскухи, которая ложится под мужчину ради своего папочки, ты слишком избирательна.
Слова в момент достигли цели. Острыми шипами пронзили тот орган, который лихорадочно забился в грудной клетке. Кровь потекла из ран, нанесенными обидными словами. Ноги приросли к каменному полу, заставили меня остановиться по середине пути и медленно развернуться в обратном направлении.
«Потаскуха» – набатом в голове забилось оскорбление, на что я мысленно успокаивала себя, просила не срываться, ведь наши ссоры ни к чему не приводили. Да и в принципе принц не достоин моих эмоций! Но с другой стороны – сейчас был последний шанс высказаться. Может больше никогда не увидимся?
Я глубоко вдохнула и громко выдохнула, после чего нырнула с головой в ледяную воду эмоций. Будь, что будет. Пусть замерзну насмерть. Или пусть лишусь языка.
– Ты уж прости мне мои великие грехи. Прости за то, что посмела свалиться с лестницы к тебе под ноги. Уж прости, что ты оскорбил меня, приняв за маленького мальчика. Уж прости, что посмела купаться обнаженной на своем любимом озере, о существовании которого почти никто не знал. Прости, пожалуйста, что Ты пытался насильно взять простолюдинку Розу, а она не хотела. Просто по‑наивности глупая попала под твое очарование и слишком расслабилась. И уж прости, что в дальнейшем отродье пыталось выжить среди врагов. Для этого я пользовалась своим телом и как потаскуха ложилась под тебя. Да, и прости, что ты уничтожил мою землю и разрушил мою свадьбу, окончательно отняв возможность на создание нормальной семьи!
Все это время Артур спокойно стоял, как и прежде равнодушно взирая на глупого зверька. Массивные руки скрестил под грудью и ощущение, что ни одного моего слова не услышал. Но, во всяком случае, не велел заткнуть рот. Для кого я распиналась? Говорила же, что ему не понять людских эмоций. Я еще раз громко вдохнула и выдохнула, с удовольствием вынырнув из ледяной воды. Даже улыбнулась:
– Именно поэтому такая потаскуха, как я, не желает с тобой трахаться. Лучше отдаться ишаку или ослу, чем те..!
На полуслове замолчала, поскольку каменный Бонифаций сделал шаг в мою сторону. Потом еще и еще один, надвигаясь мощной скалой. С виду казалось, что он расслаблен, но вокруг него опасно клубилась невидимая ярость. Она насквозь пропитала воздух и впилась в его кожу. Ощущение, что принц сейчас возьмет меня двумя руками за горло и задушит.
Пошевелиться не успела, как он уже оказался передо мной. Массивная фигура закрыла собой свет из окон. Опасный Дьявол всегда добивается того, что страстно желает. Ему под силу сделать всё, что угодно.
А мое сопротивление он воспринимает, как длительную сексуальную прелюдию перед финальным актом.
Неожиданный рывок и я схвачена за волосы, как за вожжи.
Громко и тяжело задышала, разглядывая вражеские глаза, в которых отражалась я: голая; покрасневшая от гнева; представленная на блюдце для сладкого пира; тщательно приготовленная для Зверя, который почуял запах сочной плоти.
– Закончила трогательный монолог, а то сейчас расплачусь? Если бы меня волновали подобные проблемы, то давно бы убил тебя. Ты должна гордиться тем, что на данный момент являешься моей фавориткой.
Язык банально отнялся и не слушался команд мозга, когда Артур обвил рукой мою талию и притянул к себе. Быстро, резко. Так, что дыхание застряло комком в горле, а мое тело почувствовало его тело. Такое большое, каменное, сильное. И мне так сильно захотелось потереться об него.
Травы и алкоголь сделали что‑то не то с моими мыслями. Они такие... сбивчивые, непонятные. Во мне плескался огонь ненависти и огонь еще чего‑то. И эти два чувства сжигали мое тело, не хуже горящего взгляда Бонифация.
Ужасно. Дико. Напополам разрывало от этого животного желания.
Я не хотела его желать. Никогда. Ни за что. Мы ненавидим друг друга и всё...
Дьявол внезапно меня поглотил. Обрушился с грубым поцелуем, протолкнув язык мне глубоко в рот. Я протестующе замычала и из последних сил заколотила по твердым плечам, попыталась оттолкнуть от себя его грудь, но не получалось. Камень не сдвинуть.
Чем дольше длился поцелуй, тем быстрее ненависть затихала, мои протестующие вопли прекращались. Руки перестали отталкивать мужское тело, а желание посильнее ударить – пропало.
Ненависть осела под натиском поцелуя. Затаилась внутри и заперлась на несколько замков. Позднее она проснется, но не сейчас. Сейчас она уснула.
Пока я внутренне боролась со всеми «за» и «против» Артур встряхнул за волосы, поторапливая ответить на горячий посыл. Немедленно. Сейчас же ответить, поиграть своим языком с его. Я произнесла что‑то нечленораздельное, наверное, этот звук прозвучал как протест. Очередное «нет», поэтому Артур еще раз встряхнул за волосы. Уже сильнее. Требовательнее.
Скальп снимет, если не отвечу.
Проклятый дьявол. Обреченно я выдохнула раскаленный воздух в его губы и положила руки на его плечи, а после обняла широкую шею мужчины. Сдалась его желанию. Всего один маленький разочек. Успокоила свою гордость отсутствием выхода. А утопить принца в бассейне всегда успею. Потеряет бдительность от моей единичной капитуляции, потом будет легче утопить, только предварительно надо подготовить лопату.
Простой трах, потому что между нами нет чувств.
И я ответила на его поцелуй...
Меня медленно накрыло теплой волной. Не понятно чьими эмоциями моими или его? А может общими, которые появились при соприкосновении наших губ и сплетения языков? Или появились от соприкосновения моего обнаженного тела с его? От его грубой рубахи соскам больно, пришлось потереться об нее, чтобы прогнать болезненное ощущение в груди. Но боль не уходила, наоборот становилась все сильнее. Мощнее. Я позорно прильнула и потерлась о тело здоровенного, мощного мужчины, излучающего мощнейшее притяжение.
Позор‑то какой. Но всё потом. Стыд, посыпание головы пеплом. Всё потом. А сейчас просто трах, потому что между нами нет чувств.
Бонифаций поднял меня, схватив под ягодицами, а после швырнул на прохладный стол, максимально развел мне ноги в разные стороны и вклинился между ними. Просто в скоростное время высвободил член.
А в следующий секунду почувствовала, как головка члена уперлась в мою плоть и мощным рывком вошла в меня.
– Дьявол... – стиснула зубы, но проклятие успело вырваться изо рта.
На неожиданный и сильный толчок я впилась пальцами в стол и вскрикнула, но не от боли, а скорее от удивления напористости и жадности. Член, как огнем пронзил насквозь, вызвав трепет во всем теле. Прожег насквозь плоть. В такой позе член занимал все мое нутро, кажется больше не поместится, но вопреки моему мнению он начал продвигаться все глубже. Вновь и вновь погружался всё глубже и глубже. Жадно, порывисто.
Ногами пришлось обхватить его торс, чтобы от жадных толчков не улететь на другой конец стола и не свалиться на пол.
Совсем спятил. Я не успевала делать вдох от того, как он нещадно таранил мою плоть. Совершенно дикий, но на удивление совсем не больно. Внутри тепло, я бы сказала горячо, просто огненно. Не знаю, как не улетела со стола. Не знаю, как враг не содрал живьем кожу с моих бедер и талии. Не знаю, как я своими пальцами не сломала, не раздробила на мелкие частички стол, на котором сидела с разведенным ногами. Не знаю, как верхние этажи дворца не услышали нашего тяжелого, лихорадочного дыхания и в особенности пошлых звуки от того, как член входил в мою плоть. А может они и слышали? Но нас это мало интересовало.
Успокоение после первого раза было очень долгим, трудным. Я не могла никак вернуться на грешную землю. Ноги застыли в одном состоянии. Было отчетливое ощущение того, что больше не смогу их соединить.
После первого раза враг не удовлетворился. Продолжил целовать и двигаться внутри меня пульсирующим членом, извергая потоки семени. Всё порочно хлюпало от нашего зверского соития.
Его руки продолжили сжимать мои бедра, конечно, уже не так сильно. Невесомо, только чтобы иметь возможность контролировать мое тело и не дать ему спрыгнуть. Член все еще внутри, на что моя плоть рефлекторно сокращалась – то сжималась, то разжималась вокруг мощного органа. Как будто прогоняла мужчину.
Бонифаций скрутил мои волосы в узел и намотал на кулак, а затем поставил меня на стол. В удобную для него позу кошки: моя спина неестественно прогнута в пояснице, бедра отставлены назад, щекой вжата в прохладный стол, еще и сосками терлась об него. Сумасшедшее состояние овладело мной и чтобы окончательно не погрязнуть в нем, я пальцами намертво до онемения впилась в угол стола. От откровенной позы и возбуждения тело подвело, колени не выдержали собственного веса и затряслись.
Артур сегодня медлил, никуда не торопился. Просто рассматривал мои развратно выставленные бедра и гладил мою плоть пальцами, иногда, задевая особые чувствительные точки. Заставлял вздрагивать и еще крепче впиваться в стол.
Сегодня палач особенно ненасытный, пользовался мною в свое удовольствие. Позы быстро сменяли одна другую. Я не привыкла к таким острым ощущениям, которые дарил ненавистный Бонифаций. Будто это не его пальцы дотрагивались до меня, а к моей коже – подносили восковую зажженную свечу. Обжигали, заставляли вздрагивать, извиваться, прогибаться в спине, показывать свою грудь, которая уже итак покраснела от щетины и укусов.
Лежа на столе, я безотрывно смотрела в горящие похотью глаза врага, когда лизала член, весь блестящий от моих соков. Он едва вышел из моей мокрой плоти.
И враг посмотрел мне в глаза, после того, как накрутил мои волосы на кулак и поднял меня на колени. Соединил наши губы, пробуя наш общий вкус возбуждения. Запах секса пропитался грязью, похотью. Сумасшествием, дурью, от которой нет покоя и излечения. Я едва не кончила от этого порочного поцелуя, пропитанного нашими запахами. Пришлось сдвинуть ноги и сжаться. Попытаться собраться и охладить себя, но проклятый Бонифаций, почувствовав мое внутреннее сопротивление, прикоснулся к чувствительной точке между моих ног. Буквально за пару касаний заставил картину перед глазами потерять краски, а тело затрястись от оргазма.
* * *
Под воздействием вина, да и экзотических трав, витающих в воздухе и возбуждающих мысли, я не могла контролировать мимику, дыхание, руки, ноги. Тело существовало отдельно, а разум где‑то отдаленно кричал, просил очнуться от наваждения.
Разум все также желал причинить боль врагу, от того ногтями я впивалась в его шею, в твердые, каменные плечи и широкую спину. Особенно яростно царапала в тот момент, когда член, растягивая мою плоть до предела, очень резко и глубоко входил. Я намеренно причиняла ему боль и оставляла на теле Бонифация кровавые царапины. Враг не сопротивлялся, не испытывал дискомфорта от ногтей, только мои ноги еще сильнее раздвигал, а коленями вжимал в ледяной стол. Тело в неестественной позе немело и только там внутри меня распоряжался раскаленный, жадный член. Под спиной и ягодицами камень и от него мурашки, а внутри – горячо. Мои соки растеклись по члену, пролились между складками, а после стекли по бедрам и на стол.
За все порочные ощущения, подаренные Артуром, уже вечером я себя удавлю, но не сейчас. Сейчас к дьяволу всё.
– Меня возбуждает твое лицо, когда ты кончаешь.
В момент испортилось настроение и оргазм медленно утих, хотя был такой долгий, что мне казалось я навечно запомню это ощущение полного удовольствия, эйфории, растекающейся горячим потоком по венам. Никогда не думала, что трах может быть настолько сексуальным. И если бы мне кто‑то сказал, что его можно испытывать не с человеком, которого любишь, а которого презираешь и ненавидишь и что именно с Бонифацием его испытаю, я бы сначала засмеялась, а потом удавила голыми руками наглого лжеца.
– А ты бы с самого начала хорошо вкладывался, возможно почаще бы видел такое выражение.
В ответ на его наглое вторжение захотелось ему ухо откусить. Не удержалась от соблазна. Подняла корпус и попыталась укусить, но Бонифаций воспринял как игру. Фыркнул надменно над моей бесполезной попыткой и усилил нажим на мои ладони, заваливая меня обратно на лопатки. Под себя. И уже приготовился к новому заходу, но остановился от звука постороннего голоса:
– Повелитель, могу с вами поговорить?
Я абсолютно обнаженная с ногами, прижатыми к столу, красная, с влажными волосами и кожей. Артур хоть и одет в рубаху и штаны, но член находился по‑прежнему глубоко во мне. Трин прекрасно могла видеть нас слитых воедино. Артур не смутился, а я не то что зарделась, я мечтала сгореть на этом самом столе. Возможно моему праху не было бы настолько стыдно дальше существовать.
В ту же минуту попыталась вырваться из плена постоянно эрегированного члена, завозилась, подтолкнула принца в грудь, но камень невозможно сдвинуть. Он в очередной раз не заметил сопротивления. Не удостоив Трин должным вниманием, принц лишь сковал мои запястья руками и положил меня обратно на лопатки, после этого небрежно заметил:
– Как видишь, я " слегка" занят. Позже поговорим.
– Прошу вас, это очень срочно! – странным образом, но мольбы принцессы были услышаны. Артур внутренне немного поборолся с собой, но отпустил мои руки и вытащил из меня член. Трин оказывается имеет на него странное магическое влияние.
В это время я решилась взглянуть на выражение лица принцессы. Сложно представить реакцию женщины – на то, что любимый мужчина на ее глазах берет другую женщину. А она, заметив любопытство, оглядела мое обнаженное тело, жутко покрасневшее и растертое ласками, после чего очень широко улыбнулась и помахала дружески пальчиками:
– Привет, Лилечка, весьма чудно выглядишь...
Вот, зараза. Подсознательно не верилось в ее доброту.
– Трин, выйди!
Девушка поклонилась и без единого лишнего слова покорно удалилась, оставив нас наедине. При этом я отметила, что наложница принца имела право легко приходить и уходить из гарема, а я – нет...
– У тебя пошла кровь, – от мысленных рассуждений отвлек голос Бонифация.
На его члене и на животе обнаружились мазки моей крови.
Менструация...
– Я говорила тетушке, что не могу иметь детей.
Принц привычно промолчал, просто оставил меня лежать на столе и наблюдать, как он раздевается и моется в бассейне. Похоть бесследно исчезла, оставив после себя лишь смертельную усталость и некую эмоциональную отстраненность. Я молчала и старалась ничего не чувствовать. Хотела отгородиться от произошедшего, словно всё это произошло не со мной, а с другой женщиной.
После того, как помылся и оделся, Бонифаций отнес меня по‑прежнему обнаженную в комнату на кровать. Привычно, без единого слова запер дверь, сказав, что направит ко мне служанок.
– Пошел к Дьяволу! Я все равно тебя ненавижу! – глухо сказала закрытой двери.
Я себе честно пообещала, что в следующий раз, когда Зверь придет за сексом, я буду во всеоружии – трезвая, желательно вонючая, несколько дней немытая и обязательно надо будет приготовить лопату. Большую тяжелую лопату, которой совершу...
Мои кровавые мысли прервал звук ключа, я даже немного напряглась, подумав, что вернулся Артур. А вдруг услышал мой выкрик? Но в покои зашел человек, приход которого просто невозможен. Может я все же перенюхала трав и заснула во время массажа? А похабный секс с врагом и приход Тиль лишь плод больного воображения?
Женщина сильно изменилась, немного пополнела после родов, ее грудь налилась еще больше, чем раннее. Да и в целом Тиль выглядела уставшей, хоть и прятала лицо и волосы за капюшоном, все равно можно отметить синяки под ее глазами. Только по прошествии нескольких секунд затишья, я с опозданием натянула покрывало на свое обнаженное тело, на котором явно оставались признаки секса.
– Мне тоже не нравится видеть тело женщины, которую трахал мой любимый. – Тиль резко сделала шаг, словно хотела подойти ко мне, но тут же остановилась, будто придушенная невидимым ошейником и поводком. Видно сама себя остановила, мысленно погасив порыв. Вместо возмездия скинула капюшон с головы и подняла на меня яростный взгляд, после чего заговорила громко, пылко, с терзавшими ее чувствами:
– Я мечтаю сжечь твое тело, изуродовать, разрезать, собственными ногтями сейчас снять с тебя кожу, но не могу позволить себе такую роскошь. Мой любимый накажет за подобный проступок. Я не могу тронуть его новую любимую игрушку. – для наглядности она подняла свои руки и посмотрела на ухоженные ногти, которыми хотела содрать с меня скальп. – Но ничего, твое тело скоро ему наскучит. Уж поверь мне, таких, как ты, проходила тьма через его гарем. Вскоре твое тело, как и мое потеряет новизну, поблекнет, обвиснет грудь, появятся лишние килограмы и тогда он тебя вышвырнет. Отдаст тебя потрепанную и использованную нашему народу на съедение. Толпа жаждет твоей крови!
Тиль искренне от всей души улыбнулась. Прежде поблекшие и уставшие глаза после кровожадно‑ описанной сцены полыхнули ярким огнем. В них появилась вновь жажда жизни и запал для дальнейших действий.
– Ты пришла сказать, как сильно меня ненавидишь? – насмешливо спросила, сделав вид, что предрешенная судьба меня ни капли не пугала.
Но женщина в очередной раз удивила и заставила мою яркую, насмешливую улыбку раствориться.
Если вам нравятся мои подборки книг, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)