Клетка
POV Артур
Возле дворца народ взревел, как стадо одичалых животных. Оглушил сотней звонких голосов, доносившихся как знак любви и уважения перед силой правителя. Привычное приветствие людей заставило нас с братом синхронно переглянуться, а меня еще коротко кивнуть на Розу, которая лежала без сознания на моих руках, после чего вынужденно передать ношу Ярину.
Я рад, что мои выводы были преждевременны и девчонка оказалась умнее – не устроила глупый побег, который мог бы обернуться трагедией. Всю дорогу Роза исподтишка поглядывала на меня и в косом взгляде читалось откровенное любопытство. Она постоянно ерзала по мне, будто хотела что‑то спросить. При каждом движении спиной задевала мою грудь, а ягодицами‑ член. Ерзала по нему, отчего кровь приливала к паху.
Ее странное перевоплощение из кровожадной убийцы и мстительницы в любопытную девчонку откровенно насторожило.
– Угомонись! Еще раз дернешься – свяжу и поедешь позорно перекинутая через коня кверху задом! – повысил голос, когда член совсем налился кровью, а яйца загудели от напряжения.
Сразу прекратила елозить по члену, выгнулась в одну струну, гордо вздернула нос и больше не двигалась. Только буркнула себе под нос:
– Великолепно. Слова не скажу.
Испугала... Я больше люблю молчаливых женщин, которые занимаются делом, а не болтают. Роза явна не из этих нормальных женщин.
Вскоре адреналин, поддерживающий девчонку в сознании, отпустил и от этого ее стало клонить в сон. Веки медленно‑медленно подрагивали, но она насильно их открывала и не давала себе заснуть – расслабиться. Иногда спиной прислонялась к моей груди, но тут же, обжегшись, снова гордо вытягивалась, стараясь больше не прикасаться ко мне. Я просто устал смотреть на ее жалкие потуги, поэтому опустил ладонь ей на лоб и прижал ее голову к своей груди.
– Можешь спать, – разрешил. В ответ на разрешение она некоторое время слабо сопротивлялась, но выдохлась и смиренно заснула. Оглядев побитое лицо в ссадинах и царапинах сделал вывод, что восстанавливаться предательнице придется очень долго. Возможно останутся шрамы. И понимание этого меня вновь затопило волной гнева и разочарования, потому как Я. Я отвечал за свой народ. Растил их. Я прививал им принципы и нормы поведения и как они посмели притронуться к тому, что является моей собственностью?
И чем больше я думал об этом, тем сильнее раздражался, глядя на людей, которые выстроились по направлению главной дороги, ведущей ко дворцу.
Перед дворцом и по бокам улицы выстроились жители оазиса – самые высокородные и богатые люди нашей земли. В воздухе сверкали горсти монет, которые отражая свет солнца звонко падали под ноги. Драгоценности, лепестки цветов падали под копыта Сизого, а я боролся, чтобы ни послать всех к дьяволу и не устроить прилюдную казнь. Правда меня терзали и сомнения. С одной стороны – они испортили мое имущество, но с другой стороны – они правы и имели право поступить так с предательницей, променявшей наш оазис на вражеский. Девчонка была права, поэтому согласился на ее просьбу, если бы отрубил людям руки за вранье, непременно упал бы в их глазах.
После того, как передал Розу Ярину приходилось отвечать кивком головы на приветствия, хотя хотелось послать их к Дьяволу и пройти уже во дворец, но на пути следующий торжественный момент – встреча с семьей, что ждала при входе.
Едва спрыгнул с коня, как Тиль передала нашего сына в руки добротной няньки и, подхватив подол платья, очень быстро, стараясь не перейти на бег, рванула ко мне.
– Мой повели...! – между нами оставалось всего несколько шагов, но она резко замедлилась, глянув мне за спину, где Ярин держал Розу на руках. Посмотрела на них, потом на меня. Итак несколько раз, словно не верила глазам. Более того прекратила идти ко мне, а остановилась на половине пути, а ей следовало подойти ко мне и встать на колени! Народ уже начал перешептываться над запинкой. Я постарался не замечать откровенного непослушания Тиль и еще сильнее не злиться, потому как достаточно. Хватило не послушания со стороны народа. Тем не менее взглядом приказал немедленно подойти или пожалеет.
Несколько секунд она стояла на месте, что‑то ломалось и скрипело в ней, но все же решилась. Собралась с мыслями, подхватив ярко‑красные юбки, широко улыбнулась мне и подошла на расстоянии метра, после чего смиренно опустилась на колени и склонила голову. А я, проследив за молчаливым передвижением Ярина и Розы в сторону дворца, позволил Тиль исполнить свои обязанности:
– Можешь обнять.
Послушно поднялась с колен и обвила мою шею руками, при этом прошептав горячим дыханием на ухо:
– Как я соскучилась, любимый повелитель. Мне не терпится остаться с тобой наедине, – признавшись в тайных помыслах, поднялась на цыпочках и обожгла горячим дыханием ухо. Прижалась плотно грудью. Тело к телу. Соблазняя и обещая телом выполнить любое пожелание. Затем опустилась на стопу и обхватила меня за талию, скрещивая руки на моей пояснице.
– Каждый день вечен без тебя. Прошу, больше не покидай нас на долгое время. Я с ума схожу, когда не вижу твоих глаз и наш сын не желал появляться на свет без тебя. Когда слышу его плач по ночам, мне становится немного легче в одиночестве. Молю, больше не уезжай в походы. Займи свое место шейха здесь со мной. Твой отец желает видеть тебя здесь, а не на войнах. И наш народ давно принял тебя, как правителя. Все хотят...
– Я сам разберусь, – приостановил просьбы и признания, поскольку дел немерено. Да и нечего лезть в мои дела. – Ночью приходи, а сейчас слишком много забот.
Насильно оторвал Тиль от себя, оставляя ее одну, отправился к няньке с сыном на руках. Этот ребенок должен стать следующим правителем. Сейчас он хныкал без матери, но едва я приблизился и посмотрел на него, мальчик смиренно затих. Прикрыл рот. Правильно. Так приветствуют своего повелителя. Даже ребенок это понял, а не мой глупый народ!
Я на мгновение прикоснулся к груди сына, отдавая ему свою силу, а после перешел к непосредственным обязанностям.
Обнял отца, а следом отдал приказ советникам пройти в наш зал. Отец промолчал на мои приказы и позволил занять место шейха – широкий, обитый тканью трон, с которого все шейхи наших земли многие века взирали на советников. А те в свою очередь, поджав ноги под бедра, присели передо мной для доклада.
Для начала оглядел взрослых мужей и старцев, оценивая готовность собрания. Один охранник возле выхода привлек мое внимание. И именно для него я покинул трон и подошел к нему.
Встал напротив главного моего сарацина, ощущая, как внутри кипит от злости и желания размозжить голыми руками его черепушку, но к сожалению он – лучший бесшумный воин, поэтому не желательно терять ценного воина. Раньше в его способностях я не сомневался. Для начала дам ему шанс исправиться. По его лицу не скажешь, что боится моего гнева. Совершенно равнодушное лицо.
Намереваясь стереть равнодушие, залепил ему унизительную для воина пощечину. Удар удался смачный, с сильным хлопком, разлетевшимся эхом по стенам дворца. С губ сарацина слетели капли крови и испачкали мою руку. Пришлось вытереть ее об рубаху воина. Я еще несколько раз ударил, чтобы хорошо запомнил чем чреваты ошибки и невнимательность. Из‑за его халатности и невнимательности Розе могли испортить тело. И если у нее будут шрамы, то я повторю на нем ее шрамы. Сделаю ему точно такие же. Он понял по моему взгляду, что и как сделал неправильно.
– Если еще раз ты допустишь подобную ошибку, я убью тебя, а затем всех, кто связан с тобой кровным родством. Ты отвечаешь за каждый волос на теле Розы. Ее сохранность и идеальность тела, а следовательно, мое доброе расположение духа зависит от твоей старательности. Ясно?
Сарацин эмоций не сменил. Кивнул на мой приказ и склонил лысую голову с красными волдырями от ожогов красным солнцем. Говорил я достаточно громко для всех, чтобы запомнили. Мою собственность портить нельзя, иначе будут проблемы. И мне чихать, если ее все ненавидят и желают смерти, она принадлежит мне. И убить ее могу только я.
Собрание пронеслось довольно быстро, обсудили самые важные моменты, а после разошлись. Дождавшись пока последний советник покинет зал, при выходе меня остановил отец:
– Сынок, я бы не хотел вмешиваться в твои личные дела, но выслушай мужчину, повидавшего ни одну женщину. Наша дорогая Тиль, хвала красным песка, только родила тебе наследника. Роды были очень тяжелые и, боюсь, бедняжка расстроится наличием "этой грязной женщины" в твоем гареме. Можем ты ее закроешь где‑нибудь? Развлечешься, а затем мы по‑тихому уберем девочку?
– Предлагаешь держать ее, как предательницу, в мрачных казематах в кандалах? – скептически хмыкнул над веселым предложением. Отец одобрительно похлопал меня по плечу, но нечаянно обронил взгляд мне на грудь и заметил повязку, видневшуюся из‑под рубахи. Привычно свел густые брови в одну линию на лбу. Не стал интересоваться подробностями очередного ранения, но, выразительно поглядев мне строго в глаза, с яростью пожелал:
– Пусть твои враги будут страшно наказаны!
Я не стал признаваться, кто повинен в моем ранении. Пока я размышлял, отец заметил возле входа жавшуюся к стене и оглядывающуюся по сторонам напуганную Трин.
– Какая прелестная дева. Новая чудесная наложница в твой гарем?
– Она и Роза будут в моем гареме.
Отрезал любые последующие разговоры о казематах и предательнице. Речи быть не может, чтобы держать девчонку в подвале. Предпочитаю трахать ухоженную женщину на мягких подушках, а не отмораживать яйца, трахая дурно пахнущую грязную оборванку в холодном подвале.
Отец подошел еще ближе и тихо произнес для меня одного:
– Сын, для людей и для твоей репутации будет лучше, если предательница окажется наказанной в казематах вместе с принцем Вацлавов. Во всяком случае, пусть люди так думают...
Намек понят и, немного поразмыслив, осознал разумность отцовских речей. Кивнул, соглашаясь пустить ложный слух. Перед уходом посмотрел на Трин:
– Ко мне в покои через два часа, а сейчас тебя проводят до твоих покоев.
* * *
POV Лилия
Первый раз проснувшись после долгого сна, я открыла глаза и увидела сквозь темноту жуткую кроваво‑красную обстановку. В шоке от такого пробуждения жутко закричала. Мой крик раскатился по стенам. Появилось страшное ощущение, что я тонула в реках крови и не могла выбраться. Жутко запаниковала и промокла от пота. Озябла от страшной комнаты.
Теплая женская ладонь опустилась мне на лоб и заставила прилечь обратно на прохладные шелковые простыни.
– Хвала красным пескам, вы проснулись! – женщина поправила одеяло на мне. Видимо, услышала как мои зубы застучали от холода. Странное состояние, учитывая, что мне было и жарко, и холодно. – Мы о вас беспокоились. Его величество часто спрашивает о вашем здравии.
Еще скажите, что плачет по мне.
Я ни о чем не думала в первые дни пробуждения разве что проанализировала, что нахожусь под землей дворца, поскольку окна слишком высоко. Почти под потолком и здесь достаточно прохладно. Также была удивлена наличию огромной мягкой кровати и многочисленным подушкам. Бонифации не очень любили кровати, предпочитали пол и мягкие подушки, ведь в некоторой степени это полезнее и закаляло тело.
Ко мне постоянно приходили знахари, служанки и очень старательно ухаживали за мной. Лечили мое тело маслами и кремами. Рассказывали новости из дворца, а я была скупа на эмоции. Старалась не говорить, а просто смотреть в обитую красным бархатом стену.
У меня была огромная необычная комната, которой раньше не было в гареме. Ощущение, что сломали несколько комнат бывших наложниц и из них сделали одну мне. Меня холили и лелеяли. Лечили, ухаживали за мной. Делали всё для меня.
Но каждый день, когда служанки отлучались из моей комнаты, то запирали ее на ключ. В первый раз услышав, как повернулся ключ не поверила собственному слуху и рванула с кровати, запуталась неуклюже в одеяле и упала на пол, больно ударившись коленями.
– Какого Дьявола!? – взревела от ярости и, встав с пола, бросилась к запертой двери. Дернула за ручку, но та не поддалась. Женщина не виновата в том ужасе, который творился со мной, но все равно я накричала на нее. – Что это значит? Немедленно откройте!
С яростью заколотила по позолоченной двери маленькими кулаками. Грохот непередаваемый. Каждый житель дворца должен был меня услышать.
Из‑за двери послышался тихий извиняющий шепот:
– Миленькая, простите, мне очень жаль, но принц велел вас запирать!
Я ни секунды не сомневалась, что это его глупый приказ. Только подумаешь, что он нормальный мужчина, который защищает меня от других, как снова приходим к тому, на чем остановились.
– Я хочу с ним поговорить немедленно! Сколько он будет держать меня, как пленницу взаперти?! Если хочет казнить за предательство, так пусть казнит. А нет – так пусть даст жить спокойно!
– Миленькая, я передам, но он очень занят. Простите, но мне правда очень жаль.
А мне‑то как жаль.
Артур естественно не явился на мою просьбу.
Таким образом я начала жить, как зверек в клетке. Пусть и золотой клетке.
Сидишь в четырех стенах и разговариваешь только со служанками. Выть хотелось от смертельной скуки и чувства удушья, а хотелось как птице расправить крылья и взлететь. С детства привыкла к достаточной свободе. В отличие от остальных женщин не привыкла сидеть взаперти. Привыкла сбегать тайком ночью с лучшим другом на свое озеро и прыгать с деревьев в холодную воду. Привыкла играть с ребятами камнями в войну. А теперь сижу с отрезанными крыльями.
Да, возможно любой мой каприз выполнялся. Служанки непрестанно вились вокруг меня, старались вызвать мою улыбку милыми сплетнями о жителях дворца. Развлекали, как могли. Женщины были очень милые. И мне грех жаловаться, ведь я не как Рафаэль – пленница в казематах, не как Клара – слуга и любовница одного из командующих войска. И даже малышка Трин осквернила свою честь, став любовницей Артура. Все женщины подстроились под ситуацию, а я строила из себя принцессу, хотя чистой голубой крови во мне не было.
– Посмотрите, какая красота? – на десятый день после моего пробуждения взрослая женщина – служанка внесла в мою комнату золотой поднос с ожерельем. Видно, это своего рода ответ на невозможность придти в мои покои с объяснениями? Как мило, откупиться от женщины побрякушками.
Служанка подняла ожерелье вместе с молодой девушкой, у которой взгляд не отрывался от роскошного украшения. В ее глазах читалась алчность, жадность и зависть по отношению ко мне. А я, ноги перекрестив между собой, и, щеку подперев ладонью, долго изучала дорогое искусство. Плетение очень тонкое, но состояло нескольких десятков рядов драгоценных камней. Такое наденешь и упадешь под тяжестью их ценности. Оно весило килограмм сто.
– Вам нравится? – воодушевленно спросила женщина, а я ответила максимально искренне:
– Я без ума от их красоты, – нагло сорвала и легла обратно, натянув красное шелковое одеяло под подбородок.
Артур не появлялся целый месяц. Видимо, в связи с отсутствием во дворце из‑за моей свадьбы проблем образовалось огромное множество. Других наложниц не видела в гареме, хотя меня не часто выпускали из комнаты, только для купания в бассейне и поэтому точно утверждать не решаюсь.
Артур оказывал знаки внимания привычным образом, как и раньше. Дары. А от меня ожидал ответного послушания.
Однажды мне приснился странный сон. Проснувшись среди ночи в холодном поту, я медленно поднялась, хрипло дыша и, чувствуя тошноту от страшных картин, которые даже после пробуждения не отпускали. Постепенно осознала, что это не сон, а забытое прошлое – отрывки того судного дня свадьбы, когда меня укусили змеи. Артур вызволял с того света и сильно ругался, когда я умирала и заметно нервничал от того, что не в силах властвовать над моей жизнью. Можно подумать, что моя жизнь для него важна? А впрочем важна. Где еще найдет настолько необычную игрушку? " Я же без головы и ощущением притупленного страха. Своим поведением я ломала его систему взглядов и принятых норм.
А еще меня интересовало, зачем он встал на мою сторону перед своим народом?
Осторожно, можно подумать, что ты человек, а не только грубое животное. Но...где‑то очень далеко человек. Совсем далеко. Спрятался так далеко под властью принца, что тебя не найти.
Пока я вытирала ладонью проступивший пот со лба и пыталась успокоить хаотичное сердцебиение после страшного сна, неожиданно в замочной скважине раздался еле слышный звук. Шорох ключа.
Я переполошилась, честно, не знала, как реагировать и посчитала за лучшее – быстро улечься на подушку, прикрыть веки и накрыться по шею одеялом. После этого с замершим дыханием и ускоренным сердцебиением ожидать прихода гостя.
В столь поздний час служанки обычно не нарушали мой покой. Кто мог тайком пробраться в комнату рабыни‑наложницы Артура? Артур? С каждым тихим скрипом‑поворотом ключа понимала, что это не он. Артур бы зашел, как повелитель и мой хозяин, громко гремя ключом и широко распахнув двери.
А здесь кто‑то тайно пробирался ко мне. Да, мало ли желавших моей смерти? Каждый житель оазиса Артура желает мести. Холодная дрожь пробежала по пальцам, которые я сжала в кулаки. Ногти вонзила в мякоть ладони, проверяя их прочность и способность причинить боль. Кричать бессмысленно, мои крики не достигнут первого этажа дворца. Благодаря старательным служанкам в арсенале для самозащиты у меня были только длинные ухоженные ногти и зубы, которыми можно вцепиться в сонную артерию чужака. Но какая это защита, если у человека будет хотя бы нож? В моей комнате ничего кроме драгоценностей, платьев и холста с красками. Артур запомнил мое маленькое развлечение для успокоения.
Дверь отворилась и полоска маленького света пробралась на мое «спящее лицо». От яркого света я постаралась не сильно жмуриться и дальше изображать крепкий сон. Тяжелые явно мужские шаги приблизились к кровати. Действительно воровато, украдкой. Человек явно что‑то замышлял. Мои нервы натянулись до предела, в любую секунду я готова была закричать или сорваться с кулаками, ногтями, но пока сдерживалась – выжидала действий гостя.
Но едва от движений мужчины почувствовала ветерок на лице, мои нервы не выдержали напряжения и разорвались. Я распахнула веки и открыла рот, готовясь заорать. Вскочила с кровати, целясь ногтями в лицо незванного гостя, но широкая ладонь пресекла мой крик и, с силой надавив на мой рот повалила обратно на кровать. Я замычала в ладонь, в темноте плохо разбирая внешность человека. Единственно заметила длинные белые волосы по плечи.
– Тихо. Слышишь, тихо. Это я. Заорешь и нам обоим конец. Не ори! Поняла? – шепотом четко произнес гость. Приглядевшись в темноте и немного успокоившись от звука голоса я, наконец, облегченно выдохнула в мужскую ладонь и поняла, кто гость.
Дьявол. Я так перепугалась. Каждый второй желает моей смерти.
Ярин медленно убрал ладонь от моего рта и я смогла заговорить, поднимаясь с кровати.
– Ты спятил? – шепотом поинтересовалась. – Ты представляешь, что будет, если тебя заметили, проскользнувшим в мою комнату? – от шока я мельком оглядела распахнутую дверь и побежала скорее закрывать ее. Не дай красным пескам служанка решит проверить мое состояние.
– Все нормально. Слуги спят. Трин только что вышла из гарема, похоже, занята братом.
Значит, Трин тоже живет где‑то за стеной рядом со мной?
– Заняты? – глупо переспросила. А для меня и пары минут свободного времени не нашлось.
Ярин не дал мне долго спрашивать и отвлекать. Видно, торопился выдать необходимую информацию и поскорее покинуть мои покои. Подошел ко мне, стоявшей возле двери, после чего тихо прошептал на ухо, притом настолько тихо, что даже мне показалось, что я ослышалась.
– Артур... отправляет меня в поход на войну. Война может длиться бесконечно. Многие годы. Я могу взять тебя с собой? Артур не сразу поймет, куда ты делась, а когда осознает, то мы будем уже далеко.
От удивления и некоего страха, который сейчас впрыснул адреналин под кожу, я накричала на младшего Бонифация:
– Ты с ума сошел? Если он тебя поймает, то... – я боялась подумать о последствиях, а также отказывалась верить своему слуху. Возможно ли он подводил меня или я до сих пор спала? Ярин не мог такое предлагать. Это самоубийство для обоих.
– Не поймает. Когда поймет, что произошло, мы будем уже далеко на войне. Там жизнь тяжела. Кровь, убийства, но зато ты будешь свободна от Артура. Я могу подарить тебе свободу от всех людей, от всех проблем и забот. Подумай, у тебя есть немного времени.
Прежде чем открыла рот и ответила Ярин, открыв дверь, быстро вышел. Меня же растерянную оставил стоять по середине кроваво‑красной комнаты наедине с решающим предложением.
Если вам нравятся мои подборки книг, можете меня угостить бокальчиком чая ;) 2202 2012 2856 2167 (сбер)