35
Огромный мраморный зал был наполнен Ангелами разных рангов и отделений. Среди них и Чанёиль с Дионилом, и бледный, потерянный Сухоил. На небольшом возвышении, своеобразной сцене, лицами к толпе стояли Бекки, Исин и Лухан.
- Братья и сёстры! – вперёд вышел Глава Небесного суда. – Все вы знаете о тех событиях, что совсем недавно потрясли Небеса. Слава Господу, всё вернулось на круги своя! Перед вами виновники кощунства – нападения не просто на живую сущность, а на посланника Божьего – Ангела! Джентанюэль! – моё имя разнеслось по залу, десятки раз отразившись от резного купола.
Я вышла вперёд и направилась к нему.
- Перед вами невиданный доселе экземпляр – Ангел, сумевший нарушить столько правил! Такого не было на моей памяти. Ну, разве что вот этот склонивший голову юноша, бывший некогда Ангелом Бекхёнилом.
По толпе пробежал шёпот.
- Всегда изгнание из Рая считалось самым страшным наказанием для Ангела, но и это уже больше ничему не учит. Я предлагаю вам обдумать наказание для них, - он кивнул на нас, - и высказаться открыто. Сегодня и прямо здесь мы должны вынести свой вердикт.
- Человека, служащего демонам, можно отпустить на Землю, - выкрикнул кто-то из толпы, - он свою душу уже продал. Разве может быть наказание хуже?
Я искоса посмотрела на ребят. И как я раньше не заметила?! У Исина... больше нет души. Он стоял бледный, закусив нижнюю губу, и молчал.
- Что? Что ты попросил взамен? – не выдержав, спросила тихо.
- Я... я хотел приносить пользу, - выдохнул он и, закрыв глаза, продолжил: - Мама всегда говорила, что я бесполезен и никому не нужен... Когда она ушла, я понял, что оно так и есть. И тогда появился Кай. Он обещал сделать так, что люди будут искать встречи со мной, и я смогу помогать им, от меня будет польза. Я, правда, до этого не сделал ничего плохого, просто помогал найти то, что они сами найти не в силах, - по его щекам текли слёзы.
Все в зале замерли, молча слушая эту исповедь.
– Я знаю, что должен... должен сейчас раскаиваться в том, что связался с ними... Мне жаль, что я участвовал в этом, что пострадали Ангелы и люди. Я не хотел! Я не знал, что всё будет так! Но я был счастлив, помогая людям искать близких или важные для них вещи, - он упал на колени. – Надо было стать врачом, - всхлипывал он, - или ещё кем. Я выбрал самый лёгкий путь, - он закрыл лицо руками.
- Он – тоже жертва! – влезла я. – Он – просто слабый человек, который не смог сопротивляться соблазну демона! Ведь вы же знаете!
- Молчи! Твоё время придёт, Джентанюэль, - тут же оборвали меня. – Тебя,
- Глава кивнул на затихшего Исина, - мы отправим на Землю, лишив предварительно лишних воспоминаний. Благодарствуй за оказанную милость и доживи жизнь праведно.
- Что вы скажете, братья и сёстры, по поводу этого человека? – Лухан сжался.
- Забвение! – выкрикнули из зала.
- Да! – поддержали остальные.
Забвение – это всё. Это действительно конец. После забвения нет ни Рая, ни Ада – ничего.
- Постойте! – снова влезла. – Напоминаю, что и он действовал по принуждению!
- Он хотел выслужиться и вернуться в строй демонов! – перебил меня кто-то из младших Ангелов.
- Нет! – воскликнул Лухан. – Нет! Я никогда не хотел вернуться к ним! Никогда! Поверьте мне! Я счастлив быть человеком!
-Так почему же ты не умер лет пятьдесят назад, как обычный человек? – кто-то блеснул ехидством.
- Я... просто... - он замялся.
- Никто не хочет умирать! – топнула ногой. – Ни человек, ни даже Ангел не хочет смерти! Неужели, если выпадет возможность, вы не продлите себе счастье существования? Не верю!
Зал загудел.
- Зачем же тогда я сражалась за спасение обездвиженных Ангелов?! Зачем? Надо было дать им умереть, раз такова воля Божья! Разве нет?!
- Что ты говоришь такое?! – Глава Небесного суда аж покраснел от негодования.
- Я говорю, что осуждать его за то, что он нашёл способ жить дольше – глупо, - пояснила, шаркнув почтительно ножкой и склонив голову.
- Это не тебе решать! – закричал он.
- Я уже больше не сестра тебе, старший брат? – спросила, глядя ему глаза. – И моё слово больше не важно?
- Твоё слово будет важно тогда, когда дело будет касаться именно тебя, - справившись с возмущением, ответил он.
- Я пусть и изгнанный, но пока ещё Ангел, и моё дело – защищать людей, - упрямо стояла на своём, - даже если это будет в ущерб мне самой. Если вы просто сократите жизнь Лухану до нормального человеческого срока, этого будет достаточно. Он сможет ценить её, я надеюсь.
- Он же демон! Какая надежда? – снова встрял тот мелкий Ангел.
- Надежда всегда есть! Если сам Господь прощает, почему это не можете сделать вы – Ангелы?! Кто вы такие, чтобы осуждать на забвение?! Это не ваше право! – кулаки сжаты, и горло дерёт от обиды и напряжения.
- Прекрати! Кто за то, чтобы даровать этому преступнику одну человеческую жизнь?
Я первой подняла руку. За мной это сделали Чанёиль и Дионил. Потом кто-то ещё, и ещё... Зал наполнился руками.
- Что ж, Джентанюэль, твоя речь смогла убедить остальных, - вздохнул Глава суда. – Бекхёнил, или какое имя ты носишь в миру?
- Бекхён, - тихо ответил следующий подсудимый.
- Бекхён, ты помнишь, за что был изгнан из Рая?
- Да.
- Почему же ты не принял смиренно свою судьбу и не стал жить, как человек?
- Я не смог, - тихо ответил Бекки. – Просто не смог... Там... Там всё не такое... Я скучал... Скучал по Небесам, по Эдему, по братьям и сёстрам... Я не мог там находиться... - он так и стоял с опущенной головой.
- Поэтому ты стал искать способ вернуться? Неужели ты думал, что тебя просто так примут назад?
- Нет, я так не думал. Просто хотел хоть изредка появляться здесь, дома...
- Какой вердикт мы вынесем?
- Точно так же, как и бывшему демону, – пусть проживёт на Земле одну человеческую жизнь! – громко сказала одна из сестёр.
- Он не может там жить! – воскликнула я. – Он же сказал, что не может!
- Это и будет ему наказанием, - согласно кивнул Глава суда.
- Наказанием за что? За то, что он так любит это место? За то, что любит вас?! Не кажется ли вам, что это странно? И пусть он не самый примерный Ангел, он единственный, кто нашёл способ связи между Землёй и Небом! Кто-нибудь из вас знает, что Змиулан, охраняющий вход в Ад с нашей стороны, любит яблоки, что он становится добрым и ласковым, если его угостить? Вы способны лишь созерцать добро. А творить его вы пробовали?!
Снова волна негодования пролетела по толпе.
- Он заслужил того, чтобы его не просто изгнали на Землю, а вернули назад, на Небеса, - закончила свою пламенную речь, в горле совсем пересохло.
- Ты так рьяно защищает тех, из-за кого всё произошло, - повернулся ко мне Глава. – Что ты скажешь в свою защиту, Джентанюэль?
- Я... Я нарушила правила Рая и договор о ненападении с Адом. Я виновата и приму любое наказание.
- И всё? А где же горящий справедливостью взгляд и громкие речи? Ты защищаешь других, и не способна защитить себя?
- Нет нужды защищать себя. Я знаю, что... - сглотнула, - от меня все беды. И я обещала, что вернусь из Ада и приму безропотно любое наказание.
- Джен, Джен, Джен, - поцокал кто-то в толпе, и к нам вышел Сухоил. – Чем больше я слушаю тебя сейчас, тем больше убеждаюсь, что не зря сослал тебя на землю. Но не потому, что ты самый плохой Ангел, а для того, что ты осознала себя истинным посланником Господа. И я не разочарован. Наказать тебя? Разве ты не наказана? Покажи всем свои крылья.
Я отрицательно покачала головой, не глядя на него.
- Не стыдись. Я знаю, ты получила наказание в бою. Покажи.
И я, зажмурившись, чтобы не видеть презрительных лиц, раскрыла крылья. Вернее, то, что раньше было красивыми крыльями: одно полноценное белоснежное крыло и... обрубок.
Я слышала один глубокий вдох толпы и тишину. Нерешительно приоткрыла глаза.
Жалость - вот что я увидела.
- Не жалейте меня! – закричала я, пряча крылья. – Не жалейте! Знайте, тот демон получил по заслугам! И пусть Ангелу противопоказана месть, я отомстила! Не жалейте меня! Я справлюсь, - голос дрогнул.
- Что будем делать, братья и сёстры? – обратился к толпе Сухоил.
- Она должна остаться в Раю! – вышел вперёд Чанни.
- Я с ним полностью согласен, - чуть тише сказал, но тоже вышел Дионил. – Она искупила свою вину – спасла Ангелов.
- Может, стоит и её навсегда отправить на Землю? – предложил кто-то.
- Нет! – воскликнул Чанни.
Я переводила взгляд с одной стороны в другую. Зал разделился почти поровну на тех, кто согласен был оставить меня здесь, и тех, кто хотел отправить меня на землю.
- Что скажешь, Сухоил? – Глава обернулся к архангелу.
- Скажу, - начал было он, но влез Бекки.
- А давайте спросим у Господа?
- Что?! – Глава всплеснул руками. – Думаешь, у Всевышнего есть время на такие мелочи?!
- Но Джен... Она разговаривает с Богом и могла бы...
Зал загудел, как улей.
- Что ты делаешь?! – уставился на меня Сухоил.
- Ну, не то, чтобы разговариваю, просто, - замялась. – Прошу помощи и он тут же помогает.
Все замерли.
- Вот только не ждите сейчас чуда! – замахала руками. – Нет, Господи, я тебя вовсе не отвлекаю! Не слушай этих глупых Ангелов! Я вовсе не жду знака и...
Дверь в зал вдруг неожиданно распахнулась и, цокая копытами по мраморному полу, вошёл Пегас. Он медленно и величаво шёл среди расступающихся Ангелов прямо ко мне.
- Мой красавец, - коснулась его переносицы, - тебе сюда нельзя. Ты должен уйти и...
- На колени! – воскликнула старшая сестра, и все Ангелы разом упали ниц, склонив голову передо мной и единорогом.
- Эй, вы чего? Это мой Пегас и он уже уходит! – заверила. – Он...
- Ни одно райское животное не может войти в этот зал, - тихо сказал Сухоил, не сводя глаз с единорога.
- Я не понимаю... Он же...
Пегас ткнулся носом мне в плечо, и вдруг...
Рассыпался золотой пылью. Искрящееся облако окутало меня, и стало внутри так тепло и спокойно, словно нет и не было бед и печалей. Лопатки защипало, и я непроизвольно расправила крылья. Толпа охнула.
У меня за спиной раскрылись два целых здоровых белоснежных крыла.
- Спасибо, - прошептала облаку, касающемуся ласково моего лица. – Спасибо... Я люблю тебя и буду верна. Спасибо... - слёзы благодарности текли по моим щекам.
Всевышний всегда был со мной в том или ином виде.
Облако вспорхнуло к потолку и, задержавшись на мгновение, рассыпалось золотой пылью над поднятыми вверх лицами Ангелов.
- Это считается знаком? – ехидно поинтересовалась у замершего в восторге Главы Суда.
Он медленно кивнул.
- Теперь мы можем идти?
Он снова медленно кивнул.
Вот вроде и разрешилось всё. И мне бы радоваться и плясать, ведь я теперь снова полноценный Ангел, но там, в лазарете, лежит ещё одна проблема, ещё одна боль, которую надо отпустить.