Глава 31
Глава 31
Анна
- Quién? (Кто?) – ошарашенно произносит папа, а мама замирает от новости о моем замужестве – Hija, qué dijo ese hombre? (Дочь, повтори, что сказал этот мужчина?)
- Dijoque ... Mi esposa me hizo una oferta, y lo acepté. (Он сказал, что .... Он сделал мне предложение, и я согласилась) – прячу руки под столом, так как кольца продемонстрировать не могу. Я растеряна и обескуражена. Не так я планировала сообщить родителям о своей свадьбе. В принципе, я сегодня вообще не собиралась говорить на эту тему. Хотела подготовить почву. Зайти к этому вопросу издалека.
- Dónde se conocieron? (И где вы познакомились?) – начал свой допрос папа, не отводя от нас своих глаз. Именно допрос, властным и твердым тоном. Он так разговаривал со мной лишь однажды, когда я с друзьями ушла в клуб на пару часиков, а вернулась домой под утро. Тогда, он именно, так говорил, возвышаясь надо мной сверху вниз.
Пока я придумывала очередную ложь, Женя меня опередил.
- La robé de la calle. (Я украл ее прямо с улицы) – от этого признания я чуть с кресла не упала. Что он несет? Я не ожидала такого откровенного ответа. Никто не ожидал.
- Que? (Что?) – в гневе я папу не видела ...до сих пор. Он наверняка решил, что Женя меня похитил и удерживает насильно у себя. В принципе, его догадки верны. Отчасти. Теперь меня никто не удерживает, я сама не ухожу. Живу с этим мужчиной добровольно. И даже получаю удовольствие. Бросила взгляд на кожаный диван и покраснела от нахлынувших воспоминаний.
- Papá, mamá, está bromeando. Tiene ese humor. Nos conocimos ... Nos conocimos en la exposición. (Папа, мама, он шутит. Юмор у него такой. Мы познакомились.... Мы познакомились на выставке) – тараторю я, стараясь успокоить близких мне людей.
- Ага, «Любовь прекрасна» - шепчет Женя практически мне в ухо. И мы оба вспоминаем ту порновыставку картин с этим романтическим названием.
- Anna, déjanos a tu hombre a solas. Y tú, querida, vetetambién. (Анна, оставь нас с твоим мужчиной наедине. И ты, дорогая тоже уйди) – мы с мамой покорно покидаем комнаты.
Чувствую, что мои родители прилетят в Питер первым же рейсом.
Евгений
Два часа мы общались с ее отцом. И я не стал ему лгать, я рассказал ему правду. Показал фото Ирины, рассказал о моем личном расследовании и о посещении родильного дома. Включил запись с телефона, на которой звучала признательная речь заведующей родильного отделения. Я его записал тогда, сам не знаю зачем, скорее по привычке, я всегда записываю важные беседы. Сработал годами выработанный рефлекс: разговор – запись. Александр был в шоке от услышанного признания женщины. Несколько минут он просто не мог говорить, хватал ртом воздух, а я боялся, что он отдаст Богу душу прямо на моих глазах. По моей вине. Но обошлось, к моей радости.
Сейчас я сижу на кожаном диване своего кабинета, потягиваю виски и вовсе не для удовольствия, а чтобыприйти в себя. Мне кажется, что лампочки, вмонтированные в потолок,могут взорваться от повисшего в воздухе напряжения. Разговор с Александром был очень сложным, и я уже не однократно прокручиваю его в голове:
- Анна знает о том, что они с Ириной сестры?
- Нет, вы первый человек, кому я рассказываю эту тайну.
- Почему мне?
- Во – первых, не хочу начинать наше знакомство с вранья. Я действительно выкрал Анну прямо с улицы, так как перепутал ее с сестрой. Во - вторых, вы имеете право знать, что ребенок, которого вы считаете умершим, жив и здоров. Не могу сказать, где она, сам бы хотел знать. Но, увы.
- Моя дочь, для вас всего лишь замена ... законной жены?– выдвигает свое предположение отец. И он имеет право спрашивать подобное. Я бы, как отец, тоже задал его.
Александр не смог назвать Иру своей дочерью. Хотя было видно, как ему тяжело говорить о ней. Вены на его висках вздулись, кожа лица приобрела багровый оттенок.
- Нет. Скажу честно. Ирину я никогда, как выяснилось, не любил. Она эффектна, сексуальна, раскована. Я стремился обладать ею. Это, да. Поэтому закрывал глаза на ее измены, они меня не ранили, так как меня задевают просто мысли о том, что у Анны будет другой. От этих фантазий у меня сразу глаза кровью наливаются. Выходит, что Аню я, действительно, люблю. Аня – она другая. Домашняя, уютная, милая, нежная, но при этом дерзкая и упрямая. Она невероятная. С ней мне комфортно и спокойно. Мне хочется возвращаться с работы домой или вообще не ходить на работу.Мне хочется засыпать и просыпаться рядом с ней.
- А если Ира вернется? Тебе не захочется прежней жизни?
- Ирина бросила меня с двухмесячной дочерью. Я этого поступка ей не прощу никогда.
- У вас есть ребенок?
- Да, дочь.
- И вы ее воспитываете один?
- У нее есть няня. Но дочь живет в этом доме со мной - я беру с рабочего стола фотографию доченьки и показываю ему – Вот, Мария, получается, что она ваша внучка.
- Мария. Марией звали мою мать. Мы с женой хотели назвать дочерей Анна и Мария, в честь наших мам.
Александр плакал, он рыдал, как раненое животное, глядя на фото малышки в ярко желтом платьице.У меня у самого разболелось сердце от переизбытка эмоций. По его просьбе, я выслал ему с десяток фотографий внучки с самого рождения и пару фотографий Ани с Машей, из парка аттракционов.
- Спасибо, Женя. Ты не представляешь, как мне сейчас тяжело, но при этом невероятно легко на душе. Я не могу описать свои чувства, я будто парю в небе. Моя дочь жива, жива..... и мы с женой уже бабушка и дедушка. Невероятно. Я хочу видеть внучку. Хочу обнять ее, поцеловать.
- Машенька приболела, но как только поправиться, мы прилетим к вам.Все вместе. Вы не против?
- Конечно, не против. Я ... мы будем ждать вас с нетерпением. Я хочу познакомиться с Машей. Я сделаю для нее детскую комнату, переделаю гостевую комнату.
- Обязательно познакомитесь. Александр, я даю вам слово мужчины, что не причиню боли вашей дочери. Я люблю ее.Я сделаю все, чтобы она была счастлива со мной.
- Я верю тебе, сынок. Тебе верю.
Я не знаю, сколько времени я просидел в кабинете. Но за окном уже зажглись фонари, на небе светит полная луна, в доме стало тихо. Я покинул свою «крепость» вымотанный эмоционально, даже алкоголь не помог мне расслабиться. Поднялся на второй этаж. Заглянул в детскую. Маша спала, а рядом с ней Елизавета Дмитриевна. Я даже не заметил, когда она приехала.
- Евгений Борисович, что – то случилось? – спросила меня няня, отвлекаясь от вязания алого шарфа.
- Нет, зашел узнать, как Маша. Температура есть?
- Температура тридцать шесть и восемь. Горло не красное. Кашля нет. Она выпила все лекарства.
- Ну, и хорошо. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Евгений Борисович.
Прикрыл за собой дверь и направился в спальню. Но комната встретила меня тишиной и пустотой Аня обиделась. Имеет право. Но виноватым я себя не чувствую.
Подхожу к ее комнате и дергаю за ручку. Заперто. Ожидаемо.
- Анют, открой дверь.
Тишина...
- Анечка, я не уйду. Либо ты ее открываешь сама, либо я ее начну выламывать. Но в этом случае я перебужу весь дом.
Опять тишина...
- Анна... - требую я. Я настолько устал, что не имею желания играться – опускаю кулак на дверь. Мне плевать, что звук удара разноситься громким эхом в тишине спящего дома.
Щелкает замок и дверь приоткрывается.
- Ты с ума сошел!!! – шепчет Аня – Не можешь догадаться, что я разговаривать с тобой не хочу?
- О том, что ты обиделась, я догадался – отодвигаю ее в сторону и прохожу в комнату. Постель расправлено, она, действительно, собралась ночевать без меня - Не хочу ложиться спать в ссоре. Нам надо поговорить.
- Как ты мог? – кричит Аня, а я прикрываю дверь, лишние уши нам не к чему.
- Что именно? – смотрю на нее и осознаю, что она в гневе еще сексуальнее. Волосы растрепаны, глаза горят, щечки красные. Так и хочется подойти и нагнуть ее над кроватью.
- Не прикидывайся дурачком. Зачем ты вообще влез в мой разговор с родителями?
- Потому, что ты сама мне этого не предложила – она замерла от неожиданности - Хотя я ждал этого от тебя до последнего. Я не могу позволить себе спать с женщиной, планировать совместного ребенка и не быть знакомым с ее родителями.Извини, но я так воспитан:хочешь жениться, проси руки любимой женщины у ее отца. Что я и сделал несколько часов назад – вижу, как она хочет возразить, продолжаю - И еще. Смею тебе напомнить, что мы делаем все, чтобы у нас появился малыш. Тогда почему ты против нашего знакомства, у тебя есть причины скрывать меня от них? Тогда огласи их мне. Потому, что я не понимаю.
- Причина одна – Аня помолчала пару секунд и добавила - Твоя жена.
- Тааак! – старая пластинка на новый лад - Давай продолжим этот разговор в нашей комнате.Я не хочу выяснять отношения, когда через стенку спит моя дочь.
- Не пойду я с тобой никуда – упрямо твердит она.
- Хорошо. Можешь не ходить – она расслабляется, получая желаемый ответ. Только я, милая, уходить не собираюсь. Один. Перекидываю ее через плечо и выношу из комнаты.
- Поставь меня на место. Верни откуда взял.
- Не кричи – шлепаю ее упругую попку – Машу разбудишь.
Этот аргумент охлаждает пыл моей воительницы, и она перестает бить меня по спине и кричать на весь коридор. Заношу ее в нашу спальню и на всякий случай закрываю дверь на замок, а ключ прячу в кармане брюк.
- Любимая, забудь о ней – я подхожу к своей злюке, которая смотрит на меня исподлобья. Обнимаю, она сопротивляется, но я настойчиво захватываю ее в кольцо своих рук - Доверься мне и дай решить этот вопрос самому.
- Ну, и когда мне ждать родителей? Они, наверняка, на чемоданах после вашего разговора.
- Ошибаешься – целую ее в щечку - Они ждут нас в гости, вместе с Машей, как только она окрепнет после болезни.
- Почему ты мне не сказал, что хочешь попросить моей руки у папы?
- Решение было спонтанным – целую мочку уха и обвожу кончиком языка по ушной раковине - Когда я узнал о твоем поклоннике, решил действовать на опережение соперника.
- Значит, виной всему Марк? – игриво спрашивает меня.
- Так его зовут, Марк – кусаю ее за шею и тут же целую место укуса.
- А ты –ревнивец – на ухо шепчет мне с придыханием самая желанная женщина в мире.
- Еще какой. Так, что бойся – делаю грозный вид - Я оказывается, еще тот Отелло.
- Ты мой любимый – сама целует мои губы легким поцелуем – Родной – опускается к шее - Ласковый Отелло.
- Продолжай... мне нравится....
Каждый поцелуй сопровождается шагом назад, до тех пор, пока мы не достигаем постели. Опрокидываю ее на бордовые шелковые простыни. В этот раз позволяю ей оседлать меня. Она смотрит на меня прожигающим взглядом и сама раздевается, медленно, медленно. В какой – то момент мне это надоело, и я решил ей помочь, за что получил по рукам. Пришлось раздевать ее только взглядом. И почему на ее блузке, так много пуговиц? Ааааа. В штанах становится невыносимо тесно.
- Малышка. Если ты не поторопишься, я кончу еще до того, как ты меня разденешь.
Но эта мотивация совсем не действует на мою искусительницу. Она, наоборот, замирает. Намеренно тянет время, я готов выть от возбуждения. Наконец, ее блузка летит на пол и я на свой страх и риск, обхватываю ладонями ее грудь. Сминаю ее жестко и требовательно. Завожу пальцы за кружево белья и касаюсь подушечками пальцев уже затвердевших сосков. С ее губ срываются стоны, и она начинает покачиваться на моих бедрах. Провожу пальцами по обнаженному телу девушки от груди до бедер, запускаю шаловливые пальчики между ее ножек и ощущаю насколько мокрые ее трусики. Девочка моя. Точно моя. Для меня. Нежно поглаживаю клитор, и ловлю губами ее стоны.
- Привстань, родная – шепчу я, сотрясаясь в лихорадке желания.
Аня послушно приподнимает попку и дает мне возможность расстегнуть ширинку и освободить возбужденный до предела орган.
Отодвигаю в сторону трусики и медленно ввожу его в увлажненное лоно. Так же медленно, как и она раздевалась. А в следующий момент приподнимаю ее и резко выхожу из нее.
- Женя...
- Я тоже умею играться, милая – Аня притворно дует свои губки – Хочешь меня?
- Да – шепчет она.
- Что да? Что ты хочешь, Анюта?
Она краснеет, понимая, что ей придется произнести свое желание вслух. Она пытается обхватить член своими хрупкими пальчиками, но я завожу ее руки за спину, отсекая подобное своеволие.
- Я не слышу, Аня. Так, что ты хочешь?
- Тебя – хнычет она.
- Я рядом с тобой. Тебе не достаточно этого? – я издеваюсь над ней, но мне так нравится эта игра, что я не могу остановиться.
- Я хочу, чтобы ты любил меня.
- Я люблю тебя – захватываю ее сосок губами и слегка покусываю.
Она дрожит в моих руках. Раскраснелась. На глазах выступают слезы. Меня и самого не хило трясет, но я хочу, чтобы она перешагнула через барьер стыда и скованности. Я хочу, чтобы в нашей постели мы были раскрепощены и не сдерживали себя ни в действиях, ни в словах.
- Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? – помогаю ей подобрать нужное неприличное слово.
- Да, я хочу.... Чтобы ты меня трахнул – наконец – то. Аллилуйя.
- Все, что ты хочешь любимая – и насаживаю ее на набухшую головку. Она сама опускается, вбирая в себя ствол, сантиметр за сантиметром.
Мы впервые занимаемся любовью в подобной позе, и я помогаю ей. Направляю и задаю такт движениям, нежно придерживая ее бедра.
Боже, какое сладкое примирение.
Ради такого я готов ссориться с ней минимум раз в неделю.
А может и три раза....