14 глава
Проснуться, принять душ, позавтракать, сходить в универ, вернуться домой в сопровождении Антона, готовиться к сессии, чёрт статья для стажировки, а где Кирилл, лечь спать. Так прошли последние два дня моей немного пресной жизни. Так что когда в субботу я, наконец, позволила себе проснуться в девять, а не в семь утра, день автоматически считался удачным. Ничего необычного он мне не сулил, просто ещё один день, но попроще.
Целый день я готовилась к сессии, ровно до шести вечера, потом посмотрела фильм и легла в кровать.
Вот и ещё один день прожит, не сказать, чтобы в пустую, но и ничего особо полезного я тоже не сделала.
Я легла пораньше, чтобы не нарушать режим, но сон никак не шёл, а вот мысли наоборот одолевали меня. Всё, что мне оставалось, это перестать бегать от самой себя и попытаться ответить хотя бы на некоторые вопросы.
Неотвратимо приближающаяся сессия всё ещё продолжает меня страшить, но я делаю всё и даже больше, чтобы сдать её, если не отлично, то хотя бы удовлетворительно, хотя бы просто сдать.
Но, на самом деле, вопросы учёбы или стажировки никогда меня так не страшили, как вопросы чувств. Я никогда не понимала, что я чувствую, потому что в один день, тот самый день, когда я лишилась семьи, я просто запретила себе чувствовать. В один день я просто устала плакать. Когда отец умер, а мама вдруг стала пить, не было и дня, чтобы я не плакала. Я каждый день говорила маме, что она делает мне больно, что мне нужна моя мама, и каждый день она просила прощение и говорила, что завтра всё будет по-другому. Но ничего не менялось. Я чувствовала себя запертой в комнате без окон и дверей, будто в коробке. Я стучала в эти стены, кричала, просила меня выпустить, просила меня услышать. Мне больно, больно, больно! Слышишь? Ты мне нужна! Я билась об эти стены, но они не рушились, а как будто становились толще. Услышь меня! Но меня никто не слышал. Я только лишь сама охрипла и оглохла от криков, только отдалилась от людей. Ночи переживать было не возможно. Услышав от матери обещание, что завтра всё будет по-другому, я уходила к себе в комнату и плакала, зная, что она крепко спит и меня не услышит, зная, что завтра по-другому не будет, ничего завтра не изменится. Но веришь ли ты, что завтра станет лучше? Нет, я не верила. Я больше не верила ни единому её слову, а она была самым родным человеком, тем, кому можно было верить. И я лишилась веры в самого близкого человека. Тогда я и лишилась веры к людям, а мне было всего тринадцать. Тогда я стала уходить из дома, тогда я запретила себе плакать, запретила вмешиваться в её жизнь, потому что я уже больше ничего не могла для неё сделать, никак не могла убедить жить для меня. Мне было куда легче бесцельно бродить по холодным улицам, безжизненно глядя на пустые дороги, нежели находиться в тёплой квартире, но рядом с ней. Нет, я не разучилась чувствовать, но я стала бояться чувств, бояться снова попасть в ту коробку, где никто меня не услышит. Каждый раз как я слышала слово мама, я прогоняла мысли о ней. Боль была, но я заставляла себя думать о чём-то другом, и всё как-то отходило на второй план, чувства притуплялись. Тогда я и перестала разбираться в том, что чувствую. Я чувствовала, но не понимала, с чем именно связаны эти чувства, и что именно это за чувства. Могла только различить: приятные они или снова причиняют мне боль. На самом деле, я никогда и не пыталась разбираться во всём этом, просто отбрасывала на второй план. Но вот только чувства даже давно прошедшие никуда не девались, они живут во мне и сейчас, просто ждут своего часа, когда я, наконец, всё расставлю по своим местам. Кажется, место, где хранятся чувства, называют душой, но я его называю чуланом. Там запертые в полнейшем беспорядке хранятся мои чувства: нужные, ненужные, трепещущие или давно мёртвые, новые и покрытые слоем, кажется, полувековой пыли. Но их нельзя выкинуть или сжечь, их никуда не деть. Единственное, что я могу и должна сделать, это, наконец, войти туда и разобраться, разложить всё по своим полочкам. И тогда чулан, наконец-то, снова станет душой.
Но мне снова не хватило сил. Решение было принято, и я, хваля себя за это, повернулась на другой бок и погрузилась в состояние полусна.
Один, два, три, четыре... Я считала, лишь бы не погрузиться снова в эти мысли, только бы саму себя в этом чулане не запереть. Я всё, кажется, продолжала считать: один, два, три, четыре. Я и спала и не спала. Лежала с закрытыми глазами, а время проходило мимо меня. Однако я не слышала, ни как хлопнула входная дверь, ни как он разулся, ни как зашёл в комнату. Я очнулась лишь тогда, когда он лёг рядом. Я открыла глаза и оказалась с ним нос к носу. Я дышала на его чуть приоткрытые губы, смотря в затуманенные, усталые глаза. На этот раз чувство застыло в горле, я сглотнула, пытаясь его проглотить, но ничего не вышло. Оно продолжало держать меня за горло, заставляя глубже и чаще дышать, а сердце от этого билось быстрее.
Но я вдруг опомнилась. Это его комната и его кровать, и меня сюда никто не звал. Я встала, собираясь уйти, но он вдруг поймал меня за руку, заставляя обернуться.
-Не уходи, - прошептал Кирилл, но в звенящей тишине ночи, эти слова звучали, как крик о помощи.
Я, ничего не говоря, снова легла рядом, так близко, что мы снова оказались нос к носу, но я и не хотела быть дальше. Кирилл всё продолжал держать меня за руку. Он закрыл глаза, а я всё продолжала на него глядеть.
-Спокойной ночи, малая, - сказал Кирилл после долгого молчания, когда я уже думала, что он уснул.
-Спокойной ночи, Кир.
Я закрыла глаза, и снова погрузилась в это омерзительное состояние полусна. Один, два, три, четыре...
Проснувшись среди ночи, потому что неудобно лежала, я заметила, что Кирилл всё так же держит меня за руку. Этот жест показался мне самым настоящим из всех последних его слов и действий. Он будто боялся, что я исчезну, хотя это он вечно куда-то пропадает. Я не хотела отнимать своей руки, но мне было ужасно неудобно. Я осторожно вытащила свою руку из его ослабевшей, поддавшейся сну хватки и повернулась на другой бок. Если бы я могла знать наверняка, что если я вот так же возьму его за руку, то он перестанет исчезать, я бы никогда его не отпускала.
______________________________________________________________________________
Просто хотела сказать, что люблю вас* ( и очень рада тысяче просмотров)). Для меня это очень много значит.