Фантазии о замужестве
С самого утра Лера словно погасала изнутри от того сообщения. Серёжа написал в Инсту.
9mice:
«Если он тянуть с кольцом будет, ты намекни мне я ему короче мозги вставлю».
Сначала она даже растерялась, потом внутренне улыбнулась и одновременно вздохнула. Как будто каждое слово несло в себе странное давление и одновременно надежду. Она сидела, болтая с Юлей по видеосвязи, сплетничая про вчерашний день, а Юля умудрилась в этот разговор вплести свои прогнозы,как и Сережа очень неожиданно.
«Скорее бы свадьба!». Лера молчала, внутренне возражая: «Какая к чёрту свадьба?Мы ещё даже не встречаемся». Но одновременно где-то глубоко в душе щемило странным, почти трепетным предчувствием — а если бы…
И правда, если подумать, замуж Лера бы хотела. Не ради красивых платьев или модной церемонии, не ради показушного торжества, а ради ощущения целостности и завершённости,хотя как девочка она и хотела вычурную свадьбу для выебонов... Все таки это был способ ощутить важность момента, когда эмоции переполняют тебя, когда каждое слово, каждый взгляд и каждый жест значат больше, чем обычная повседневная жизнь. Замужество для неё — это символ гармонии, доверия и глубокой связи с человеком, который станет частью твоей истории. И в голове она уже прокручивала, как бы выглядело платье, какие цвета, какая атмосфера, кто из друзей был бы рядом, кто бы первым заметил её счастье, а кто растаял бы от эмоций вместе с ней и кто словил бы букет невесты.
Лера открыла Pinterest на компьютере и медленно, почти рассеянно, листала страницы с платьями, рисуя в воображении разные сценарии. Это было одновременно и забавно, и трогательно, даже если реальность пока далека, фантазия позволяла проживать эти моменты заранее, словно маленькие островки счастья в обычной жизни.
— Ну блин! Лера, ты прикинь — просто ты вот скоро замуж считай выйдешь! — громко сказала Юля, смеясь в трубку и жуя что-то переодически.
—Ага. Это скоро когда? Завтра? Или через года два… Юль, мы не… — попыталась Лера возвразить снова,но ее прервали.
— Да-да, вы не встречаетесь, но я думаю, в скором времени уже будете. И поверь, от отношений в нашем возрасте до брака уже шаг! — с улыбкой сказала Юля.
Лера откинулась назад на мягкую спинку игрового кресла, чувствуя, как материал поддаётся под её весом, будто принимая и поддерживая. Она чуть поводила плечами, словно пытаясь найти то самое удобное положение, и после короткого, почти ленивого движения устроилась глубже — так, чтобы кресло будто обнимало её. Пальцы сами собой нашли один выбившийся локон, и Лера рассеянно начала накручивать его на палец, взгляд её застыл на какой-то незначительной точке на столе. Несколько секунд она просто смотрела, как будто эта точка способна ответить на всё то, что копится внутри, на всё, что она пытается уложить по полочкам.
Мысли шли сами — порой неряшливо, порой слишком навязчиво.
Даже если… даже если когда-то всё сложится — она с Димой, отношения, квартира, стык двух жизней — она почти уверена, что момент с браком он будет оттягивать. Не потому что не любит, не потому что несерьёзен… Просто он такой. Вечно молодой,такой же как и она любящий экстрим. Ответственность? Да, он её не боится… но и не стремится хватать раньше, чем сам внутренне решит. А когда решит — неизвестно. Сегодня? Через пять лет? Никто не знает. Скорее всего сам Дима тоже ответ на этот вопрос вам не даст.
Лера вздохнула.
Почему так? Почему их родители в её возрасте уже жили, как будто с другой скоростью? В двадцать два — дети. В двадцать три — стабильность. В двадцать четыре — уверенность, будто встроенная в позвоночник. Тогда браки заключали раньше, дети появлялись раньше, люди строили жизнь будто по заранее известному маршруту. Да, времена другие. Да, у поколения сейчас больше свободы — жить для себя, пробовать, искать, не спешить. И ей это, по сути, нравится. Свобода хороша. Но… но внутри всё равно иногда звенит какое-то странное тихое желание — иметь дом с семьей. Человека рядом — настоящего. Не кандалы, не обязанность, не “так надо”, а именно ощущение своего места с лёгкими нотами чего то необычного.
Хотя… может, ей только кажется, что она готова? Может, эта готовность — иллюзия, которую она сама себе рисует в моменты вот таких вот нежданных, тихих заминок? Может, она просто играет в взрослость мыслями о семье?
«Короче, тупые мысли», — подумала Лера и резко встряхнула головой, словно сбрасывая с себя паутинку этих размышлений.
Она распрямилась, села ровнее и, почти машинально, потянулась к телефону. Ей вдруг захотелось движения, воздуха, смены картинки,хоть чего-то, что вытолкнет её из этой внутренней вязкости.
— Юль, пошли в ТЦ пройдёмся, — сказала она, отправляя короткое голосовое.
На другом конце повисла пауза. Секунды пошли:одна, две, пять. Лера уже хотела уточнить, не занята ли подруга, но в динамике раздался бодрый голос, будто Юля переключилась мгновенно,как умела только Юля.
— Да, идем. Я пошла! — и гудок. Уже точно побежала переодеваться.
Лера усмехнулась. Она сама давно была готова — только куртку накинуть. Новую, между прочим — и почему-то это тоже поднимало настроение, как мелкая, но важная деталь новой версии себя.
***
Лера застегнула молнию, прислушиваясь к тихому щёлк-щёлк, и наклонилась ближе к зеркалу у входной двери. Отражение показало её в новой куртке яркой, дерзкой, будто собравшей узоры сразу нескольких хищников.
Центральная часть и часть рукавов были покрыты бежево-коричневым пятнистым узором, напоминающим леопардовый. По бокам рукавов узор переходил в тёмные полосы — почти тигриные, глубокие, выразительные. Воротник из более пушистого серо-коричневого меха мягко обрамлял её шею, придавая образу тепла.
Укороченный фасон заканчивался чуть выше талии, где начиналась гладкая тёмно-коричневая отделка, из такого же материала были и манжеты. Лера покачала плечами, оценивая посадку: объёмные рукава, яркие текстуры, смелые сочетания.
Она отступила на шаг и улыбнулась.Куртка выглядела именно так, как она и хотела.
Лера слегка наклонилась вперёд, встав пальцами под пояс своих красных джинсов из настоящей кожи под крокодила, и подтянула их так, чтобы посадка легла ровно по линии бедер. Низкая посадка всегда требовала особого внимания: достаточно было малейшего смещения и весь образ смотрелся уже не так эффектно. Она провела ладонью вдоль бокового шва, сглаживая складку, затем развернулась боком к зеркалу, проверяя, как всё выглядит в профиль. Потом ещё немного корпусом, чтобы увидеть себя сзади.
Свет у входной двери падал сверху, выделяя блеск лаковой красной кожи, и Лера отметила, как эта яркость выгодно сочетается с её укороченной курткой, словно выверенная деталь в тщательно собранном образе. Сзади всё сидело так, как она хотела — плотно, гладко, ни одной натяжки или лишней складки.
Она уже подняла ногу, намереваясь перешагнуть через порог, как вдруг дверь резко рванула наружу. Лера отдёрнула ногу, чуть отступив назад, а Дима — наоборот — едва успел отпрянуть, чтобы не получить дверью прямо по лицу. Он был так близко к ней, что движение двери задело его нос краешком.
Дима коротко поморщился, почесал переносье, будто проверяя, не пошла ли кровь.
— Блять, не пугай, — выдохнула она, отскочив назад.
— Да это кто ещё кого пугает… — тихо пробормотал он себе под нос, но Лера услышала и бросила на него короткий косой взгляд.
— Чё ты у меня под дверями стоишь? — спросила она, не возмущённо и не мягко, а так строго по факту.
Дима отвёл взгляд в сторону, прикусил губу, будто пытаясь придумать приличный ответ. Видно было, что он не ожидал, что она откроет дверь именно в этот момент — и уж точно не подготовил никакую убедительную версию.
— Да… я это… — начал он, замявшись. — Гулять тебя позвать хотел.
Лера чуть приподняла бровь.
— Я тебя разочарую, — сказала она ровно. — Я уже с Юлей иду.
Тут всё прозвучало настолько явно, что Диме не оставалось пространства для манёвров. Она сделала шаг вперёд, давая понять, что собирается выходить. Он тут же отступил, освобождая ей место, а Лера закрыла дверь за собой, вытащила из сумки ключи и повернула их в замке.
Она уже собиралась идти к лестнице, когда услышала за спиной.
— Ну блять, Лера.
В его голосе было что-то среднее между обидой и отчаянием. Лера обернулась.
— У меня Серёга дома, — продолжил Дима, разводя руками. — Давай его возьмём. Юле твоей скучно не будет.
От его интонации веяло такой наивной надеждой, что Лера машинально вдохнула поглубже. Потом так же медленно выдохнула. Внутри промелькнула короткое раздражение и сомнение.
Ключи вернулись обратно в сумку.
Юля в последнее время только и делала, что жаловалась: «Мне никто не нравится», «где вообще брать нормальных людей», «может, мне нового знакомства не хватает». Вот тебе и знакомство — Серёжа. Не факт, что понравится, но точно и не скука. Да и Дима… ну не хотелось его отшивать, когда он сам звал гулять.
Да, некрасиво — не предупредить Юлю заранее, но что теперь? Уже поздно.
— Ладно, — сказала Лера наконец, чуть смягчив голос. — Но едете тогда в торговый центр сами. Ждёте меня там с ней.
Дима сразу оживился.
— Точно?
Лера кивнула, перекинула сумку через плечо и поправила воротник своей яркой куртки.
— Точно. Только без самодеятельности. Приедем — и всё, идём вместе.
Дима кивнул так серьёзно, что это было почти смешно.
— Хо-ро-шооо.
***
Лера стояла, опустив голову, и будто пряталась за экраном телефона, лихорадочно пролистывая сообщения. Пальцы у неё слегка дрожали — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Она выглядела так, будто пытается разглядеть что-то очень конкретное, но при этом отчаянно делает вид, что просто чем-то занята. Юля же, находясь рядом, уже начинала закипать. Она стояла, скрестив руки, и возмущённо переводила взгляд то на Леру, то на улицу перед ними, то обратно.
— Я не понимаю, — наконец выдохнула она, — кого мы вообще ждём? Или кого ты ищешь? Ты можешь нормально сказать, что происходит?
Но в следующий миг всё стало ясно без слов. Юля машинально подняла взгляд и в толпе, движущейся им навстречу, заметила знакомую фигуру. И не одну. Весь её вопросительный настрой мгновенно растворился, будто его смыло волной. Она увидела, кто идёт по левую сторону от Димы — и сердце у неё дернулось. Того самого 9mice и Лерин «объект обожания», из-за которого вся эта нервная суета и происходила.
Юля даже усмехнулась — коротко, почти зло, но больше от понимания ситуации, чем от раздражения. Она вытянула руку из кармана, шагнула ближе к Лере и, положив ладонь ей на плечо, наклонилась так близко, что их волосы почти соприкоснулись.
— Лера… ты сейчас серьёзно? — прошептала она почти недоверчиво, но с ноткой дружеской иронии.
Лера медленно оторвалась от телефона, подняла глаза и виновато посмотрела на подругу. Взгляд — как у человека, которого застали за чем-то тайным, хотя тайной это уже не было. Она коротко кивнула, будто признаваясь без слов: да, всё именно так.
Юля широко вдохнула воздух и жалобно, растянуто, вложив в слово весь спектр эмоций — от смирения до отчаяния — выдала:
— Бляяяя…
И это «бляяя» повисло между ними, как точка невозврата.
Тем временем парни подошли ближе. Лера будто машинально шагнула к Диме, становясь рядом с ним так естественно, словно они уже пара, только не поцеловались ещё. Дима что-то ей сказал вполголоса, а она ответила заметной улыбкой. Они оба посмотрели на остальных — друзей, которые переминались с ноги на ногу, стараясь выглядеть непринуждённо, но получалось у них криво. На самом деле все чувствовали себя так, будто их действительно заставили знакомиться насильно. И по сути — так оно и было.
Пауза повисла неловкая, почти звенящая. И первым её разрезал Серёжа. Он, как настоящий джентльмен, сделал шаг вперёд, протянул руку Юле и ровным, уверенным голосом сказал:
— Серёжа.
Юля оценила жест — редкая в этой ситуации адекватность. Она ответила лёгким, но уверенным рукопожатием, как леди.
— Юля.
Лера и Дима сразу пошли вперёд почти автоматически — будто эта траектория была заранее написана для них обоих. Они увлеклись разговором так быстро, словно только и ждали возможности сбежать от неловкости знакомства их друзей. Уже через несколько шагов они обменивались идеями, что делать и куда идти, так живо и увлечённо, что было совсем непонятно, откуда у них взялась такая лёгкость — ведь утром они даже не планировали гулять вместе.
— Короче, — говорил Дима, энергично размахивая рукой, — тут есть какая-то новая зона с автоматами, я видел в сторис у кого-то.Типа прям крутая, с мотоциклами, гонками, всей такой фигнёй. Даже Казик есть! Давай туда?
Лера только усмехнулась, глядя вперёд.
— Я депать не собираюсь.Не настолько везучая.
— Ну а чё? — он пожал плечами. — Зато не скучно. Тебе понравится.
Они шли рядом, чуть наклонившись друг к другу — не специально, а просто потому, что разговор будто притягивал их. И со стороны можно было подумать, что это давно сложившаяся пара, которая идёт в свой привычный выходной день.
Сзади, отстав на пару метров, Юля и Серёжа переглянулись так, будто их внезапно сделали свидетелями чужого сюжета.
Юля вздохнула и приблизилась к нему, уже не чувствуя той дистанции, что была минуту назад.
— Они хоть объяснили тебе, зачем мы тут вообще? — спросила она, нахмурив брови.
Серёжа коротко фыркнул.
— Ничего. Вообще. Дима тупо просто сказал «пошли». Я ещё сто раз спросил, зачем.
Он пожал плечами. — Так и не узнал.
— Потрясающе,— сказала Юля, закатывая глаза. — То же самое у меня, почти...
Они молча шли несколько секунд, синхронно шаг за шагом, пока их раздражение не нашло общий язык.
— Я, если честно, — начала Юля, — была бы не против…сегодня бухнуть.Ну это к слову!
— Вот это мысль, — сказал Серёжа с усталой усмешкой. — А эти двое может там поебутся, просто Диму я уже задолбался слушать типа то уверен, то нет.
Юля хмыкнула, делая вид, что говорит с лёгкой насмешкой:
— Вы, парни, вообще странные. Даже если делаете вид, что всё знаете, на самом деле ни фига не понимаете, чего хотите.
От её слов Серёжа невольно улыбнулся, будто она попала точно в цель.
— А ты что хочешь? — тихо спросил он.
— Бухать, — ответила Юля, — но ещё точно не участвовать в романтическом сериале третьего сезона, в который меня не записывали.
Сзади это звучало полушёпотом, полушуткой, будто они вдвоём создавали свой маленький комментарий к сцене впереди.
Тем временем Лера и Дима уже почти дошли до зоны автоматов.
Зона автоматов встретила их ярким светом, электронными звуками и ощущением чего-то вне реальности. Словно они вошли в отдельный мир: мерцающие экраны, пёстрые голограммы, шумы, перемешивающиеся с музыкой, и даже запах какой-то сладкой карамели, словно воздух пытался подстроиться под настроение.
Первой их внимание привлекла игра с мотоциклами — массивные пластиковые байки, стоящие под наклоном, как будто готовые сорваться с места.
— О, вот это! — сказал Дима, уже выуживая из кармана монетку, полученную на входе. — Давай, садись.
Лера, не споря, одним движением закинула ногу и устроилась на мотоцикле. Стоило ей взяться за руль, как взгляд стал серьёзнее — будто на секунду стерлись все утренние сомнения.
Дима включил игру. Экран вспыхнул трассой.
— Вооот, — протянул он, становясь сбоку. — Ща поедем.
И Лера поехала. Резко, живо, ловко. Она уворачивалась от виртуальных машин, наклонялась вместе с байком, смеялась в моменты, когда её чуть подрезали. Дима стоял рядом и направлял её, то показывая жестами, куда свернуть, то просто комментируя происходящее.
— Лера, правее!
— Да вижу я.
Она закатила глаза, но улыбка всё равно прорвалась, мягкая, настоящая.
И в этот момент Дима поймал себя на том, что смотрит не на экран, а на неё.
Не потому что игра была неинтересной — она была.
Но Лера была интереснее.
Он поймал, как ей блестит кожа куртки в свете неоновых ламп. Как она наклоняет голову, сосредотачиваясь. Как её брови чуть сводятся, когда она входит в поворот. Как смех вырывается у неё так естественно, будто она всей душой в этом моменте.
Он понимал, что давно уже не просто "друг".Что вся эта его путаница — не от нерешительности, а от того, что ему безумно нравится всё, что связано с ней.
И что признаться ему сложно не потому, что он боится её реакции, а потому, что он боится силы собственных чувств.
Лера тем временем проиграла гонку, резко выпрямилась и соскочила с мотоцикла.
— Да это жульничество, — сказала она, поправляя волосы. — Меня три раза подрезали.
Дима засмеялся.
— Я всё снял, — сказал он, поднимая телефон, где светился экран записи. — У тебя лицо такое было — будто на настоящей трассе.
— Удали, — сказала Лера, но мягко, без злости.
— Ага, конечно, — ответил он, тоже мягко.
Она снова закатила глаза — и снова улыбнулась
Юля, едва увидев, чем заняты Лера с Димой, вдруг резко сорвалась с места — прям как пружина. Подлетела к ним в пару широких шагов и на весь зал, не заботясь о том, что люди оборачиваются, выкрикнула:
— Ало! Мы едем пить! Мы с Серым решили!
Она схватила Серёжу за руку и, совершенно не стесняясь, закинула свою руку ему на шею. Серёжа, неожиданно пойманный этим «энтузиазмом», чуть покачнулся назад, пытаясь удержать равновесие, и на автомате легко приобнял Юлю за талию — скорее чтобы не упасть, чем по инициативе.
Дима моментально развернулся к ним.
— Серёга, мы ещё не депали, рано бухать, — сказал он, косясь на ярко мигающие автоматы. Он улыбнулся, будто оправдываясь.
Серёжа сразу стрельнул взглядом на Диму, потом на Юлю, и будто опомнился. Он аккуратно снял свою руку с её талии и её руку со своей шеи.
— Всё, мы ушли, — буркнул он, будто пытаясь вернуть себе серьёзность.
Юля и Лера стояли рядом, обе с одинаковыми выражениями лиц: полное недоумение, чуть приоткрытые рты, и тот самый взгляд «вы серьёзно?».
— Вы чё, блять, на приколе? Какие депы? — Лера поставила руки на бока, упёршись в воздух с таким видом, будто собиралась заблокировать им вход в любую игровую зону.
Дима поднял руку, показывая три пальца.
— Три игры, Лер. Всего.
Он сразу сложил руки в почти молитвенном жесте:
— Ну пожа-алуйста.
Лера закатила глаза так, будто вот сейчас они уедут обратно домой только из-за этих двоих.
— Пиздец…
И в ту же секунду пацаны, будто услышав стартовый выстрел, рванули обратно к автоматам, даже не дав никому договорить. Их шаги были быстрыми, полувесёлыми, полувиноватыми.
Юля прищурилась, смотря им вслед, и уголки её губ поползли вверх в ехидной, почти злой, но дружеской улыбке. Она наклонилась к Лере и тихо прошептала.
— Где ты взяла этих долбоёбов…
***
Бутылка текилы щёлкнула пробкой — короткий, сухой звук разрезал шум комнатной болтовни. Юля, сияя слишком широкой улыбкой, плеснула янтарную жидкость в свой стакан и тут же принялась смешивать её с чем-то сладким и ярким, делая быстрые, уверенные движения, словно давно этого ждала.
Лера стояла рядом, наблюдая за подругой. Выражение у неё было спокойным, почти отстранённым, но в глазах мелькало что-то неопределённое — не веселье, не раздражение, просто странная замутнённость настроения, которую она и сама не могла уловить.
Её рука, как будто живя отдельной жизнью, потянулась к полной бутылке. Она подняла её, на секунду задержала у подбородка, и, не раздумывая, сделала глоток из горлышка.
Текила обожгла язык и нёбо, оставив терпкий, чуть солёный вкус, смешанный с лёгкой горечью цитрусовой цедры. Пить было неприятно — слишком резко, слишком концентрированно. Лера чуть поморщилась.
Кто-то из парней сбоку усмехнулся, но не зло — скорее удивлённо.
Лера тихо кашлянула, прикрывая рот ладонью, и поставила бутылку обратно, будто та внезапно стала тяжелее.
Лера опустилась на диван рядом с Димой, чуть глубже, чем собиралась, и мягкие подушки тут же приняли их обоих. Серёжа в это время возился с колонкой, что-то нажимая и бормоча себе под нос.
Юля появилась рядом почти мгновенно — села так резко, что это больше напоминало прыжок. Она снова размешала напиток трубочкой, лёд тихо звякнул о стекло. Сделав небольшой глоток, она довольно прищурилась.
— Не хотите попробовать? Вкусно, кстати, — сказала она с широкой улыбкой, похожей на ухмылку чеширского кота, и протянула стакан Лере. Потом кивнула Диме, мол, и ты тоже.
Лера отпила. На секунду она попыталась понять, с чем именно Юля всё это смешала — сладкое, кислое, что-то резкое на фоне — но так и не разобралась. На удивление, напиток оказался приятным. Она молча передала стакан Диме.
Дима сделал глоток, приподнял брови, будто тоже ожидал худшего, и вернул стакан Юле. Та поджала губы, явно разочарованная отсутствием бурной реакции, и поставила стакан на стол.
В колонке заиграла Goo Goo Muck — ритм быстро заполнил комнату. Парни начали наперебой вспоминать какие-то истории из жизни, смеясь, перебивая друг друга, размахивая руками.
Постепенно Лера почувствовала, как становится жарко. Не образно — по-настоящему. Воздух будто сгустился, стал тяжёлым. Щёки потеплели, по шее разлилось неприятное тепло, и она чуть оттянула воротник.
Дима тоже заметно поёрзал, выдохнул и провёл ладонью по лицу.
— Где пульт от кондея? — пробормотал он.
Лера кивнула сторону пульта, чувствуя, как голова становится странно лёгкой, а шум разговоров — слишком громким. Музыка, смех, духота — всё смешалось в одно ощущение перегруженности, будто комната стала на размер меньше.
Юля, наоборот, выглядела бодрой и слишком довольной, поглядывая на них украдкой.
Лера спустя время тихо поднялась с дивана, стараясь не привлекать внимания. Голова гудела, будто внутри кто-то слишком громко крутил ручку радио. Она проскользнула в коридор и закрылась в ванной.
Первым делом — кран. Холодная вода с шумом ударила в раковину. Лера намочила ладонь и прижала её ко лбу, потом к шее. Кожа была горячей, почти болезненно. Она оперлась на край раковины и несколько раз глубоко вдохнула, считая про себя.
Полегчало — совсем чуть-чуть. Жар не ушёл, внутри всё по-прежнему ныло и тянуло, как при температуре, которая вот-вот поднимется ещё выше.
«Не может быть… из-за этого», — мелькнула мысль.
Пару глотков. Даже если она не помнила объём — не настолько же. Такого с ней раньше не было. Ни этой странной дрожи, ни ощущения, будто тело живёт своей собственной, беспокойной жизнью.
Она выключила воду и вытерла руки о полотенце, собираясь выходить.
Дверь распахнулась резко — и Лера едва не врезалась в Диму, чуть не ударив его по плечу.
— Да что ты вечно под дверями стоишь, — вырвалось у неё раздражённо.
Она шагнула назад, дверь захлопнулась, и ванная внезапно стала тесной — уже не из-за духоты.
Дима замялся, словно не знал, что сказать. Он стоял слишком близко, дышал часто, будто тоже чувствовал себя неважно.
Дмитрий не ответил сразу. Его взгляд, обычно насмешливый и лёгкий, сейчас был тяжёлым и сосредоточенным, не сводящимся с её лица.
Лера почувствовала, как её горячее дыхание смешивается с его, когда он наклонился ближе. Тонкая грань личного пространства была нарушена, и странное, болезненное напряжение внутри неё откликнулось на это.
Прежде чем Лера успела хоть что-то сказать, он подался вперёд. Не резко, не властно, а с какой-то мучительной, выверенной медлительностью, которая заставила её сердце сбиться с ритма.
Его губы сначала коснулись края её челюсти, лёгкое, вопросительное касание, от которого по её коже пробежал электрический разряд. Она не оттолкнула его. Не смогла. Её руки оцепенели, прижатые к бокам.
Он продолжил своё неторопливое движение, словно исследуя. Мягкие, горячие поцелуи начали медленно, шаг за шагом, спускаться вниз, к её шее.
Сначала — нежный "мостик" у мочки уха. Затем — влажное, дразнящее касание прямо под линией волос, где пульс отчаянно бился о кожу. Лера вздрогнула, а Дима лишь сильнее подался вперёд, прижимая её к двери всем телом, заполняя собой крошечное пространство.
Его поцелуи становились чуть настойчивее, покрывая нежную кожу за ухом, спускаясь к ключице. Лера невольно запрокинула голову, открывая ему доступ, и из её груди вырвался тихий, прерывистый стон. Ощущение было обжигающим и пьянящим, оно было полной противоположностью её внутренней ломоте и при этом идеально с ней сочеталось.
Дима нежно прикусил небольшую жилку на её шее, выбивая из неё ещё один вздох, и задержался там, вдыхая её запах, пока его руки, наконец, не нашли своё место: одна легла на её талию, притягивая ещё ближе, а другая скользнула вверх, зарываясь в её волосы, чтобы держать её голову в идеальном для него положении.
привет спите?