Любовь
Лера проснулась не сразу — сначала во сне появились какие-то глухие гудки, будто город застрял в ушах и не хотел отпускать. Звук повторился, настойчивее, грубее, и только тогда она с трудом приоткрыла глаза. Утро было серым и ленивым, таким, когда тело кажется тяжелее мыслей. Лера вздохнула, поёрзала, пытаясь найти удобное положение, и неловко стукнула локтем Диму.
Тот сразу что-то буркнул, резко сел на кровати, щурясь, словно мир его оскорбил.
— Иди открой, твой дом, — пробормотала Лера и тут же спряталась под одеяло, как в спасательный кокон.
— Разве не похуй, чей дом? — недовольно отозвался Дима. — Могла и ты открыть.
Звонки в дверь стали громче, резче, будто кто-то спорил с тишиной и явно проигрывал терпение. Дима цокнул языком, встал и кинул взгляд на комок одеяла. Подошёл резко, подхватил Леру на руки, словно это была не девушка, а часть утренней зарядки.
— Вставай.
— Да ну, Дима! Я в одних трусах, алло! — возмутилась она, судорожно вцепившись в одеяло.
— Ты в одеяле.
— А ты что, в трусах пойдёшь? — Лера высунула голову и посмотрела на него исподлобья.
Дима покачал головой.
— Да конечно.
— Больной, что ли? Надень штаны хотя бы!
Он будто не слышал. Вышел из комнаты, и только перед лестницей опустил Леру на пол. Она поправила одеяло и пошла за ним. В гостиной царил ночной беспорядок: на диване спали Серёжа и Юля, мирно, как будто звонок был частью сна. На столе — стаканы, рюмки, следы вчерашних разговоров. На полу, прислонившись к столу, стояла пачка чипсов, словно тоже устала и решила отдохнуть.
Дверь открылась — и в проёме появилась Габи. Она оглядела Диму с ног до головы, а Лера, заметив это, моментально толкнула его плечом и шагнула вперёд, стараясь не потерять одеяло.
— Gabi, what are you doing here?(Габи, ты чего тут?)
—I wanted to ask where my Valeria lives. (Хотела спросить, где моя Валерия обитает), — улыбнулась та. —And you're here! I actually came with a drink. (А ты тут! Я вообще-то с напитком.)
Она подняла бутылку домашнего алкогольного глинтвейна, от которого даже на расстоянии веяло пряным теплом.
— You're pregnant, aren't you?(Ты же беременна?) — вдруг вспомнила Лера и нахмурилась.
Габи сразу замялась, хмыкнула, отвела взгляд.
—Yes, I just really wanted to go home then. I thought I was going to die. That's why I blurted out what I blurted out. And why are you naked? (Да я просто хотела тогда домой очень. Я думала, умру. Поэтому ляпнула, что ляпнула. А ты че голая?)
Лера почувствовала, как к щекам мгновенно прилила горячая кровь. Лицо обожгло так сильно, что, казалось, от него можно было прикуривать. Пауза затянулась, становясь по-настоящему неловкой. В голове Леры со скоростью света проносились варианты ответов, один нелепее другого. Признаться честно, что Дима просто вытащил её из кровати в чем была? Нет, это звучало слишком интимно, слишком однозначно «послесексенно», а выставлять их личную жизнь на витрину перед Габи совсем не хотелось.
Вспомнив недавний разговор о нудистских пляжах и глядя на невозмутимый полуголый вид Димы, Лера вдруг нашла в себе силы для отчаянной импровизации. Она прищурилась, бросила на Диму короткий, многозначительный взгляд и снова повернулась к Габи, стараясь придать голосу максимум уверенности, хоть колени и подрагивали.
— I’ve become a nudist, just like Dima! (Я стала нудисткой, как Дима!) — выпалила она, натягивая на лицо самую безмятежную из своих улыбок. — But I'm still a bit shy, so I’m wearing a blanket for now... (Но я пока ещё стесняюсь, так что я в одеяле...)
Дима, который до этого момента стоял, расслабленно облокотившись о дверной косяк и лениво наблюдая за женской перепалкой, вдруг замер. Его глаза начали медленно расширяться, становясь размером с пятирублевые монеты. Он едва не поперхнулся воздухом. «Какой еще, нахрен, нудист? Лера, ты серьезно?» — читалось в его ошарашенном взгляде. Он ожидал чего угодно: жалоб на холод, шуток про ранний подъем, но точно не объявления себя адептом движения «назад к природе».
Габи, кажется, ответ вполне устроил — в её мире странности были нормой. Передав бутылку глинтвейна, она еще раз окинула парочку весёлым взглядом и, наконец, удалилась. Как только за гостьей закрылась дверь и Лера, выдохнув, заперла замок, тишина в квартире продержалась ровно три секунды.
Дима не выдержал. Он согнулся пополам, и из его груди вырвался такой громкий, утробный хохот, что, казалось, задрожали стекла.
— Семья нудистов, сука! — прохрипел он сквозь смех, вытирая выступившие слезы. — Лера, это гениально. Лучше ничего не могла придумать? Я теперь в её глазах главный извращенец района, который заставляет девушек ходить в простынях?
— А что я ей должна была сказать?! — Лера резко замолчала, слушая его заливистый хохот.
Она круто развернулась и, шурша своим «коконом», направилась на кухню. Поставив тяжелую бутылку с пряным напитком на каменную столешницу, она замерла, глядя в окно на серое небо. Смех Димы за спиной стал тише, переходя в добродушное ворчание. Лера резко обернулась, поймав его взгляд.
— А что, прям семья? — тихо спросила она, зацепившись за его случайную фразу.
Дима перестал улыбаться так широко. Он поджал губы, глядя на неё уже совсем по-другому — без тени иронии. Он медленно подошёл ближе, сокращая расстояние до минимума. Его рука, тёплая и большая, легла ей на спину, осторожно погладив ткань одеяла, а затем нашла открытый участок кожи на плече.
— Ну, семья, — подтвердил он, и на этот раз его улыбка была искренней, «во все зубы», освещая его лицо лучше всякого утреннего солнца.
Лера закусила губу, чувствуя, как внутри всё замирает от нежности.
— А я услышу сегодня целое признание? А, Дим? — поддразнила она, хотя в глазах блестела надежда.
Дима вздохнул, притянул её к себе за плечи и негромко, прямо ей в макушку, произнес:
— Люблю тебя, Валерия.
Лера счастливо зажмурилась и уткнулась лбом в его крепкую грудь, чувствуя размеренный стук его сердца. Она обняла его поверх одеяла, чувствуя себя самой защищенной в мире.
— И я тебя тоже люблю, — прошептала она.
— А-А-А-А! Господи! — вдруг раздался оглушительный писк со стороны гостиной.
Юля, которая только что разлепила веки и увидела эту идиллическую картину на кухне, буквально подпрыгнула на диване. Она начала яростно трясти за плечо спящего Серёжу, который от неожиданности едва не свалился на пол.
— Почему я всегда просыпаюсь в такие моменты охуенные?! — вопила Юля, сияя от восторга. — Серёжа, вставай, соня! Там любовь! Настоящая! Нудистская любовь!
Серёжа, моргая и пытаясь понять, где он находится, только промычал что-то нечленораздельное, пока Лера и Дима, синхронно вздохнув, прятали улыбки друг в друге. Утро окончательно перестало быть ленивым.
И когда Серёжа наконец вынырнул из-под подушки, приглаживая вставшие дыбом волосы, и посмотрел на обнимающуюся пару так, будто они только что объявили о контакте с внеземной цивилизацией.
— Слышь, нудист-предводитель, — хриплым спросонья голосом подал звук Серёжа, щурясь на Диму. — Ты хоть предупреждай в следующий раз. Я бы тоже какую-нибудь простыню нацепил. А то сижу тут в трениках, как лох, порчу вам эстетику первобытного общества.
— Тебе нельзя, — отрезала Юля, всё ещё сияя и судорожно ища телефон, чтобы запечатлеть момент. — У тебя харизма не та. Ты в простыне будешь похож не на свободного духом человека, а на привидение, которое объелось пельменей и не смогло улететь.
— Почему это? — оскорбился Серёжа. — У меня пузо от Мишлен,не от пельменей!
— Ой блять...Завались! — Юля повернулась к Лере и Диме. — Ребят, а у вас членские взносы в клубе большие? Или достаточно просто дверь открывать в чём мать родила?
— Да вход бесплатный, — хохотнул Дима, не выпуская Леру из объятий.
Это конец понимаете?Я много сил вбухала в этот фанфик. Честно,один из любимых и персонжаей я очень люблю! Особенно Лерку! Но! У меня новый будет в числах 25, можете накидать предположения на какую тему(фф с каем также) спойлер у меня два на варик мистика/дьяволы или фэнтези выбор за вами