Part 50
Мы вшестером сидели на улице, жарили на костре маршмэллоу, пили растворимый какао и разговаривали. Арс притащил несколько пледов — нам с Глебом достался один на двоих. Мы сидели плечом к плечу, накрывшись одним пледом и держась за руки.
На небе сияли звенящие звезды, а вдалеке сияли огни ночного города, из которого мы вырвались. Воздух был наполнен прохладой, и уютно трещал костер. Его тепло согревало нас, а отсветы освещали лица. Этот вечер был не просто волшебным — он был по-настоящему счастливым. И, целуя Глеба в горячие губы, я мечтала сохранить этот вечер в душе навсегда.
Все ушли спать, а у костра остались только мы вдвоем. Я и он. И миллион звезд над нами.
— Звезды такие яркие, — тихо сказала я, глядя в небо. — Особенно эта, над домом.
— Это не звезда. Это Юпитер. А вон там южнее Сатурн, видишь? — указал на одну из самых ярких точек на небе кудрявый.
— Серьезно? — не поверила я.
— Да.
— Я и не знала, что планеты могут быть такими яркими. А как ты понял?
— Знаю положение. Юпитер в противостоянии с Солнцем. К тому же планеты не мерцают, в отличие от звезд.
— А я ведь говорила, что ты умный, — улыбнулась я и забралась к нему на колени, свесив ноги и обхватив рукой плечи. Тепло и удобно.
Мы долго сидели около костра. Обнимались, смотрели на звезды, рассказывали друг другу вещи, о которых раньше молчали.
— Ты ведь больше не участвуешь в гонках, Дождик? — спросила я. Несколько раз мы затрагивали этот вопрос, и, честно говоря, мне не хотелось, чтобы Глеб занимался такими вещами. Слишком опасно. Да и полиция поймать может, как сына Леши.
— Нет, — ответил он. — Почему спрашиваешь?
— Беспокоюсь за тебя, — призналась я. — Ты же у меня немного псих. За тобой нужен глаз да глаз.
Я ущипнула его за щеку, парень поморщился. Но я не могла себя сдерживать — слишком уж милым он был!
— Вдруг тебя арестуют, — вздохнула я. — Снова в колонию попадешь.
Он вдруг весело засмеялся.
— В какую еще колонию?
— Воспитательную, — озадаченно ответила я, не понимая, почему в его глазах пляшут дьяволята.
— С чего ты взяла, что я там был? — приподнял бровь Дождь.
— Ну, мне сказали... — Смутилась я.
— Кто?
— Девочки.
— Это слухи. Не верь им, — улыбнулся брюнет.
— Правда? — обрадовалась я. — А я думала, тебя посадили.. Все хотела спросить, за что..
Он расхохотался еще громче.
— Слушай, я не такой уж и отбитый.
— Знаю.. — Я вздохнула и положила голову ему на плечо.
— Верь мне, а не слухам. Хорошо? — попросил парень и поцеловал меня в макушку.
— Хорошо... А ты научишь меня водить? — пристала я.
— Нет, — спокойно отозвался он.
— Это еще почему?! — Моему возмущению не было предела.
— Я тоже за тебя беспокоюсь. Вдруг не справишься с управлением? Я сам буду тебя катать.
Его слова тотчас успокоили меня, и я звонко рассмеялась. Приятно было чувствовать себя нужной.
— А расскажи мне о своих татуировках. Когда ты их сделал? — продолжала я.
Его тату всегда меня интриговали — ими было забито почти все тело. И он стал мне рассказывать о каждой из них. Я слушала его внимательно, наслаждаясь спокойным голосом парня. Разговор об этом затянулся минут на двадцать, а когда кудрявый закончил рассказывать, я задала другой вопрос, для поддержания долгого диалога:
— У тебя много девушек было, да? — осторожно спросила я.
— Достаточно.
— А особенные? Особенные были? Ты когда-нибудь влюблялся? — спросила я, гладя парня по темным волосам. Прикосновения стали зависимостью.
— Может быть, — пожал он плечами.
Про любовь ему было сложно говорить. Писать — гораздо проще. Он будто стеснялся ее.
— Расскажи про свою первую любовь! — потребовала я. — Какой она была? Это было взаимно? Вы встречались?
На его лицо набежала тень, но парень все-таки рассказал:
— Мне было лет тринадцать, что ли. Познакомились около магазина, я помог ей, затем проводил ее до дома. Взял телефон. Написал ей. Мы стали общаться. Я предложил ей стать моей девушкой. Даже смешно вспоминать.
— Какой она была, Дождик? — спросила я с любопытством, за которым скрывалась ревность.
— Красивой, — просто ответил он, и его губы тронула полуулыбка.
— Подробнее!
— Очень милая. Творческая. Писала стихи, танцевала, пела. Я называл ее ангелом, — вырвалось у него.
Я едва не заскрежетала зубами. Почему Дождь так тепло говорит об этой девице?! Может быть, до сих пор вспоминает? Говорят, первая любовь — самая сильная.
— Значит, вы были влюблены друг в друга.
— Да, наверное.
Я слезла с его колен, села на раскладную табуретку рядом и стала жарить маршмэллоу над огнем.
— И что не так? — насмешливо спросил парень.
— Все так, — хмыкнула я.
Ангел, надо же! Я даже представить не могу, чтобы он кого-то так сладко называл! В какую сторону презрительно сплюнуть?!
— Давай, расскажи, почему ты обиделась. Потому что я рассказал про эту девчонку? Но вообще-то, это ты попросила рассказать про нее, — спокойно сказал Глеб.
Конечно, он был прав. Но мне все равно не хотелось быть хуже его первой любви, которую он называл ангелом. Я надулась.
— Мне не нравится, что она лучше, чем я, — мой тихий голос заставил кудрявого удивленно взглянуть на меня.
— Я это говорил?
— Нет, но...
— Не придумывай того, чего нет, Даяна. Вы, девушки, хорошо это делаете. Но не нужно. Она действительно была особенной для меня. Мне казалось, я нашел родственную душу. Я только переехал сюда, мне было одиноко и все такое. А тут она. Добрая, нежная, творческая. Не похожая на тех девчонок, которых я видел раньше у себя на районе. Я был мелким, тупым и думал, что это навсегда. — Дождь хрипло рассмеялся. — Но мы встречались недолго. Ее папаша запретил мне приближаться к ней. Даже вмазал, когда я к ней пришел. Сказал, что его дочери не место рядом с отбросом. И, наверное, промыл ей мозги. Она написала, что нам не по пути, и заблокировала меня всюду. И еще... Я все хотел сказать одну вещь, но не знал, как.
— Какую?
— Твой отчим — ее отец, — вдруг выдал Глеб, и от удивления я едва не уронила маршмеллоу в костер.
— Что? — потрясенно переспросила я. — Повтори?..
— Твой тупой отчим не любит меня, потому что я подкатывал к его дочери, — сердито сказал Дождь. — Я не сразу его узнал. А вот он меня — сразу. Урод. Сейчас бы он только попробовал ударить. Я бы его разорвал, падлу.
Я захлопала глазами, все еще не веря в слова Глеба. Выходит, дочь Леши, та, которую он не пустил в квартиру, была первой любовью моего парня? И он запретил им общаться?
— В это сложно поверить, — наконец, произнесла я, едва отойдя от шока. А маршмэллоу все-таки уронила.
— Самому смешно, — фыркнул брюнет.
— Когда я закончу универ и свалю из его дома, он узнает, что мы встречаемся, — пообещала я. — Пусть облысеет от злости.
— Ты ведь хочешь вернуться к свой родной город? — спросил парень.
— Да... А ты?.. Что хочешь делать ты? — с замиранием сердца спросила я, подумав вдруг, что не перенесу разлуку с ним. Что мне тогда делать? Как поступить? Это будет мучительный выбор..
— Хочешь, я поеду с тобой? — вдруг спросил Глеб, и сердце радостно екнуло. Что он сказал? Поедет со мной?..
— Ты серьезно? — прошептала я.
— Да. Хочешь — уеду с тобой.
— Хочу. Очень.
Не выдержав, я подошла к кудрявому, все так же сидящему у костра, и он обнял меня за талию, прижимаясь щекой к животу. Сразу стало теплее.
Дождь снова усадил меня к себе на колени. В его глазах сияли отсветы от костра, а сам он был спокойным и уверенным. Будто вдруг нашел равновесие внутри себя.
— Значит, я лучше, чем она? — лукаво спросила я, едва ли не мурлыкая от удовольствия находиться рядом с тем, кто был мне так дорог.
— Лучше, — ответил кудрявый.
«Скажи, что любишь меня», — подумала я про себя. Про любовь не говорили ни я, ни он. Глеб в самом начале сказали лишь, что сохнет по мне. Запал. А я ему говорила, что он мне нравится.
Оказывается, говорить о любви было тяжело.
Вместо того, чтобы сказать те самые слова, которые я так мечтала услышать, парень осторожно коснулся моих губ, заставляя их приоткрыться. Провел по ним кончиками пальцев, будто играя со мной. Склонился и поцеловал, заставляя забыть обо всем на свете.
Ласково. Так ласково, что сердце дрожало и было готово разбиться.
Мы целовались, растворяясь друг в друге, а рядом взлетали искры костра. Вдалеке слышался уютный стук колес поезда.
Мы оторвались друг от друга, а потом обнимались, и я шептала парню слова о том, какой он у меня хороший. Не знаю, верил ли он, но срывал поцелуй за поцелуем.
Не уверена, что смогу отпустить этого человека. Своего человека. Родного, близкого, дорогого. Мы лишь в самом начале пути, но я уверена, что впереди будет много всего прекрасного. И я точно знаю, что любовь меняет.
Мы не стали долго сидеть, пошли в дом и включили комедию, под нее я незаметно уснула в объятиях кудрявого. Проснулась я уже в своей комнате, лежа спина к спине с Миланой. Мы обе были укрыты теплым одеялом — одним на двоих.
Наверное, на кровать меня принес Глеб. Слабо улыбнувшись этой мысли, я снова провалилась в сон.
Мои тг каналы:
Основа: bfwwff_26
Канал с Глебом, где я публикую свои эдиты и буду уведомлять вас о выходе новых глав: soulsofme_gleb.