Part 34
Глеб смотрел на то, как Даяна запрыгивает в тачку своего дружка, и злился. Взгляд исподлобья. Рука в кармане сжата в кулак. На челюстях — желваки. Какого вообще хрена, а?
Девчонка сказала ему, что ей нужно к репетитору, а сама укатила с другим. Это вообще нормально? Он ей так противен?
Дождь усмехнулся, провожая машину взглядом.
Конечно. Он же не такой, как этот ее хороший мальчик. Не умеет быть милым и ласковым, не дарит подарки, не говорит чушь про чувства. Таких, как он, считают дном. Гопник, офник, ауешник — его по-разному называли, и Глебу было плевать. А сейчас почему-то взбесился.
— Что, тебя кинули? — с деланным сочувствием спросил Макс, хлопнув друга по плечу. Он все видел.
— Иди на хуй , — огрызнулся Глеб.
— Да ладно тебе, чел, — миролюбиво сказал Макс. — Давай найдем этого типа и поговорим с ним. Пусть по-братски поможет, оставит Остапенко в покое и все дела.
— Ты долбаеб? — внимательно посмотрел на него темноглазый. Идея, так-то, неплохая, но звучит стремно. Как будто бы он сам ее добиться не может.
— Я? — хмыкнул Макс и коснулся двумя пальцами виска. — Это ты не в себе, приятель. Заставил девчонку притворяться своей подружкой.
— Ты сам мне это посоветовал! — взорвался кудрявый.
— Я пошутил, — потупил глаза в землю друг, с трудом скрывая улыбочку.
— Ты же говорил, что имел в виду другое, — вспомнил Глеб.
Тот захохотал в ответ.
— Ну ты и дебил, — заявил Макс.
— На себя посмотри, —
— Не зря мать говорит, что нет никого хуже ревнующего мужика, — выдал друг.
— Я не ревную! — глухо сказал Дождь, вновь вспоминая, как радостно улыбалась Даяна тому, кто сидел в тачке. Ему она так не улыбалась.
— Чел, уж мне то можешь не врать, — покровительственно сказал Макс. — Ты же поплыл от новенькой. Смотришь на нее и слюной капаешь. Кстати, у вас что-нибудь было? Как она тебе?
Глеб даже отвечать ничего не стал, но так посмотрел на друга, что тот моментально все понял. Обсуждать Остапенко тот не будет. На лице Игнатенко появилась противная улыбочка, и Дождь с недовольством понял — друг решил, что он не просто поплыл от зеленоглазой. Он в нее втюрился.
— Ладно, Глебас, не сердись, пошли лучше шавуху купим, — предложил Макс и мотнул головой в сторону павильона. — Мать говорит, что хуже ревнующего мужика только голодный.
Он заржал и первым понесся в сторону павильона с шаурмой. Сделали заказ, дождались его и уселись за стойку у окна.
Максу на телефон пришло новое сообщение, и он довольно заулыбался.
— Чего лыбишься? — спросил Глеб.
— Краснова пишет, — с полным ртом ответил друг. — Говорит, с каким предметом помочь на завтра.
Не сдержавшись, парень захохотал — да так, что крошки полетели прямо на татуированного.
— Аккуратнее, придурок!
— Это просто вынос мозга, чел! — не переставал смеяться Макс. — Она, наверное, хочет, чтобы меня из универа выперли!
Он так смеялся, что даже закашлялся. А откашлявшись, записал Милане голосовое сообщение:
— Нет, спасибо, зайка. Я как-нибудь обойдусь без твоей помощи. Хочется получить диплом.
Голос у него при этом стал другим — взрослым, нахальным, глубоким. Будто он его из груди выдавливал.
— Зачем ты так басишь? — хмыкнул Глеб.
— Чтобы она слушала мой голос и думала, какой я офигенный.
— Она тебе нравится?
— Краснова? — задумался Макс. — Фиг знает. Может быть. Хорошенькая. Забавная. Пообщаться можно. На свиданку ее, что ли, пригласить? Точно!
Недолго думая, он записал новое голосовое:
— Пойдем в субботу вечером в кино?
Дождю всегда нравилось, что друг если что-то решает, так сразу и делает. Быстро берет быка за рога. Не думая.
Милана тоже ответила голосовым:
— Пойдем, на какое?
— На какое скажешь.
Они на удивление быстро договорились, где и во сколько встретятся.
— Спроси у нее про Остапенко , — велел Глеб. — С кем она уехала?
— Сейчас, — кивнул Макс и нажал на кнопку записи: — Тут Дождб спрашивает, что с Остапенко? С кем она..
Сказать полностью он не успел — Дождь выхватил телефон из его рук и отменил запись.
— Ты еблан? — злобно уставился он на друга. — Зачем про меня сказал?
— Ты же спросил! — возмутился Макс.
— Но ты мог меня упоминать!
— И Краснова бы решила, что это я интересуюсь ее подружкой, — хмыкнул Макс. — Класс, спасибо тебе, братан. Если ты не заметил, я с ней замутить пытаюсь. Ладно, щас попытаюсь аккуратно узнать.
Впрочем, ничего узнать не вышло — Милана сказала, что ничего не знает.
Не знает, как же. Девчонки всегда друг дружку покрывают.
Поев, друзья распрощались. Максу нужно было забрать сестру и отвести домой. А Глебу — покормить Арбуза.
Настроение у него было фиговым. Все бесило — люди, животные, погода. Он не мог перестать думать о девушке, которая свалила куда-то с другим.
А он ведь ее на свидание хотел повести. Настоящее, не такое, как вчера, когда она от страха заплакала и обнимала его так, что сердце обрывалось. Глеб до сих пор чувствовал за собой вину. Как можно быть таким дебилом, чтобы довести девчонку до слез? Ту, которая беспокоилась за него. Ту, которая называла его по имени.
Он до сих пор помнил ее голос. И как каждая мышца в теле одеревенела от того, что Даяна заплакала, потому что испугалась.
Не его, а за него.
Впервые за много-много лет кто-то за него испугался.
Вспоминая, как зеленоглазая улыбается другому, Глеб взъерошил волосы. Наверное, он придумал себе все это. Зачем такой, как он, нужен такой, как она? Наверное, поэтому она сегодня с ним так холодна. Потому что поняла, какой он на самом деле.
Подул ветер — да такой, что деревья стали гнуться. И Глеб натянул на голову капюшон худи, который торчал из-под кожаной куртки. Было холодно. Ветер пробирался под одежду, но Дождь не уходил. Ждал Даяну.
Все-таки он дождался ее. В половину пятого она действительно вернулась домой. Но уже не на машине, а пешком, и ее провожал тот самый тип, с которым они целовались. Мажор. Он выглядел, как старшеклассник из американских фильмов — высокий красавчик в модных шмотках и колечком в носу. Улыбался так широко, что светил всеми зубами. И вел себя так, будто бы девушка принадлежала ему.
Они шли по дороге, разговаривались и смеялись. И выглядели, как парочка. Хороший мальчик плюс хорошая девочка — равно любовь.
Мажор вдруг схватил зеленоглазую и закружил ее, а она взвизгнула и стала смеяться.
От злости у Глеба внутри что-то порвалось. Мышцы в руках натянулись, как нити. В солнечном сплетении что-то свело.
Какого. Черта. Он. Себе. Позволяет?
Это его девушка.
Не понимая, что делает, Дождь крепко сжал кулаки и направился к ним, не сводя глаз.
Парень поставил Даяну на место, и она в шутку ударила его кулачком по плечу. Обычный жест, дружелюбный, ничего такого. Но он добил Глеба. Она ведь так же и с ним делала!
Чувствуя, как злость выжигает его изнутри, Глеб перегородил им дорогу. Встал, широко расставив ноги и с насмешкой глядя на них.
Глаза Даяны стали большими — кажется, она испугалась. Но сразу же взяла себя в руки и вздернула носик. А вот мажор непонимающе уставился на кудрявого.
— Что надо? — спросил он. — Если закурить, то не курю.
Наверное, принял его за местного гопника.
Дождь медленно снял с себя капюшон и позволил ухмыльнуться.
— Ты кто такой? — спросил он.
— А ты?
— Я первый спросил.
Мажор вдруг недобро прищурился. Его лицо стало каменным. В глазах появилась ярость. Он выглядел так, будто готов был напасть. Но Дождь уже успел оценить его, как противника. Высокий, с неплохим разворотом плеч, наверняка сильный. Может быть, даже качается. Но драться явно не умеет — такие, как он, никогда по-настоящему не дрались. Жестко. С ненавистью.
Так, чтобы до металлического вкуса во рту, сбитых костяшек, крови на асфальте. Когда несколько человек на одного. А все, что ты можешь — закрывать голову и молча сносить побои, потому что знаешь — не выстоишь.
Дождь с трудом отогнал старые воспоминания и улыбнулся придурку, который вдруг стал, загородив спиной Даяну. Будто боялся, что он, Дождь, сможет ей навредить.
— Еще раз. Кто ты такой? — с деланным спокойствием спросил кудрявый.
— Я должен отвечать на твои вопросы?
— Если я спрашиваю — должен.
— Пошел ты, — огрызнулся мажор. Он взял молчащую Даяну за руку и попытался уйти, однако Дождь не позволил ему этого сделать — они толкнулись плечами.
— Ты нарываешься, — все так же спокойно предупредил Дождь мажора. — Ответь по-хорошему, пока я тебя землю жрать не заставил.
— Ты что-то попутал, чувак, — не испугался мажор и криво улыбнулся. — Не пойму, ты бабло отработать хочешь? Решил, что можешь меня развести? Да не вопрос. Если нуждаешься — бери. Я щедрый.
Мажор вытащил из кармана крупную купюру и вложил ее в нагрудный карман кожаной куртки, в которую был одет Глеб. Еще и по плечу похлопал.
— Артем, — прошептала Даяна. — Ты зачем так?..
Дождь спокойно стерпел это оскорбление — знал, что через пару минут мажор будет просить его о пощаде. Как только он ему вмажет несколько раз, пустит кровь и уронит на землю, поставив ботинок на голову.
Дождь шагнул к противнику, не отрывая от его лица взгляд. Перед дракой противника нужно запугать. Поставить на место, дав понять, что он слабый. У татуированного это всегда отлично получалось. Его боялись не только из-за физической силы. Но и из-за того, что он умел нагибать морально. Подрывать чужой дух. Как и у отца, у него была тяжелая энергетика, которую не каждый мог перенести.
— Поговорим как мужик с мужиком? — спросил Дождь с сумасшедшей улыбкой.
— Поговорим, — кивнул мажор.
— Перестаньте! — выкрикнула Даяна. — С ума сошли?
— У тебя все еще есть шанс съебать, — хрипло продолжал Дождь. — Иначе будет очень больно.
Мажор не отступал. Стоял напротив, будто был готов к нападению.
— Сам съеби.
Перед глазами Дождя застыла алая пелена, цвета померкли, звуки стали глухими, а сердце стучало так громко, что его стук отдавался в ушах. Так всегда бывало перед драками. Мышцы напряглись — тело готово было ринуться в бой.
Он ему эту купюру в пасть засунет вместе с землей.
Еще мгновение, и они бы сцепились. Но Даяна помешала этому. Она вдруг вклинилась между ними и расставила руки. И Дождь, и мажор сделали шаг назад. Пелена с глаз спала.
— Пожалуйста! Хватит! — закричала зеленоглазая. — Вы оба ужасно себя ведете!
Глеб ухмыльнулся. Она встала спиной к своему дружку, будто защищала его от него. Девочка понимает, кто из них сильнее. Умница.
— Разве ты не должна защищать меня, малыш? — ласково спросил он.
— С чего это вдруг? — нервно фыркнула девушка и одарила его возмущенным взглядом. Ей не понравилось, что он называет ее малыш. Ну еще бы. Ему бы тоже не понравилось.
На его лице появилась чеширская улыбка.
— Я твой парень. Логично защищать своего парня. А ты защищаешь другого. Как я должен это воспринимать?
Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но Даяна не позволила сделать этого. Схватила его за запястье и опустила его.
— Хватит, — прошипела она.
— В смысле — парень? — спросил мажор, прожигая Дождя ненавистным взглядом. — Даяна, что происходит?
— Да, скажи ему, что происходит, — рассмеялся Дождь. — Твой дружок должен знать.
Девушка прикусила губу.
— Понимаешь, Артем, — неуверенно начала она. — Это действительно мой... парень.
— Еще раз? — недоверчиво переспросил мажор.
— Мы встречаемся, — вздохнула Даяна, и Викторов в подтверждении этого обнял ее за плечи. Настроение у него повышалось все сильнее. А вот зеленоглазая злилась.
— Что? Ты встречаешься с ним? — не поверил мажор. — С этим неадекватом?
— Ты полегче, чувак, — лениво предупредил его Дождь. — Второй раз тебе не повезет. Даже она тебя защитить не сможет.
Но мажор делал вид, что не обращает на него внимания.
— Даяна, я ничего не понимаю! Когда ты успела найти себе парня? — потрясенно воскликнул он.
— Да вот, на днях, — пробормотала она. — Мы учимся вместе.
— Почему он? — вдруг спросил мажор.
— Очевидно потому, что она от меня без ума, — заявил Дождь, еще крепче обнимая темноволосую.
— Отстань! — оттолкнула она его и извиняющимся тоном обратилась к мажору: — Артем, извини, что я не сказала тебе об этом...
— Да ты и не должна была, — пожал тот плечами.
— Просто вышло все так... некрасиво. — Даяна кинула злобный взгляд на Викторова, и он развязно подмигнул ей в ответ.
— Ладно, я тогда пойду, — решил мажор. — Но если что — звони мне. Хорошо?
— Хорошо...
— И будь с ним осторожна. А ты... — Мажор опалил кудрявого ненавистным взглядом — таким, будто он у него девочку увел.
— Что я?
— А ты помни — за Даяну есть, кому постоять.
— За Даяну постоять я сам могу. Ты лучше найди того, кто за тебя постоит, чел, — лениво посоветовал ему Дождь. — Во второй раз я тебя так просто не отпущу. Ходи с оглядкой.
— А ты — в задницу, — огрызнулся мажор. Дождь дернулся было, чтобы вмазать ему хотя бы на прощание, но Даяна схватила его за пояс, и ничего не вышло. Тогда он вытащил деньги из нагрудного кармана и бросил к ногам мажора. Пусть подбирает. Но тот будто не заметил. Типа гордый. А гордых бьют чаще.
— Пока, Дая. Я тебе напишу, — сказал мажор.
— Пока, Тем, — грустно ответила она. — Извини, что все так вышло...
Он улыбнулся ей и, сунув руки в карманы джинсов, наконец, свалил. Дождь и Даяна остались вместе.
***
Артем ушел. А я стояла напротив Глеба, с трудом вырвавшись из его объятий и сама не замечала, как топаю одной ногой.
У меня внутри было столько возмущения, что я даже говорить нормально не могла. Викторов — настоящий придурок, устроил целое представление! А ведь Артем просто проводил меня до дома! Просто. Проводил. Домой.
Я ни о чем его не просила. Ни о том, чтобы забрать меня из универа, ни о том, чтобы проводить после репетитора домой. Да, мы договаривались встретиться сегодня после занятия по обществу, однако Викторов решил, что после репетитора я должна, наконец, начать ему прислуживать. Я хотела написать об этом Артему по пути к репетитору, однако он зачем-то приехал. И сказал, что подождет, пока занятие закончится, чтобы мы могли погулять. А я честно сказала ему, что буду занята. Про Глеба не говорила, конечно — зачем Теме знать, что у меня есть ненастоящий парень? Просто сказала, что появились важные дела. Тогда Артем и решил, что проводит меня до дома, а встретимся мы в другой раз. Пришлось согласиться. Я же не думала, что у Викторова хватит в голове серого вещества, чтобы начать приставать к Артему!
Как же я была зла.. Так неудобно вышло перед другом! Представляю, что он испытал, когда перед нами появился этот идиот одноклеточный. Он смотрел так, будто готов был нас обоих сожрать на месте.
Я несколько раз вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться.
— Ну и что это за мистер американ бой? — расслабленным голосом спросил Глеб, чувствуя себя хозяином положения.
— Ты с ума сошел? — задохнулась от возмущения я. — Какого фига творишь! Это мой друг! Ты на него наехал! Нагрубил! Вел себя, как полный идиот! Как бандюган!
Улыбка сползла с лица Глеба.
— Сама виновата, — жестко ответил он. — Сказала, что поедешь к репетитору, а сама с этим хреном тусовалась.
— Он меня подвез до репетитора! — выдохнула я — Викторов! Перестань себя так вести!
— Мы договорились, что будем играть пару. А ты пришла с каким-то мажором, — прошипел Глеб.
— Почему это тебе можно целоваться с кем-то, а я даже встретиться не могу?! — закричала я.
Он очень внимательно на меня посмотрел.
— Что-что?
— Ты своих девок можешь при всех целовать! И это нормально! Хотя кто знает, что вы там еще делали! А я просто шла рядом с другом. Просто шла рядом! И ты устроил истерику!
— А теперь подробнее, зеленоглазая, — каким-то другим, спокойным голосом сказал он.
— О чем?
— О том, что я там с другими девушками делаю.
— Ой, я все знаю, — рассердилась я. — Не разыгрывай передо мной невинность.
Ненавижу ложь. Но еще больше — когда выкручиваются.
— Что ты знаешь?
— Что ты целовался со своей бывшей. Вика или как ее там? Мне, конечно, все равно, что вы там делали. Но ты прав — если мы типа встречаемся, давай сохранять хотя бы видимость этого.
— Даяна, что ты несешь? — странным голосом спросил Глеб. — Вчера я работал. Заказ был срочный.
— Видела я, как ты работал! — фыркнула я. — У меня и доказательства есть.
— Какие?
Я вытащила телефон, открыла скрины, которая прислала Милана и показала Глебу.
— Вот, любуйся. Как вы только не проглотили друг друга? Такая страсть...
— Надо в зал начать ходить, — заявил он неожиданно. Я опешила.
— Чего?
— В зал, говорю, надо начать ходить. Форму теряю. И да, фотки старые, июньские. Это день рождения Арса. Фиг знает, зачем он выложил.
Я застыла на месте, не зная, что сказать. Так это я зря злилась, получается? Как неловко-то...
— Но... Но Вика подходила ко мне сегодня и сказала, что вы вместе и все такое, — сказала я растерянно.
Глеб поднял бровь.
— Чего? С кем вместе?
— Ну, с Викой...
— Она к тебе приставала? Вот стерва, достала, — поморщился он. — Неадекватная. Я с ней поговорю, не переживай.
— Хорошо, — еще больше растерялась я. От былых эмоций не осталось ни следа. Только усталость.
— Значит, ты меня ревнуешь? — мягко спросил Глеб. Его голос казался бархатным, и, слушая его, хотелось улыбаться.
Что за наваждение? Я тряхнула головой, прогоняя его.
— Не ревную, конечно, — фыркнула я. — С чего взял?
— Вижу. Тебя поцеловать, чтобы ты окончательно успокоилась? — насмешливо спросил он — его ладонь все-таки оказалась на моем лице, и большой палец скользнул по губам.
Я вдруг почувствовала жар и сглотнула, глядя в его лицо.
— Не надо, — ответила я, хотя на самом деле... На самом деле я очень хотела этого.