Я разобью твое сердце

— Остап Дамбарович! — воскликнул ректор. — А мы вас ждали! Проходите, пожалуйста!
— Что происходит? — спросил Старик и обвел присутствующих неприятным колючим взглядом.
Ректор поспешил вскочить и поздороваться с ним за руку, после чего усадил в собственное кресло. Попутно еще и извинялся за беспокойство.
— У вас есть десять минут. Что он сделал? — спросил Старик, не глядя на Сына. Будто не замечал его. Будто был чужим человеком.
— Понимаете, Остап Дамбарович, произошел конфликт, в ходе которого... — Начала было СВ, но Старик прервал ее:
— Я спросил — что он ему сделал? Сломал нос? Ребра? Руку? Дайте четкий ответ. От этого будет зависеть размер компенсации.
— Что?! — выкрикнула, наконец, Надежда Эдуардовна. — Какой компенсации? Да вы с ума сошли, господин хороший?! Ваш раздолбай избил моего сына! На глазах у одногруппников! Унизил, запугал! А вы мне про компенсацию говорите! Да его отчислить надо! И на учет в полицию!
— Мам, — попытался что-то сказать Скворцов, но женщина не дала ему возможности открыть рот.
— Я требую, чтобы вашего сына отчислили из универа! Извините, конечно, но таким бандитам, как он, тут не место. И поверьте, для этого я сделаю все. А возможности у меня не маленькие! Я работаю в министерстве образования!
Завучи попытались успокоить ее, но получалось плохо.
— Еще раз — что он сделал?
— Ударил одногруппникапо лицу, — со вздохом ответил ректор. — Слава богу, ничего не сломал.
— Вот как. Просто ударил по лицу. И из-за этого вы решили, что можете вызвать меня? — хмуро спросил Старик. — Вы в курсе, сколько стоит мое время?
— Просто? — взвилась мать НЭ. — Просто?! Да у него кровь носом текла, остановить не могли, уже скорую хотели вызвать! И посмотрите, как мальчик напуган! Ваш сыночек его запугал! Такой же бандит, как вы! Яблочко от яблони недалеко падает!
— Рот закрой, — велел ей Старик.
Глебу стало смешно. Забавно, они говорят одними и теми же фразами.
— Что? Да как вы смеете! Кто вы вообще такой?! — заорала Скворцова, вскочив и вытаращив глаза. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали.
— Поставьте ее в известность, кто я такой, — кивнул ректору Старик. А тот перевел умоляющий взгляд на притихших завучей.
— Это Дамба-Хуурак Остап Дамбарович, успокойтесь пожалуйста, — склонились к НЭ вторая завуч. И до той вдруг дошло, кто перед ней.
— Тот самый? — в ужасе переспросила женщина.
— Тот самый.
Мать Скворцова вдруг затихла. Подобралась, нацепила на лицо улыбочку, а глаза бегали из стороны в сторону.
Викторов с презрением глянул на нее. Надо же. Как услышала имя Старика, так сразу сдулась. С ним никто не хочет связываться. Боятся.
Ректор при участии СВ рассказали Старику о том, что произошло в раздевалке. А тот внимательно слушал и время от времени поглядывал на наручные часы. Сына он игнорировал.
— Сколько? — задал он единственный вопрос матери Скворцова, когда ректор закончил.
— Что? — вздрогнула та.
— Компенсация. Сколько хотите?
Ее глаза снова забегали из стороны в сторону. Глеб подумал — наверное, теперь захочет побольше вытянуть.
Наверное, жалеет, что он сыночку нос не сломал. Так бы сумма была еще внушительнее.
— Понимаете... Дело в том... Мой бедный сын пострадал не столько физически, сколько психологически, — залепетала та. — Он очень хороший мальчик. Всегда помогает мне и окружающим. И мухи не обидит. Добрый и светлый ребенок. И тут такая ужасная ситуация...
— Ложь, — вдруг раздался девичий голос.
Викторова будто молнией насквозь пронзила — из-за двери выглядывала Даяна. Она была бледной, но подбородок держала прямо. И взгляд не отводила.
«Уйди, идиотка!» — хотелось прокричать ему, но он молчал. Смотрел и молчал. И сердце частило, как бешенное.
— Выйди, Остапенко! — рассердилась СВ. — Видишь, мы заняты!

— Даяна, давай позднее поговорим, — вмешалась Мария Евгеньевна, но уходить Даяна не собиралась.
— Это ложь, — повторила она. — Ваш сын не такой уж и хороший!
Глеб не мог оторвать от нее взгляда. Да что она делает-то? Какого черта влезает? Себе же навредит, идиотка!
— Кто ты вообще такая?! — опять заорала мать Скворцова. Брюнет едва сдержался, чтобы снова не заткнуть ее.
— Уберите ее, — велел ректор растерянной секретарше, которая выглядывала из-за спины Даяны. Видимо, она не смогла остановить ее.
— Пусть говорит, — вдруг велел Старик. Ей разрешили зайти в кабинет и встать напротив стола ректора.
Кажется, ей было страшно. Она была одета в спортивный костюм и сжимала в руках телефон.Глеб видел, как зеленоглазая напряжена. Как выступает на тонкой девичьей шее вена.
Он в любое мгновение готов был сорваться с места, схватить ее и утащить отсюда, но девушка поймала его взгляд и едва заметно покачала головой. Будто все поняла и говорила: «Нет, не надо».
— У вас есть несколько минут, — кивнул ректор.
— Меня зовут Даяна Остапенко, и я одногруппница Викторова и Скворцова. — Голос девушки подрагивал, но она старалась держаться уверенно. — Дело в том, что Глеб вступился за меня.

Проклятая нежность снова окутала его, будто паутина. Дождь смотрел на девушку и чувствовал, как хочет коснуться ее. Просто взять за руку, чтобы почувствовать тепло ее пальцев. Вдохнуть ее солнечный аромат. Зарыться носом в волосы. Обнять.
— Что? — непонимающе переспросил ректор. — Вступился?
— Да, — тряхнула головой темноволосая. — Глеб вступился. Потому что Скворцов обижал меня. Оскорблял, обливал водой из грязного ведра, толкал.
— Мой сын не такой! — заголосила мать Никиты. — Это наглая ложь! Клевета!
Даяна сняла спортивную кофту, оставшись в одной футболке. На одной ее руке были видны глубокие ссадины.
Наступила тишина. Все смотрели на нее с удивлением, изумлением, даже с ужасом. И только Глеб — с улыбкой.
— Скворцов толкнул меня на пол, и я сильно поцарапалась, — продолжала девушка.
— Хватит врать! — Лицо НЭ пошло пятнами. — Мой сын не такой! Он добрый и честный мальчик, которого пытаются оклеветать! Это заговор!
— Я не вру. У меня есть видео, как ваш сын делает это, — тихо сказала девушка, и нежность сменилась яростью — той, которая жила в сердце татуированного с того самого момента, как в раздевалке он увидел это видео. А потом пришел Скворцов, и он просто перестал себя контролировать.
— А почему Викторов тебя защищал? — спросила инспектор.
— Потому что... — Даяна запнулась, прикусила губу, а затем подняла на Глеба взгляд и четко сказала: — Потому что он мой парень. Глеб сказал, что не потерпит подобного. Но вы не думайте, я не поддерживаю насильственные методы! Я против этого. Но Глеб не смог сдержаться. Наверное, он был очень расстроен.
— Покажите, пожалуйста, видео? — попросил ректор, и Даяна, кивнув, подошла к нему и протянула телефон.
Пока взрослые смотрели видео, заленоглазая стояла в стороне, и на нее из окна падали лучи солнца, что выглянуло из-за туч. Кудрявый не мог оторвать от нее взгляд. Какая красивая. И смешная.
Сам не зная, зачем, он подошел к ней и взял за руку. От простого прикосновения стало спокойно.
— Ты что делаешь? — тихо спросил он.
— Спасаю нас, — прошептала она, и тот с трудом подавил желание поправить ее волосы, упавшие на лицо.
Почему даже сейчас она такая красивая?
— Скажи, что это неправда, — прошептала мать Скворцова, глядя на сына.
— Это просто шутка была, — пробубнил тот.
— Шутка? — переспросила она. — Ты меня сейчас при всех выставил полной идиоткой! А теперь говоришь, что это была шутка?! Да как тебе только не стыдно!
И она начала лупить сына по спине — завучам, инспектору и ректору пришлось успокаивать ее. Чертов балаган.
— У меня кончается время, — раздался голос Старика, который все так же спокойно сидел в кресле ректора. — Попрошу всех выйти. Кроме моего сына.
На лице Глеба появилась усмешка. Он знал, почему Старик сказал это. И знал, что сейчас будет. Девушка с тревогой посмотрела на него, будто почувствовав неладное, а он лишь улыбнулся ей.
— Да-да, конечно, ОД. Мы понимаем, что вам нужно поговорить!
Удивительно, но Старика послушались — освободили кабинет. В нем остались лишь они двое.
Старик встал и подошел к одному окну. Закрыл жалюзи. Потом подошел ко второму — тоже закрыл. Стало темно и как-то душно. Но не страшно. Страшно было раньше, когда он совсем зеленым был. А теперь все равно.
— Меня вызывали в универ, — спокойно сказал Старик, стоя напротив сына . — Ты же знаешь, как я ненавижу это — терять время впустую.
— Знаю, — сквозь зубы ответил тот.
Как же отец его раздражал. Видом, голосом, просто фактом своего существования.
— Деньги никто не возместит. К тому же я был вынужден слушать этих глупых куриц, — продолжал Остап. — Не находишь, что это унизительно?
Глеб пожал плечами.
— Щенок!
Отец подошел к нему, резко схватил за плечо — так, что острая боль пронзила руку. И, глядя сыну в глаза, резко ударил его под дых, заставляя согнуться пополам от боли.
— Встал прямо, — велел Старик, и Глеб с трудом разогнулся, чтобы получить еще раз. Перед глазами потемнело.
Старик знал, как и куда бить, чтобы было больнее. Но чтобы при этом было незаметно. А парень всегда терпел молча. Только зубы сжимал крепче. И голову закрывал. Нет, ему не было все равно. Сколько бы он сам себе не говорил, что ничего не боится, что ему плевать на Старика, детский страх перед отцом до сих пор оставался в нем. Травил его, словно яд. Заставлял цепенеть. Лишал воли. Дождь ничего не мог поделать с этим. Поэтому всегда позволял отцу бить себя. И потом ненавидел себя за это.
Новых ударов не последовало. Старик ограничился двумя, что было на него непохоже.
— Благодари свою смелую подружку, щенок, — тихо проговорил он. — Раз вступился за бабу — прощу. Да и мать твою она напоминает.

На мгновение в его голосе появилось тепло, но тотчас пропало.
— Еще раз меня вызовут, пеняй на себя. Это последнее предупреждение, щенок. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я не шучу. Ты меня знаешь.
Отец поправил костюм перед зеркалом и, больше не глядя на него, вышел. А дождь взлохматил волосы. Он вышел следом за отцом, но уйти ему не дали — продолжилось разбирательство, только теперь уже при участии Даяны, которая сидела за столом рядом с ним. Глеб то и дело поглядывал на нее.
Решили все мирно. Ну, относительно мирно. Скворцов и его мать извинились перед Даяной и Глебом. Извинения были неискренними, зато удовлетворили представителей университета. Инспектор заявила, что раз все друг друга поняли, она удаляется — зачем продолжать разбирательство и портить нервы всем?
МЕ хотела вызвать родителей Даяны, но та воспротивилась. Сказала, что теперь все отлично, и что она не хочет тревожить маму.
А СВ совершенно забыла, что вызывала их к себе после уроков.
В общем, конфликт благополучно разрешился. Только внутри все болело после ударов Старика, но об этом никто не знал. И не узнает.

Из универа они вышли уже тогда, когда уроки в их группе закончились. Она была в спортивном костюме — видимо, забыла переодеться.
— Зачем ты сделала это? — спросил Брюнет.
— А не должна была? — сощурилась девушка.
— Глупое поведение. Я бы и без тебя справился.
Это была ложь. Без нее Старик гораздо сильнее наказал бы его. Но не хотелось казаться перед ней слабаком.
Зеленоглазая фыркнула. Будто бы прекрасно понимала это.
— Никогда больше так не делай, — обронил Глеб. — И да. Не привязывайся ко мне. Я разобью тебе сердце.
Даяна остановилась и сузила глаза.
— Думай, что говоришь, Идиотина! Я сделала это только чтобы тебя не отчислили! Кто тогда будет защищать меня? Это в моих интересах — чтобы ты остался, понятно?
А, ну да. Конечно. Он ведь ее герой. Личный телохранитель. А она его рабыня. Все просто.
— За мной, — велел кареглазый, стряхивая пепел на асфальт от сигареты которую закурил по пути.
— Куда? — удивленно воскликнула девушка, спеша следом за ним.
— Давай без лишних вопросов. Просто делай, что я сказал. Ты ведь целый год должна делать все, что я хочу, — усмехнулся Глеб и выкинул бычок от сигареты.
— Мог бы и не напоминать, — нахмурилась темноволосая, пытаясь ускорить шаг, чтобы догнать его. Глебу пришлось идти медленнее.

Они шли по аллее. Макушки деревьев уже тронуло золото, и кое где на дороге лежали сухие опавшие листья. Даяна наступала на них, и под ее кроссовками раздавался хруст. Для нее это была словно игра, и дождю стало смешно.
Татуированный засмотрелся на девушку, и Даяна, заметив, как он на нее смотрит, смутилась.
— Что? — спросила та.
— Тебе пять лет? — поинтересовался он. Ну не говорить же ей, что она слишком милая? Лучше на место поставит.
— О, ваше величие прознает небеса, а я смею наступать на листья, как же мне стыдно, что такая тупая, как я, идет рядом с таким великим, как вы, — издевательски сказала девушка и поклонилась.
— Опять начала? Иди спокойно, — нахмурился он.

Глеб и Даяна в скором времени дошли до парковки на которой стоял спорткар парня черного цвета. Машина была отполирована так хорошо, что можно было смотреться как в зеркало.
— Мы на ней поедем?! — с удивлением спросила девушка.
— а на чем еще? На ней конечно. — брюнет усмехнулся и разблокировал двери машины. Как джентельмен открыв дверь со стороны пассажирского сидения.
— Поняла, — судорожно вздохнула девушка и села сразу пристегнулась, после чего дверь захлопнулась. — Но обещай, что гнать не будешь, ладно?
— Обещаю, — ответил Глеб и спохватился. Это она должна делать все, что он скажет. А получается наоборот. Как так-то?
Парень сел за водительское сиденье и завел двигаетель который сразу издал яркий рев
— Я поеду не быстро . Если будет страшно, просто скажи, поняла? — глухо сказал он, понимая, что больше всего на свете хочет сейчас не драйва и скорости, а ее губы.
Просто. Поцеловать.
— Поняла, — отозвалась зеленоглазая.
С согласием девушки, кудрявый выжал педаль газа и выехал на дорогу с парковки, двигаясь не более 60 км/ч

Мои тг каналы:
Основа: bfwwff_26
Канал с Глебом, где я публикую свои эдиты и буду уведомлять вас о выходе новых глав: soulsofme_gleb.