Part 27
Ни на кого не обращая внимания, Глеб уверенно распахнул дверь, пропуская Даяну вперед, а сам зашел следом. Снова взял ее за руку, чувствуя на себе изумленные взгляды. На него и прежде-то любили потаращиться, а сейчас и вовсе глаза не отводили. Еще бы. У Дождя появилась подружка! Девочка-изгой, которую невзлюбила одна из королев. Сенсация. Ну или драма — как посмотреть.
— Какая сейчас пара? — тихо спросил кудрявый
— менеджмент и маркетинг
— На каком этаже?
— На третьем.
— Кабинет?
— Триста пятый... Слушай, ты тут учишься или нет? — возмутилась зеленоглазая. Он не ответил — пришлось обменяться рукопожатиями с парнями из групп постарше, с которыми они иногда зависали вместе.
— Твоя подруга? — спросил один из них, с любопытством разглядывая девушку.
— Моя, — подтвердил брюнет и обнял ее за талию. Даяна сверкнула глазами, но убирать его руку не стала.
— Красотка, — подмигнул один из парней.
— Если что, присмотрите за ней, ок?
— Вообще без проблем, Дождь. Не дадим твою подружку в обиду.
Они направились к лестнице. Какие-то девушки заметили их и стали шушукаться, а одна даже тайно сняла на телефон. Ну, это она думала, что тайно, но Глеб все заметил. Возражать не стал — пусть эти фотки, где обнимает девушку, что стала мышью, разойдутся по всему универу.
Чем больше человек знает, что Даяна — его девушка, тем меньше у нее будет проблем.
— Может быть, отпустишь меня? — тихо спросила зеленоглазая.
— Может быть, будешь делать все, что я говорю?
— Ты еще ничего не говорил.
— Вот именно. Я еще ничего не сказал, а ты уже споришь. Бесишь. — Он вполне целомудренно держал ее за талию, не лапал. И чего возникает? Или..
Тут его будто холодной водой окатило. Или ей неприятны его прикосновения? Ну уж как-нибудь потерпит. Им нужно показаться вместе перед группой.
Одногруппников парень заметил издалека — они стояли перед закрытым кабинетом и смотрели на них. Многие уже знали, что Глеб и мышь вместе, но не верили в это до последнего. Как самый крутой парень района может встречаться с жалкой мышью?
В голове Викторова мгновенно созрел план.
— Нам нужно сделать вид, что мы вместе, — сказал он. — Чтобы они поверили.
— Как? — удивилась зеленоглазая, а он вдруг остановился и прижал ее к стене на глазах у всех. Склонился, одной рукой удерживая ее за плечи, а вторую положил на щеку, проведя большим пальцем по скуле и не понимая, зачем делает это.
Почему, когда она так запретно близко, сердце начинает стучать, как ненормальное? Почему его так сильно к ней тянет?
Ее зеленые глаза стали большими — даже зрачок расширился. Пухлые губы чуть приоткрылись в удивлении.
— Ты чего творишь, идиот? — прошипела девушка, не отводя от его лица взгляда. Он чувствовал, как напряжено ее тело, но она не отталкивала его.
— Выполняю свое обещание. Защищаю тебя.
— Что?..
— Просто обними меня, — приказал Глеб.
Вернее, ему казалось, что приказал, хотя на самом деле просто просил, боясь показаться в это мгновение слабым.
— Но...
— Я ничего тебе не сделаю. А они поймут, что ты — со мной. Никто не посмеет тебя больше тронуть.
Даяна кивнула и положила руки на его пояс. Так несмело, что ему вдруг показалось, будто до этого она никогда не касалась парней. Глаб нервно сглотнул, чуть сильнее притягивая ее к себе за плечо.
Снова тонкий аромат леса. Захотелось зарыться носом в ее волосы, но он не мог. У него крышу сорвет окончательно, а себя нужно контролировать.
— Я сделаю вид, что целую тебя. Поняла? — едва слышно спросил парень, касаясь своим лбом ее лба.
— Но я не...
— Просто доверься мне.
Глеб склонился к ней еще ниже. Его ладонь скользнула со щеки на ее затылок.
Даяна почему-то прикрыла глаза. Ее длинные ресницы затрепетали, и это смотрелось так мило, невинно, но вместе с тем искренне, что сердце Глеба вновь обожгло — но не яростью, которая на время улеглась в нем, а нежностью.
Снова этой проклятой нежностью. Болезненной.
Он не мог контролировать ее, задыхался от этой нежности, будто от жара. Больше всего татуированный хотел оттолкнуть Даяну от себя, но вместо этого коснулся своими губами ее губ — нежно, почти невесомо.
Ему было плевать на все. Даже на прозвеневший звонок.
Он просто должен был ощутить ее губы под своими. Попробовать их на вкус.
Очень нежно, осторожно, аккуратно.
Почти не раскрывая губ, но ловя ими ее дыхание.
Он никогда и никого так не целовал. Обычно делал это с напором, от которого девчонки вроде как с ума сходили. Срывал поцелуи с чужих губ дерзко, даже грубо. А порой и вовсе не целовал — ему не хотелось нежности, вполне хватало и страсти, которая вспыхивала, но тут же угасала.
А сейчас все было иначе. Будто он разучился целоваться по-настоящему. И эта чертова нежность все сильнее плавила сердце. Делала его слабым и уязвимым. С трудом контролируя себя, Глеб чуть усилил напор, с Даяна вздрогнула, и он тотчас остановился. Отстранился, подумав, что сделал ей больно.
— Больно? — прошептал Глеб, думая, что он полный придурок, раз полез к ней. Но он просто хотел, чтобы все видели — она его девушка. И обходили ее стороной.
— Нет, просто... Ты украл мой первый поцелуй, — она вдруг стукнула его по плечу. Глаза ее были опьяненными. А зрачки такими широкими, что глаза казались темными.
Одногруппники все так же смотрели на них во все глаза. Кажется, они были в шоке.
— Чего? В смысле украл? — не сразу дошло до Глеба.
— Я ни с кем еще не целовалась, — прошипела девушка. — Мало того, что идиот, так еще и вор.
— Я же не целовал тебя по-настоящему, — нахмурился он. Капец, во что он вляпался?!
Вернее, в кого.
— Но все равно целовал, — вздернула подбородок зеленоглазая. — И знаешь, Дождик, если уж делаешь что-то, то делай нормально.
— Могу повторить, — ухмыльнулся парень, приходя в себя. — Иди ко мне. Повторим.
Он потянулся к Даяне, но им помешали.
— Вы совсем уже обалдели? — раздался строгий голос Светланы Викторовны позади — Чем вы еще тут собрались заниматься?
Они обернулись и увидели завуча, которая сердито на них смотрела. Кажется, она все видела. Глебу было на это ровно, а вот у Даяны загорелись щеки.
— А чем можно? — нагло спросил парень. Зав его раздражала. Постоянно придиралась за весь семестр.
— Тебе, Викторов, можно только учиться! И не смей мне тут дерзить! Обалдел совсем! Тут тебе не дом свиданий, а учебное заведение. А ты, — завуч перевела взгляд на притихшую Даяну, — Как тебе только не стыдно, Остапенко! Как ты могла связаться с этим отморозком?
— Не называйте его так, — вдруг сказала зеленоглазая.
— Что? — прищурилась завуч.
— Не называйте его отморозком, — еще громче сказала девушка. Ее слышали все — и завкафедрой, и одногруппники, столпившиеся позади.
— Остапенко. После пар — ко мне в кабинет, — велела Светлана Викторовна и открыла, наконец, кабинет. — Заходите. Начинаем пару. Вашего преподавателя сегодня не будет, поэтому его заменю у вас я.
— Не стоило вмешиваться, — тихо сказал брюнет. — Я сам могу разобраться со своими проблемами.
Они зашла в аудиторию, а он вдруг подумал, что никто раньше не заступался за него перед учителями, которые считали его отбросами. Ни один человек.
Я сидела на паре, делая вид, что слушаю учителя, но мысли были о другом.
Мой первый поцелуй самым наглым образом похитили. Только что. И сделал это самый опасный парень района. А самым ужасным было то, что мне понравилось.
Я до сих пор чувствовала его губы на своих губах. Жесткие, но при этом до невозможности нежные.
Боже, Викторов поцеловал меня несмотря на то, что на нас все пялились! Он точно с ума сошел, не иначе..
Или я сошла.. Потому что хочу продолжения. Хочу поцеловать его по-настоящему. Хочу, чтобы этот поцелуй был чувственным и глубоким. Взрослым.
Я вновь вспомнила, как он касался моего лица, как его ладонь оказалась на моем затылке, как он прижимал меня сильным телом к стене, не давая возможности вырваться. И каким частым было его дыхание. Наверняка ему нравилось меня касаться... На лице сама собой расцвела довольная улыбка. Теперь мы действительно пара в глазах одногруппников.
— Остапенко, может быть, ты знаешь ответ? — вывел меня из задумчивости голос препода. Я вздрогнула и уставилась на нее.
— Что? — переспросила я.
— Где применяется стимулирующий маркетинг, Остапенко? Улыбаешься так, будто знаешь. — завуч смерила меня уничтожительным взглядом. За то, что я вступилась за Глеба, она меня не простит. Я была в этом уверена.
— Не знаю, — громко сказала я.
— Оно и видно. У тебя на уме совсем другое. Шашни с Викторовым.
— У нас не шашни, — вставил он расслабленным голосом. — А серьезные отношения.
Когда ученики острят с учителями, однокурсники начинают угорать. Но смешки вырвались только у друзей Глеба. А остальные непонимающе переглядывались и шушукались.
— Спасибо, что поставил в известность, Викторов.
— Не за что, обращайтесь, — тоном большого босса откликнулся парень.
— Веди себя нормально. Иначе придется покинуть кабинет.
Когда пара закончился зав покинула кабинет,
Дождь лениво встал с места и направился к двери. Сначала я думала, что он хочет уйти, но это было не так — он не разрешил уходить остальным. А ребятам из другого кабинета , который пришли на свою пару в кабинет, не дал войти — просто закрыл дверь на замок. Воцарилась тишина.
— У меня есть объявление, — все тем же расслабленным, но уверенным тоном сказал Глеб, окидывая одногруппничков взглядом.
— Какое, Дождь? — спросил кто-то из пацанов.
— Я слышал, мою девушку обидели.
Все молчали, никто ничего не говорил.
— А я очень не люблю, когда трогают мое.
Резкий тон, дерзкий взгляд, вызывающая ухмылка — все начали отводить глаза в сторону. Его и правда боялись. А Лебедева и вовсе уставилась в пол, закрывая лицо прядями длинных темных волос. Что ж, пусть теперь ей будет страшно. Полезный опыт — оказаться на месте своих жертв.
— Еще раз, для тупых. Даяна Остапенко — моя девушка. Если ее хоть кто-то пальцем тронет, с тем я лично буду разбираться. Усекли?
Все молчали — им ничего было сказать. Только Макс и Арсений тихо переговаривались. А Милана улыбалась. Лицо у нее было довольное.
— Не слышу. Усекли? — повторил Глеб, и только тогда послышались голоса:
— Усекли.
— Да поняли мы....
— Хорошо!
— Ну и отлично. Свободы. Кроме тебя, Лебедь, — вдруг сказал Глеб, и девушка, вздрогнув, все-таки подняла на него глаза.
— Что?.. — тихо спросила она. И куда делась вся ее напускная смелость? Где эта наглая стерва, что била меня вчера? Исчезла?
— Ко мне подойди, дело есть, — велел он.
Боже, он ведь ее не тронет? Я надеюсь, что не тронет! Хоть Окси противна мне до глубины души, не хочу, чтобы Викторо ее ударил.
— К-какое дело? — сглотнула Оксана.
— Подойди, говорю.
Девушка моментально вскочила со своего места и оказалась рядом с Нлебом, глядя в пол. Я тоже сорвалась с места — и сама не поняла, зачем. Встала рядом с ним, готовая в любую минуту схватиться за него и не дать ударить Окси. Но он меня удивил.
— Где Егоров? — спросил он тихо, пока остальные спешно собирали вещи, чтобы покинуть кабинет. Задерживаться никто не хотел, и кабинет почти мгновенно опустил. Даже Макс вышел, перед этим зачем-то подмигнув Дюждю.
— Болеет, — ответила Лебедева.
— Чем?
— Простудой... Ты его правда хочешь избить? — жалобно спросила девушка, видимо, вспомнив его вчерашние слова.
— Когда он будет на парах? — пропустил ее вопрос мимо ушей.
— Не знаю...
— Позвони ему и скажи, что я его жду. Когда выйдет, у меня с ним будет большой и серьезный разговор.
— Хорошо...
Дождь смерил ее внимательным взглядом.
— Передай Егорову, что я хочу встретиться с ним. А теперь свободна.
Окси быстрым шагом направилась к двери. Мы с Глебом остались в пустой аудитории одни. В дверь просунулась чья-то голова — видимо, это был один из студентов, у которых должно было начаться в этом кабинете занятие. Однако увидев Викторова, голова спряталась. С ним предпочитали не связываться.