Я буду хорошим. | Слово пацана | Зима

[От автора: Всем привет!! Заходите на ваттпад - там в конце это же главы будет бонус))

А ещё я очень активно зазываю вас почитать новый фанфик по СП - "Счастливые дни" (любовная линия с Адидасом). Хочу напомнить вам этот вайбик, прорекламировать свою новую работу и просто подарить вам приятные впечатления)) ]

Крупные, пушистый снег засыпал Московские улочки. Снежная стояла у окна, меланхолично наблюдая за тем, как белые хлопья кружатся в свете уличный фонарей. В квартире пахло морозной свежестью и хвоей — Вахит только недавно притащил домой крупную, ароматную ёлку.

Рыжий кот запрыгнул на подоконник, звонко мяукая и привлекая внимание хозяйки, чтобы та почесала его за ушком. Мурзика Вахит подобрал прошлой осенью. Продрогший бедолага всё никак не мог слезть с дерева и жалобно мяукал, на что Зималетдиновы не могли не отреагировать. Пришлось карабкаться на дуб, получить несколько занос и пару царапин от перепуганного кота. Но Мурзик оказался очень благородным и добрым питомцем, настоящим другом!

— Ну Мурзик, слезь, — сказала Снежная, пытаясь согнать кота с подоконника, чтобы поставить туда фруктовницу.

А кот лишь демонстративно фыркнул и начал умываться, не желая уходить с насиженного местечка. Но только Вахит вышел из прихожей, затаскивая ёлку в зал, Мурзик бросился ему на встречу, громко мурлыча.

— Да уж, тебя он любит куда больше. Это потому что ты вчера ему колбасу с тарелки отдал, да? — тепло улыбнулась Снежная, подходя к мужу и целуя его в щёку. — А ёлка-то какая красивая! Не тяжело нести было?

— Да ерунда, — пробросил Вахит, довольно улыбаясь. Впрочем, как и каждый раз, когда любимая жена его целовала. Чего уж там, не только целовала, а даже если просто попадала в его поле зрения. — Сейчас установим её и я игрушки достану.

— А я вот, фонарики из бумаги повырезала, — девушка как-то тоскливо взглянула на самодельные украшения, что напоминали о детстве. — Хочу их скрепить и над дверью повесить.

И пока Зималетдиновы готовились к такому важному событию, как украшение ёлку, шустрый Мурзик то и дело вился под ногами. Вот же хитрюга! Зато его мяуканье разряжало тяжёлую тишину, что повисала в воздухе каждый Новый Год. К сожалению, сколько бы времени ни прошло, этот праздник всегда будет напоминать о тяжёлом прошлом.

Вахит, закончив с установкой ёлки, достал с антресоли целую коробку стеклянных игрушек и поставил её на пол.

— Тоже вспоминаешь наш первый Новый Год? — он подошёл к жене, чмокнув её в макушку. Зималетдинов всегда особо тонко чувствовал, когда его Снежной было плохо.

Он знал, что она иногда просыпается по ночам от кошмаров, а затем утыкается лицом ему в грудь, чтобы почувствовать себя в безопасности. Знал, что шрам на её руке иногда даёт о себе знать тянущей болью. Он никогда не говорил об этом вслух, просто молча поддерживал и старался делать всё, что в его силах.

— Ага... — тоскливо проронила она. — Хорошо тогда было.

— Да и сейчас не хуже! Хочешь, плюнем на всё и уедем к Вовке с Наташкой в Абхазию? Вот прям сейчас!

— Да нет, не в этом дело... У Наташи с Вовой хорошо, не спорю, просто... — девушка осеклась, не решаясь продолжить мысль.

— По дому скучаешь?

— И каждый день жду, что позвонит телефон и раздастся голос Валерки, — Снежная иронично усмехнулась собственной наивности. — Ладно, глупости это! Давай наряжать нашу зелёную красавицу.

Имя брата редко произносилось вслух. Вся Казань в один момент стала большим и страшным воспоминанием, о котором лучше молчать и делать вид, что всё это было кошмаром. И даже Валера исчез из жизни Зималетдиновых. Растворился на задворках улиц. Что с ним, как он живёт — никто этого не знал.

Пара перебирала игрушки, предаваясь воспоминаниям. Какие-то подарил отец Снежной, какие-то они вместе выбирали в магазине, другие же были подарком из солнечной Абхазии. Мурзик занимался самым важным делом — контролировал процесс, лёжа на спинке дивана.

Не обошлось и без споров — у каждого было своё мнение по поводу того, где должны были висеть игрушки! Но каждая размолвка быстро переходила в звонкий, как колокольчики на морозе, смех. Снежная привстала на стул, надевая звезду на верхушку ёлки. Вахит же осторожно придерживал её за талию, не давая упасть. Удивительно, как они умудрялись сохранять хрупкую нежность даже спустя годы совместной жизни.

— Что осталось? Мишура и гирлянда только? — устало подбоченившись, спросила девушка.

— А мишура уже надета! — Вахит, театрально размахивая руками, предстал перед любимой в новом образе — весь обмотанный в пушистой, разноцветной мишуре.

Снежная расхохоталась, следом накидывая несколько мотков мишуры и на себя. Зималетдиновы смеялись, гримасничали и плохие воспоминания оставались позади. Когда ёлка была полностью украшена, они зажгли гирлянду, что осветила комнату тёплыми переливающимися цветами. Всё было так, как они и мечтали: маленькая квартирка, тепло, домашний уют, рыжий кот рядом. С кухни доносился запах чая и выпечки, а в углу лежала стопка книг, которые они купили на прошлой неделе в букинистическом.

Вахит обнял любимую со спины, утыкаясь носом в её шею и оставляя на коже лёгкий поцелуй.

— Знала бы ты, как я тебя люблю...

— И я тебя люблю, — широко улыбнулась девушка.

— Да нет, ты не понимаешь. Каждый день я думаю о том, что если бы не ты...

— Лучше не продолжай, — перебила она мужа.

Пусть все кошмары остаются позади.

Они стояли так несколько минут. Из телевизора разносились голоса телеведущих какой-то предновогодней программы, за окном завывал ветер — идиллия! Но вдрёг её прервал внезапный, резкий телефонный звонок. Снежная вздрогнула, а Вахит рефлекторно сжал её плечи, будто готовясь защищать.

Девушка снова подумала, что это может быть Валера. Вряд ли, конечно. Он бы давно позвонил, если бы действительно хотел.

— Возьму? — спросил Вахит, чувствуя её напряжение.

— Конечно, — она высвободилась из объятий и принялась поправлять неровно висящие игрушки, лишь бы отвлечься от тревожного мандража.

Вахит подошёл к телефону, стоящему на тумбочке в прихожей.

— Алло? — его голос звучал ровно, но Снежная слишком хорошо знала своего любимого, чтобы не заметить напряжение. Через мгновение оно стало явным. — Валер?

Снежная замерла. Стеклянная игрушка выскользнула из рук, падая на пол и разбиваясь вдребезги. Она, как околдованная, прошлась прямо по разбитому стеклу, проходя в прихожую и с мольбой глядя на мужа. Он стоял, прижав трубку к уху, и молчал. Лицо его побледнело, и он провёл по нему рукой, будто пытался стряхнуть ужас.

— Да, она здесь, — ответил он и протянул трубку любимой.

Дрожащими руками она подхватила её. Вахит ни на секунду не отходил — придерживал жену, поглаживал её по спине, успокаивая.

— Валер? — голос дрогнул.

— Сеструнь, — это был он. Его до боли родное «сеструнь», его хрипотца, вот только... Звучал Туркин куда более устало и жалобно. Исчезла его былая бойкость и раздражающая нахальность, которой сейчас не хватало. — Я... Невовремя звоню наверное, но... Там мама. Она умерла.

У Снежной потемнело в глазах. Она опустилась на пол, медленно скатываясь по спине. Вахит прижимал её к себе так крепко, как только мог. Сил на слёзы не было. Она давно оплакала расставание с родными и с Казанью. В душе осталась только зудящая пустота.

— Когда? — стойко спросила девушка.

— Вчера, во сне. Просто уснула. Я пришёл утром, а она уже... Всё. Сестрён, я не знаю, что делать. Я теперь один.

— Мы приедем, — сказала она, глядя на Вахита, и он кивнул, не сомневаясь ни на секунду.

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

Станция Казанского вокзала встретила Зималетдиновых серостью и грязным снегом, смешанным с копотью. Город выглядел чужим, холодным и лишённым былого очарования. Холодный ветер тут же ударил в лицо. В воздухе пахло гарью и строительной пылью.

Валера стоял на перроне один, в старой куртке, небритый и осунувшийся. Он сильно похудел и выглядел куда старше своих лет, под глазами появились заметные тёмные круги, а крепкие руки дрожали. Они подошли друг к другу в неловкой тишине. Снежная смотрела на брата и внутри всё сжималось от смеси обиды, злости и жалости.

— Сеструнь, — тяжело сглатывая слюну, тихо сказал он.- Спасибо, что приехала.

В один момент всё, что она так хотела ему высказать, вдруг потеряла смысл.

Девушка шагнула вперёд и остановилась, не зная, готова ли обнимать брата. Но он сделал шаг на встречу сам, крепко сжимая плечи родной сестры. От него пахло табаком и чем-то мерзко-кислым.

Следом подошёл Вахит, протягивая бывшему руку другу. Валера пожал её, и Снежная уловила ту зависть, что была в его взгляде, когда Туркин смотрел на них — на неё и Вахита.

— Мама просила, чтобы... — Не в силах закончить фразу, Валера отмахнулся. — В общем, она очень сожалела.

— О чём? — холодно спросила Снежная.

— Да обо всём. Говорила, что не умеет любить.

Снежная не ответила, просто пошла вперёд, крепко сжимая ладонь Вахита — своей единственной поддержки в этом Аду. Казань будто испепеляла их своим всевидящим, вездесущим взглядом.

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

С фотографии на надгробия на своих детей смотрела поникшая, безэмоциональная женщина. Такой Снежная её и запомнила при жизни — вечно в своих проблемах, отсутствующая. Странно, но от её смерти будто ничего не изменилось. Рядом собралось не так много людей: Валера, Снежная, Вахит, какой-то дядька в меховой шапке, женщина в потёртом платке, да несколько подружек и коллег, с которыми мать почти не общалась. Что при жизни, что на похоронах она была почти одна.

Снежная глядела на могилу и чувствовала пустоту. Она не могла плакать, не могла злиться. Просто смотрела, как гроб медленно засыпают землёй.

По словам Валеры, мама умерла одна, в квартире, пропахшей лекарствами и пылью. Валера рассказал и про страшный вечер, когда они сидели за кухонным столом и, что случалось редко, говорили по душам.

— Она ждала, что ты приедешь... — повторял он.

— Так вы ничего не делали для того, чтобы я вернулась, — грубо отрезала девушка, не желая выслушивать давление на жалость. Вахит не переставал сжимать её руку, поглаживая нежную кожу пальцами.

— Знаю, и она жалела.

— Так а чего раньше не позвонил?

— Не мог. Думал, справимся.

— Валер, скажи честно, — она подняла на него взгляд, полный злобы. — Ты пил?

Валера промолчал. Запах перегара ранним утром говорил сам за себя. Как пристыженный мальчишка, Туркин отвёл взгляд. Стало ясно, что он не остановится и бросить не сможет.

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

Снежная не могла вернуться в родную квартиру — ночевать пошли к маме и бабушке Вахита. Они встретили родных крепкими объятиями и накрытым столом. В их квартире всегда было по-особому уютно. Вахит всё уговаривал маму подумать о переезде в Москву, но та отмахивалась, якобы уже немолода и не готова к изменениям. Забавно, что бабушка, наоборот, была готова рвануть в путь хоть в это же мгновение!

Утро следующего дня было не легче. Валера предложил пройтись. Он выглядел чуть бодрее. Может, потому что Вахит заставил его зайти на минутку в гости, выпить чаю и съесть хоть что-то.

Они вышли на улицу в пасмурный день, когда даже погода тосковала. Пустые дворы, ветер, пробирающий до мурашек — ни Вахит, ни Снежная не узнавали родной город. Валера привёл их к старому гаражному кооперативу — там же находилась бывшая качалка «Универсама», а теперь... Теперь это просто пустырь, где лежал мусор и битое стекло.

— Здесь всё началось, — сказал Туркин, глядя вдаль. — Здесь и закончилось. Сначала вы уехали, потом Вова. За ним Марат начал задумываться о том, чтобы отшиться. У него отец подсуетился, так они всей семьёй быстренько в Абхазию к своим свалили. И девчонка его туда же, как из школы выпустилась. Пацаны разбегаться стали, кто-то сел, кто-то погиб. Сдох «Универсам», короче.

Горько усмехнувшись, Туркин плюнул на землю.

— А ты чего? — поинтересовался Вахит.

— Я до последнего держался, но толку-то? — Валера устало потёр переносицу. — Там Кащей подтянулся потом, а он же... Чё с него взять? Он быстро в коммерсы заделался. Кто успел — за ним подтянулся.

Они прошли дальше, к старому ДК. Здание, конечно, не забросили, выглядело оно куда хуже — потрёпанное, стены облупились, колонны потрескались. Вахит подошёл к Турбо, понимающе похлопав его по плечу.

— Я ж тебя тогда чуть не прибил, после дискача, — Туркин сжал губы в тонкую полосу, сдерживая нахлынувшие эмоции.

— Да ладно тебе, ты тогда тем ещё отморозком был. Я, признаться, тебя си-и-ильно недолюбливал, и всё равно считал лучшим другом, — усмехнулся Вахит.

— Взаимно, — Валера улыбнулся впервые за долгое время, только улыбка вышла такой короткой и искусственной. Казалось, что Туркин вовсе разучился радоваться. — Я же думал, что делаю всё правильно, что сестру защищаю. Но, сам посуди, вы вдвоём уехать хотели, я понимал, что останусь один.

Снежная вмешалась в разговор, выглядывая из-за плеча мужа:

— Валер, ты зачем нас сюда привёл? — злилась она. — Чтобы показать, как всё развалилось, как всё плохо? Да это мы и без тебя видим.

— Просто всё, что я защищал — рухнуло, а вы живы, так ещё и смогли выбраться из этого дерьма. И я хочу, чтобы вы знали...

Голос Туркина дрогнул, а ноги подкосились. Он часто прокручивал эту сцену у себя в голове, но никогда не думал, что опустится до такого. Пацанские принципы, ввинченные в голову, не позволяли. А впрочем, какая разница, если от прошлой жизни не осталось ничего? Парень медленно опустился на колени. Перепуганная сестра тут же бросилась поднимать его, но от уверенно отмахнулся.

— Вы во всём были правы. Вы, с-сука, в итоге оказались самыми человечными из всех, кого я знал и кому верил! Вот ты, Ваха... Я тебе от всего сердца благодарен за то, что ты мою сестрёнку вытащил отсюда. Ты мужик, реальный! А ты, сеструнь... — голос Туркина сорвался, он опустил голову и сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Мама перед смертью говорила: «Передай ей, что я её люблю», и вот я передаю. Но не только от неё, а и от себя тоже!

Снежная больше не сдерживала слёзы, от них взгляд мутнел, она следом упала на колени, обнимая брата и плачась ему в плечо. Вахит с трудом помог этим двоим подняться. Они вцепились друг в друга, дрожа от холода и тоски.

— Ты когда-нибудь остановишься?! — обречённо кричала Снежная. Слёзы смешивались с мокрым снегом, который всё падал и падал. — Когда ты перестанешь пить?! Когда?!

— Я не знаю... — честно отвечал Туркин.

— Валер, — твёрдо сказал Вахит, похлопывая товарища по плечу. — Ты много говна сделал мне, и, в первую очередь, своей сестре. Но если ты покажешь, что можешь исправиться — это будет лучше любых извинений.

— Да какая нахрен разница, если вы снова уедете, а я останусь в этом болоте?! — Валера ещё сильнее вцепился в плечи Снежной, боясь упустить последнего родного человека ещё раз.

Но она отпрянула сама, разрывая объятие. Заглянула в глаза брата и решительно произнесла:

— Новый Год мы будем праздновать здесь. И я очень надеюсь, что этой поддержки тебе хватит, чтобы задуматься и изменить в своей жизни хоть что-то.

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

Старую квартиру было трудно привести в порядок. Валера изрядно запустил её, а в комнате мамы пахло болезнью и горем. Тем не менее, Снежная и Вахит прибрались, закупили продуктов и постарались навести какой-никакой уют. Валерке бы тоже своего Мурзика... Без него праздник был непривычным, но рыжий товарищ наверняка был не против провести Новый Год в компании Туркина старшего — отца Снежной.

Чтобы квартира снова стала выглядеть по-человечески — пришлось потратить не мало времени. Даже ёлочку маленькую раздобыли, украсив её старыми, памятными игрушками. Снежная изрядно устала, и Вахит знал, как можно её развеселить. Подарок как раз успел приехать к 31 Декабря — прямо под ёлочку!

— Льдинка, — Зималетдинов разбудил жену, услышав заветный звонок в дверь. — Там гости

— Какие гости? — потирая заспанные глаза, ответила она.

Девушка накинула халат и вышла в коридор, заглядывая в глазок. На пороге стояли Вова с Наташкой, рядом — Марат с Айгуль. Когда они успели?! Как?! Не веря собственным глазам, Снежная распахнула дверь, радостно визжа.

— Мы не опоздали?! — спросил Вова, широко улыбаясь.

— Вовка! — Вахит бросился обнимать друга. — Рад видеть!

Следом за ним, хитро улыбаясь, вошла Наташка.

— А мы к вам ещё одного гостя привели! Или гостью... — девушка распахнула шубку, показывая друзьям ещё небольшой, но уже округлившийся беременный животик.

Снежная и Вахит удивлённо переглянулись, не сразу осознав, что имела ввиду Наташа. А когда до них дошло — тут же широко распахнули глаза. Вахит обернулся на Вовку, который стоял с дурацкой, но очень довольной улыбочкой, а Снежная сразу бросилась обнимать Нату.

— Да ладно?! — выпалила она, широко улыбаясь. — А чего по телефону не сказали?!

— Я так хотела, но Вова сказал, что нужно сообщить лично. Хотел посмотреть, как вы удивитесь!

— Вова, ну даёшь! — Вахит похлопал друга по спине и крепко пожал ему руку. — Поздравляю, брат! С пополнением!

— Спасибо, — Суворов гордо задрал голову. — Ната вся извелась уже, хотела вам рассказать.

— А как вы здесь оказались? — Снежная всё ещё не могла поверить в это новогоднее чудо. — Я думала, что этом году собираться не будем...

— Вахит позвонил, объяснил ситуацию, — в разговор встрял Марат, затаскивая Айгуль и тяжёлую сумку в квартиру. — Мы подумали-подумали... Поняли, что давно в Казани не были, вот и рванули.

Айгуль шагнула вперёд, обнимая Снежную:

— Как я рада тебя видеть! — пропищала она. — Мы так переживали, когда узнали...

— Айгуленька, спасибо тебе. Как вы выросли...

Марат заметно вытянулся, Айгуль стала такой женственной и утончённой — на них было приятно смотреть. Вовка с Натой — загорелые, довольные!

— А где Валера? — Марат, в свойственной ему наглой манере, прошёлся по квартире в поисках старого приятеля.

— А он пока про вас не знает. Прошёл в магазин за тортом, будет ему сюрприз, — объяснил Вахит. — Пойдёмте на кухню пока, сейчас чайник поставлю!

Квартира быстро заполнилась беззаботным смехом, звоном посуды и множеством голосов, перебивающих друг друга. Вова с Маратом успели разворошить несколько салатов, которые никто не планировал трогать до полуночи, пока Наташа строго смотрела на них и приговаривал: «Нет, ну как маленькие!». Айгуль, скромно попивая чай, рассказывала Снежной о своих музыкальных успехах. Они не виделись целый год, а по телефону... Всё не то! Куда приятнее было пообщаться вживую!

— Когда там Валерка придёт? — спросил Вова, оглядываясь. — Я ж его не видел с тех пор, как уехал. Вдруг он забыл, как я выгляжу!

— Забудешь тебя, — фыркнула Наташка.

И в этот момент в замке повернулся ключ. Снежная затаила дыхание, приложив палец к губам. Туркин вошёл в прихожую, разуваясь. В руках он держал большой торт и несколько пакетов с продуктами. Уже окликнул сестру, чтобы та помогла, но вовремя заметил чужие сапоги у порога. Целых четыре пары! А когда с кухни выглянул нетерпеливый Маратка, расплываясь в улыбке, Туркин попятился.

— Ты?! — Валера чуть не выронил торт. — А как? А...

— Ты проходи-проходи, я тут не один!

Следом выглянул Вова, улыбаясь и сверкая сколотым зубом.

— Здорово, брат! — он подошёл ближе. — Не ждал? Ты проходи на кухню, мы там всей семьёй собрались.

— А я Наташа, жена Вовы, — девушка помахала Валере. — Мы не знакомы, но я о вас много слышала.

— А это Айгуль, помнишь, она с нами в ДК ходила? — Марат представил свою девушку.

Тукин долго благодарил ребят — на него это было совсем не похоже, это заметили все. Но в его глазах было столько печали, что все единогласно поняли — Валере как никогда необходима поддержка и надёжное окружение.

Ребята накрыли на стол — с Абхазии Суворовы привезли много гостинцев. Квартира наполнилась приятной праздничной суетой. Куранты пробили двенадцать, когда все уже сидели за столом. Телевизор работал, но никто не смотрел на него — было слишком много разговоров, смеха и объятий. Вахит прильнул к Снежной, шепча ей на ухо: «Спасибо тебе, любимая. С праздником...»

— Я хочу сказать тост, — вдруг сказал Валера, поднимаясь из-за стола. — Не умею красиво говорить, конечно, но попробую. Я очень благодарен вам все за то, что вы приехали в такой момент. Мне жаль, что я бы придурком и многим жизнь попортил. Ваха, сеструнь, вам в первую очередь спасибо огромное. Я обещаю, что завяжу с бухлом. С Новым Годом... И с новой жизнью!

— С Новым Годом! — закричали все хором.

За окном загремели фейерверки. Снежная стояла среди друзей и близких, и чувствовала, как с сердце спадает тот тяжкий груз, что несколько лет мешал ей спокойно жить. Она глядела на Вахита, на его сияющие глаза, на добродушную улыбку, и понимала, всё, что они пережили — было не зря.

Казань, которая когда-то была тюрьмой, вдруг стала ещё одним местом, где можно встретиться с любимыми людьми.

— Я люблю тебя больше жизни, — Вахит чмокнул любую жену в губы, вручая ей подарок.

— И я тебя люблю...

В этот момент, под залпы салютов, Зималетдиновы чувствовали, что их маленькая вера в лучшее оправдалась.

Наташа, заметив эту милую парочку, подошла и, окликнув Снежную, поблагодарила её:

— Знаешь, я ведь тоже сначала боялась, — прошептала девушка. — Думала, что Вовка никогда не изменится, но вот мы здесь. И всё благодаря вам. И именно благодаря вам мы теперь можем собираться все вместе — и это главное

Снежная кивнула, улыбаясь и глядя на Наташин живот и её лучезарное выражение лица.

— Да... Это главное...

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

Зималетдиновы попрощались с Валерой у вокзала. Он стоял на перроне, сжимая в руках подарок — книгу стихов, сверху которой было написано: «Автор стихов: Зималетдинов В. Иллюстрации: Зималетдинова С.»

— Обязательно прочитаю, — усмехнулся Туркин, не веря собственным словам. Однако, ему было действительно интересно. Наверное, первая книга, о которой он так подумал.

— Как прочитаешь — обязательно позвони! — нравоучала его Снежная, точно была старшей, а не младшей сестрой. — Не молчи больше! Понял меня?!

— Да понял я, понял, обещаю. Слово... — он осёкся, по привычке чуть не произнёс старую, въевшуюся в голову фразу. — Слово брата.

Вскоре поезд тронулся. Казань медленно уплывала вдаль. Это был город, который так много отнял у Снежной и Вахита, но в то же время вернул всё то, что было им так важно. Вахит сидел рядом и держал жену за руку.

— Я же обещал, что мы со всем справимся, — он оставил лёгкий поцелуй у любимой на щеке. — Ты у меня такая молодец...

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。. Ещё несколько лет спустя .・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

Каждый год Снежная и Вахит приезжали в Казань. Посидеть у могилы матери, зайти в старые дворы и навестить Валерку. Город уже не казался таким чужим. Валера, правда, не сразу смог бросить пить, но он пытался. Срывался, просил о помощи, не верил в себя, но потом снова поднимался. И в один из приездов, вновь перед Новым Годом, Снежная ни разу не увидела его пьяным. Лицо Туркины порозевло, он поднабрал веса и стал выглядеть куда лучше.

— Это я у тебя научился, — он гордо улыбался Вахиту, сидя за столом с кружкой чая и томиком Пушкина. — Теперь читаю. Не всё понимаю, но стараюсь!

— Труд сделал из обезьяны человека, а тебе поможет книга! — отшутился Вахит.

Раньше Туркин бы врезал ему с размаху, а тут вдруг просто усмехнулся и опустил глаза обратно в текст.

— Да ладно тебе! — Снежная цокнула языком, глядя на мужа. — Валер, я тобой горжусь!

— Рано гордиться, — покачал он головой. — Вот в следующем году постараюсь денег отложить, да наконец к вам приеду, надеюсь.

— На совсем?

— Хотелось бы. Как бы хорошо тут ни было, душит меня Казань.

— Мы всегда будем рады тебе, Валер...

А через несколько дней снова приехали Суворовы, теперь эту фамилию носила и Айгуленька, и, конечно, дочка Вовы с Натой — очаровательная кучерявая девчушка, а уж какая болтливая, вся в папу! Валера с Вахитом, как в старые добрые, нарядили ёлку, и даже не поругались из-за того, в каком порядке вешать игрушки. Ну, почти не поругались...

— Я старше, значит лучше знаю! — кричал Туркин.

— Я женат, значит опытнее! — отбивался Зималетдинов.

— Оба дураки! — подвела итог Снежная, поправляя ёлочные игрушки.

На самом видном месте висела та самая стеклянная кукуруза, которая веселила Туркиных, когда те были ещё маленькими.

Снежная стояла у окна, глядя на снег. За спиной — снова смех и звон голосов. Вахит подошёл, обнимая любимую со спины.

— О чём думаешь, Льдинка?

— О том, как быстро бежит время. Ещё недавно мы хотели уехать, а теперь... Теперь это место снова стало домом.

— Да? Я-то думал, что для тебя любое место, где есть я — это дом, — Вахит подтрунивал над любимой, лишь бы увидеть её улыбку.

— Не угадал, главный дом — это тот, где главенствует наш Мурзик, — смеясь, ответила девушку и прильнула к мужу, сливаясь с ним в нежном поцелуе.

— Вставайте к ёлке все! Сейчас общую фотографию сделаем! — кричал Марат, заставляя Зималетдиновых отстраниться друг от друга.

Вахит взял любимую за руку и повёл к остальным. Старые враги превратились в друзей, и в итоге, несмотря на родственные связи, все в этой квартире были одной большой семьёй. Девушка посмотрела на Валеру, который, как в старые добрые, смеялся и шутил. Затем глянула на Вову, который обнимал держал на руках дочку и целовал Наташу в щёку. Потом увидела, как бережно Марат относится к своей Айгуленьке. Все они выжили и стремились к лучшему.

Все они наконец-то стали счастливыми.