Альтернативный финал.
[ От автора: События данной главы – не канон, а лишь вариация на тему "что было бы, если бы история героев сложилась иначе?". События происходит после момента, как мать забрала Снежную обратно домой. ]
-----
Боль пронзала тебя насквозь. Физическая – ещё ладно. Удары полотенцем, дёрганье за руки, толчки от матери – всё это казалось пустым, куда хуже было слышать унижения и понимать, что в один миг ты потеряла всё. Опустевшими глазами ты оглядываешь комнату – это уже совсем не родной и укромный уголок, а опустевшее, сырое и гадкое подземелье, над которым кружит дракон и не даёт спокойно дышать. Нет сил бежать. Смотришь в окно, прикидывая вероятность летального исхода – и тут мимо. Слишком низко. Оглядываешь знакомый интерьер, а он кажется чужим. Даже ложится на свою же кровать мерзко. Всё здесь пропитано скверной и ядом. От безысходности ты ложишься на пол, сворачиваясь клубочком и обнимая себя за колени. Вот бы в последний раз почувствовать прикосновения Вахита... Ты представляешь, как он гладит тебя по волосам и ободряюще шепчет: "Снежная, я буду рядом...". Закрываешь глаза, предаваясь мечтам и проваливаешься в сон, будто срабатывает защитный механизм.
Тебе, кажется, снится Рай. Большой стол, за ним Валера, папа, Вахит. Все спокойно общаются друг с другом, вместе едят. Зима приобнимает тебя за плечи и ласково целует в макушку, а братец звонко смеётся и по-доброму улыбается, так, как не улыбался никогда. Может быть это не сон? Всё кажется таким настоящим и спокойным, хочется навсегда остаться в этой реальности. Ты встаёшь из-за стола и обнимаешь брата, но его образ рассеивается в воздухе. Подбегаешь к папе – исчезает и он. Остаётся лишь Вахит, но ты не позволяешь себе подойти к любимому, лишь бы он не исчез. Что, если это знак и вам стоит быть порознь, зато так получится сохранить друг другу жизнь?
Из полудрёмы тебя вытаскивает истеричный крик матери: "Эгоистка! Дрянь! Привыкла в притонах своих на полу валяться?! Я жалею, что за твоё воспитание не взялась. Только попробуй в Москве учёбу бросить, вернёшься и будешь под присмотром из дома выходить. Господи, за что мне такая дочь! Надеюсь, ты хоть в подоле не принесла никого?!" – её слова были ужасными. Никогда бы родной человек не сказал такого. И пусть сил бороться уже нет, ты бросаешь все оставшиеся силы, чтобы высказаться.
— Эгоистка?! Мама, за что?! За что вы так со мной? Я не мешала никому, вы мне всё пытались запретить. Гулять, любить! Запрещаете быть счастливой, разве это нормально? Мама, я тебя ненавижу! Ненавижу! – женщина резко хватает тебя за волосы и поднимает с пола. Трясёт, кричит что-то несвязное, но ты терпишь боль и продолжаешь изливать душу, – Воспитать достойно хочешь? А чего ты Валеру так не воспитывала? Тебе плевать, что он людей бьёт? Деньги отбирает, ворует? И плохая, при этом, я?! Да идите вы нахрен, знать вас не хочу! Вспомнила, что ты мать моя? Раньше надо было думать!
Она толкает тебя, плачет и не знает, как оправдаться. Видимо, упёртость – это семейное. Женщина закрывает дверь твоей комнаты на ключ, отбирая шанс на спасение. Остаётся лишь истерично усмехнуться, на слёзы нет сил. Тебя не жаль себя. "Заслужила, наверное" – пытаешься успокоиться ты. Жаль лишь Вахита. Бедный, бедный парень! – "Ну зачем он полюбил меня? Я бы терпела безответную любовь, страдала бы, лишь бы с ним всё было в порядке...".
И снова ты ложишься на пол, пытаешься уснуть, лишь бы увидеть тот же сон, хотя бы так взглянуть в глаза самого близкого человека, но чем больше стараешься, тем хуже получается. Только сейчас ты понимаешь всю горечь ситуации и от ужасных чувств царапаешь себя, пытаешься вырвать волосы, причинить любую боль, лишь бы изжить себя со света, но в сердце всё ещё таится огонёк надежды. Вы слишком многое прошли вместе, чтобы так глупо расстаться.
-----
Вахит шёл на сборы в полном воодушевлении. Уже представлял, как будет отшиваться, а после сразу рванёт домой и как расцелует тебя! Наконец начнётся ваша совместная жизнь, полная спокойствия и счастья. Даже подозрительно счастливый Валера не смущал парня. Всё вокруг, казалось, должно складываться просто идеально! Так смешно было наблюдать за попытками Турбо быть старшим. Он совершенно нелепо отдавал "приказы", растерялся и пытался повторить то, что делал Адидас, первым делом отправив "универсамовских" бегать и готовиться "к войне". Правда, он сам не знал, о какой "войне" идёт речь, но раз так говорил Суворов, значит так и должно быть!
Вахит выловил его в перерыве и с нахальной улыбкой подошёл, вальяжно и уверенно:
— Ну чё, "дружище", я отшиваться пришёл! – слегка издевательски произнёс Зималетдинов.
— Ага... За юбкой увязаться решил? – самодовольный Туркин улыбался, видя, как план воплощается в жизнь и бедный Вахит ни о чём не догадывается, – А с каких пор ты таким стал-то, а?
— Ты вопросов-то не задавай лишних, я не для этого здесь, – торопился парень, лишь бы скорее оказаться дома. Валера лишь засучил рукава, готовясь к удару. Зима был готов получить, он не боялся боли, наоборот, подливал масла в огонь, играясь с запутавшимся Турбо, – Да ладно, а как же "по доброй памяти", без кулаков?
— Ещё чего? Тебе столько всего с рук сходило, хрен отвертишься... – внезапный, грубый удар прилетел Вахиту прямо в челюсть. Затем ещё один, и ещё. Валера бил без сожаления, будто подпитываясь тем, что делает.
Нет, в этих ударах совершенно нет мести. Туркин наносил их от отчаяния. Пытался сам себя убедить в том, что готов проститься с другом. На деле же он просто завидовал. Сам себе не мог признаться, но завидовал, что Зима мог позволить себе любовь, мог пренебречь законами улиц и выбрать счастье. Зависть порождала гнев, от чего каждый взмах руки становился лишь сильнее. Вахит не издал ни звука, принимая свою участь. Остался последний шаг, сдаваться сейчас – явно не выход.
В моменте Турбо увидел, во что превратилось лицо друга. Кровавая каша, на которую страшно смотреть. В очередной раз парень замахивается кулаком, но уже не может продолжать. Он ненавидит себя, ненавидит Вахита за то, что он хочет уехать. Ненавидит весь мир! Он так слаб и одинок, но никогда не признается в этом сам себе.
— Беги уже, – пробрасывает он, начиная сожалеть о своём плане, только вот гордость не позволяет признаться в содеянном. Валера будет стоять на своём до конца, даже если придётся сгореть дотла самому.
И Зима ринулся домой, не проронив ни слова. Больше бывшим друзьям не о чем говорить, и даже через много лет эта обида вряд ли забудется. Голова кружилась, ноги заплетались и в глазах слегка двоилось. Дорога оказалась неожиданно долгой, точно сказочная тропинка, что пыталась запутать путника. Хотелось остановиться и отдышаться, ещё и голова предательски болела, но парень не позволил себе ни одной остановки. Кое-как доковыляв до дома, он открывает дверь и с порога зовёт тебя, но не слышит ответа.
— Льдинка, свобода! Спишь что ли? – парень заходит в комнату, но не видит тебя. В сомнениях обходит всю квартиру, стучится в дверь ванной комнаты, а в ответ тишина, – Завязывай шутить, давай сумки паковать!
Вахит отказывается верить в то, что тебя сейчас нет дома. Он осматривает даже самые глупые места – глядит под кроватью, за дверью, в платяном шкафу, переворачивает всё верх дном, но не находит. Гул в голове не даёт сосредоточиться и действовать размеренно, поэтому Зима выбегает во двор, оббегает каждый закуток и останавливает прохожих, повторяя один и тот же вопрос: "Кто-нибудь видел мою девчонку?", а люди его не понимают. Боятся, отворачиваются и спешат уйти. Ни одной родной души вокруг. Но где же ты, та единственная, что способна дарить счастье?
-----
"Та единственная" в твоём лице ждала, пока мать наконец откроет дверь. Ты слышала, как она без конца ругается: "Набрала с собой дряни, тебе зачем эти книги? Я их выкину к чёртовой матери!", звук порванной бумаги доводил до истерики. Теперь не оставалось ничего, что напоминало бы о любимом Вахите. Ты стучала в дверь, орала, молила о прощении, лишь бы сохранить хотя бы одну книжку. Но дверь "темницы" открылась лишь с приходом Валеры. На нём лица не было. Молчаливый, понурый и разбитый он подхватил твои сумки и взглядом указал на выход. Даже не попрощавшись с матерью, ты спешила покинуть дом. Пусть будет так, только бы не оставаться в этом месте, которое разрывает душу на тысячу мелких осколков.
Покорно ты плетёшься за братом. Вы идёте в абсолютной тишине, никто не решается взять слово. Валере стыдно перед тобой, он уже не знает, как поступать, просто смотрит вникуда, заходя в автобуса до вокзала.
— Валер... – робко начала ты, уже не могла молчать, – Зачем всё это?
— Как "зачем"? Выучишься, будешь единственным умным человеком в семье, жить нормально начнёшь, – его фразы казались заученными и неискренними.
— Ты сам веришь в то, что говоришь? Я ж и до этого училась, только счастливой была. А вам моё счастье, что, покоя не давало?
— Мелкая ты ещё, о счастье говорить. Иногда, знаешь ли, нужно "правильно" жить, а не "счастливо".
— Бред... Ну бред! – ты постепенно переходила на крик, совсем не обращая внимание на окружающих, – Я тебя не понимаю, это не ты говоришь! Не ты! Скажи честно, стоило оно того?
— Не стоило... – задумчиво произносит парень, переходя на шёпот, – Нихрена того не стоило, но я для тебя лучшего хочу. Казань забудешь, от любви своей вылечишься, найдёшь мужа себе, или чё вам, девчонкам, нужно ещё?
— "Лучшее" в Казани останется. Ладно я, зачем ты Вахита трогал? Зачем бил, кошмарил?! Он ни в чём не виноват, получше всех вас будет. А ты просто испугался, что он не по твоим правилам жил. Знаешь, Валер, не всё в жизни будет так, как ты захочешь. Хрен с ним, Москва так Москва, только знай, что я всё равно с Вахитом встречусь! Любой ценой, разобьюсь, но встречусь! И всё у нас хорошо будет, а ты здесь останешься ни с чем...
Туркин не нашёл сил ответить, просто тяжело вздохнул и склонил голову, обхватив её руками. Ты впервые видела его таким потерянным, но было вовсе не жаль. Пусть испытает всё то, что пришлось пережить тебе. И вот – вокзал, твоё поезд уже приближается, может и можно было бы убежать прочь, но совсем нет сил. Ты послушно заходишь в вагон, а из-за спины раздаётся смиренное:
— Сеструнь, я тебя люблю, – только вот ты не можешь ответить то же самое. Даже не оборачиваешься и Валера остаётся стоять в одиночестве без возможности сдвинуться с места. Парень сжимает кулаки, злится на себя, он готов остановить этот поезд на ходу!
Вахит прибежал слишком поздно, поезд уже уехал, а Турбо так и стоял на вокзале, как вкопанный. Наконец он огляделся, затылком ощущая чужой взгляд. Хотел было оправдаться, объясниться перед товарищем, но тот развернулся и разочарованно ушёл первым. В один миг всё рухнуло для вас троих. Целая череда ошибок, которых так просто можно было избежать, сделала вас несчастными, каждого по-своему. Валера вряд ли отделается от чувства сожаления, оно лишь перерастёт в нескончаемую агрессию. Вы с Вахитом не сможете обрести счастье, если не увидите друг друга вновь. Но что, если ещё не всё потеряно?
-----
Целый год ты провела в надежде когда-нибудь встретить Вахита. Первые дни в Москве казались Адом. Слёзы, истерики, предсмертное состояние. Ты только и могла лежать, кутаясь в одеяло, и прокручивать в голове ваши общие моменты. Отец очень переживал за твоё состояние, но ничего не мог поделать. И развеселить пытался, и купить что-то, сидел часами у твоей кровати, но ты не могла говорить и рассказала ему всё только спустя время. Это был тяжелый диалог. Отец был в ярости, злился на Валеру и на твою мать. Обещал что-нибудь придумать, но опасался везти тебя обратно в Казань. Хотел верить, что ты сможешь оправиться и найти новый интерес. Но ни один человек во всём белом свете, кажется, не поймёт силу вашей любви. Никто не поймёт эту привязанность, эту нежность и трепетность. Это не просто "любовь" – это нечто, что давало силы жить.
Когда ты наконец стала поправляться и возвращаться к жизни – вспомнила, что можно позвонить в квартиру Зималетдиновых. Бежала к телефону, озарённая этой идеей, предвкушала, как услышишь голос любимого, как передаешь привет и море благодарностей его маме и бабушке. Но вот звонок – никто не берёт трубку. Второй – всё то же. Почему?! Почему он не отвечает? Неужели забыл? Ты пыталась звонить каждый день, но в итоге только больше захворала и всё лето провела в четырех стенах, борясь с внутренними демонами. Чуть не провалила вступительные экзамены в университет, но тебе было безразлично. С одногруппниками всё равно не получилось найти общий язык, ведь они – не он! Такого как он больше не сыскать, никогда и ни за что! Где же он, где? Ты чувствуешь, что не всё потеряно, что он может быть где-то рядом, но где?
А Вахит искал. Только узнал, что ты переехала в Москву – без объяснений, как только смогу – рванул туда же, наспех собирая вещи. С горем пополам уговорил родных поехать с ним – к лучшей жизни. Пусть с коварной Казанью их больше ничего не связывает. С переездом в сердце парня не угасала надежда. Каждый день он выходил на улицу, караулил около университета, в который ты хотела поступить. Обходил так много дорог, сколько мог, лишь бы найти тебя.
— Снежная! – спустя столько попыток глаз зацепился за знакомый образ. Но ты не обернулась. А ты ли это? Зима положил руку на плечо мимо проходящей девушки, в надежде увидеть милое сердцу лицо, но она оборачивается и злобно глядит в ответ. Нет, ты бы никогда так не посмотрела, – Извините, обознался...
Очередная попытка не увенчалась успехом. Столько людей вокруг, но среди них нет тебя – единственного человека, что нужен для счастья. Ни мама, ни бабушка, не пытались отговорить Вахита от бесконечных скитаний. Знали, как ты ему важна, пусть и переживали, ведь сын мог забыть поесть, плохо спал и медленно угасал, больше напоминая живой труп. Немного позже ему пришлось найти работу, тогда парень стал угасать ещё больше, забывал о себе, лишь бы обеспечивать семью и выделять время на поиски своего счастья. Этот переезд в Москву был диким, необдуманным и рисковым, но он осознавал всю ответственность и даже если бы шанс встретить тебя был близок к нулю, он бы всё равно отринул прошлую жизнь и не прекращал искать.
-----
— Снежная! – возвращаясь домой с занятий вдруг услышала ты. Не может быть... Такое родное сердцу прозвище, тот самый голос! Ты не веришь собственным ушам, тебя бросает в жар, руки трясутся и на глаза наворачиваются слёзы. Неужели! Ты оборачиваешься, готовясь бежать навстречу. Ищешь глазами любимого, но... Не находишь?
Может, он сильно изменился за год? Но нет, ты бы узнала его из тысячи, а сейчас даже сердце не дребезжит, подсказывая, что нужного человека здесь нет. Люди толпами идут по своим делам, сливаясь в серую массу. Никто не бежит к тебе, никто не зовёт, никто даже не знает тебя. Смотришь внимательнее – всё ещё никого. Бежишь в сторону, откуда раздавался голос, тревога нарастает с бешеной скоростью и ты уже не знаешь, чего ожидать. Слёзы непроизвольно скатываются по щекам, в горле ком, тебя трясёт и тошнит.
"Найдись! Найдись! Мой хороший, я же слышала! Ты должен быть рядом... – ты оглядываешься по сторонам, видя его образ в каждом, – Всё не то. Без тебя мне всё не то!" – косые взгляды прохожих отрезвляют. Ты не знаешь, что это было. Может, какая-нибудь Московская парочка называет друг друга теми же прозвищами? И вот зависть затмевает тебе разум. Почему они?! Казалось, что на Земле счастливы все, кроме вас. А вдруг просто послышалось? Впрочем, какая разница... Ноги инстинктивно несут тебя домой. Запинаешься, спотыкаешься и чуть ли не падаешь, но плакать уже нет сил. В году не было дней, когда ты не плакала, предаваясь воспоминаниям. Каждое движение, не смотря на тревожный тремор, было лишено сомнений.
Ты едва дошла домой, задыхаясь. Отец ещё на работе. Как же он будет грустить... Но тебе уже всё равно. В голове пусто, лишь на повторе звучит одно только "Снежная", тем самым голосом, что когда-то клялся в любви. И ты настолько любишь его, что не можешь забыть до сих пор. Это мешает жить и отравляет. Больше нет сил мучиться и жить одной лишь мечтой когда-нибудь наконец увидеть Вахита.
С трудом открывая окно, делаешь пару шагов навстречу единственному, на твой взгляд, выходу. Лететь вниз было совсем не страшно. Страшнее было представлять свою дальнейшую жизнь без любимого. Ты наконец чувствуешь свободу от вечных упрёков и указов, только молишься, чтобы дальнейшая жизнь Зимы сложилась хорошо. Осталось немного потерпеть, и больше никогда не будет больно.
Отец долго винил себя в случившемся. Был готов броситься следом, когда узнал. Как же так? Любимая дочь лишь недавно приехала спустя столько лет, а теперь её нет. Ведь он мог пойти наперекор, что-нибудь придумать, лишь бы отвезти тебя в Казань и дать шанс увидеть Вахита. Ещё давно, когда ты, будучи совсем малышкой, увидела его с рюмкой водки и просила больше не пить эту гадость – папка дал обещание, что не выпьет ни грамма. А сейчас так хотелось, но он держался, чтобы не подвести тебя. Звонил домашним – ругался, плакал, проклинал их за то, что лишили тебя радости своими назиданиями.
Мать долго отрицала, пыталась винить его в ответ, но лишь спустя время осознала свою вину. Трудно понять, как на ней это сказалось. Она и так было отстранённой, а сейчас вообще закрылась, но всё так же жила, ходила на работу, периодически выпивала. Пыталась наладить отношения с Валерой, но тут не шёл на контакт. Его мир перевернулся с ног на голову, пацанские понятия стояли под вопросом, но Турбо от них не откажется. Не сможет. Подстроится, примет все условия заново и забудет, до чего довёл его эгоизм и "правильность". Но твою смерть он никогда себе не простит. Сколько бы ни клялся себе, но начнёт пить. Сначала немного – "Так веселее, груз с сердца уходит", будет оправдываться он, но когда поймёт, что спустя время этот груз возвращается, станет всё чаще и чаще прикладываться к бутылке.
Был в его жизни и небольшой период трезвости – когда ты приходила во сне и горько плакала. Тогда Валера, едва собрав деньги, первым поездом отправился в Москву. Отца не предупредил – боялся посмотреть в глаза. С горем пополам нашёл твою могилу и просидел там до ночи, впервые позволяя себе заплакать и извиниться. Клялся взяться за ум, бросить пить и наладить отношения с матерью, но он был так слаб и беспомощен, ведь потерял тех людей, что могли его поддержать, в какой бы сложной ситуации он не находился. Сам Туркин понимал, что осталось ему недолго. Если выдержит здоровье, то сгниёт душа, отравляя омерзительным ядом всё тело.
— Блять, да что я за зверьё такое? – кручинился он, склоняясь перед надгробием, – Мы же Туркины, должны были друг за друга горой быть. Прикинь, сеструнь, я даже не знаю, нахрена всё это делал. Толку было? Если бы я знал! Если бы знал, что так выйдет, то никогда бы тебе и слова плохого не сказал. Ты когда малая была, всегда так забавно просила с тобой поиграть. И буквы не выговаривала, я для тебя "Ваеой" был, – парень задыхался, не сдерживал слёзы и отринул все предрассудки. Самоубийство среди пацанов порицалось, но сейчас было плевать, – Я тебе всегда так мало времени уделял... А хочешь, я твоего Вахита найду? Клянусь, извиняться буду, хочешь?! В ноги упаду, ты слышишь?! Только ответь хоть что-нибудь!
Мольбы и крики были бесполезны. Тебя не вернуть. Ещё долго Туркин будет видеть кошмары, от которых бросает в холодный пот. Он оставит место старшего в группировке, но не сможет полностью покинуть "Универсам", лишь бы что-то в жизни оставалось постоянным. Теперь его существование больше напоминает кошмар.
Марат узнал о твоей смерти по слухам и, пусть вы не были близко знакомы, впал в ступор. Несколько дней раздумывал о вашей с Вахитом истории и поставил себе цель – в будущем сделать всё что возможно, лишь бы защитить Айгуль от нападок и обеспечить ей лучшее будущее. Причём ей он боялся рассказывать о случившемся, но и держать в тайне не мог. Уж слишком сильно был озлоблен на Турбо и на ужасную игру судьбы в целом. Ахмерова поверить не могла, так горько плакала! Ведь ты была для неё примером. Она обязательно будет тебя вспоминать. В будущем они с Маратом переедут в Москву и обязательно будут счастливы. Но память об отравляющей Казани никогда их не покинет. Всю боль Айгуль вкладывала в музыку, даже посвятила тебе мелодию, назвав её "Последняя песня надежды".
Вова Суворов узнал обо всём от Марата. Порывался всеми силами найти Вахита, чтобы поддержать его и отговорить от необдуманных действий, если он уже знает про тебя. Но Зималетдинов связь ни с кем не держал, максимально отстраняясь от прошлого. Никто не знал, где его искать, но Адидас отчаянно пытался. По связям, по телефонной книге – всё тщетно. В день, когда он узнал о твоей смерти – Вова всю ночь рассказывал Наташке о вашей с Вахитом истории любви.
А что же было с самим Вахитом? Он так и не узнал. Просто продолжал ждать, искать и надеяться, но в один момент в груди щёлкнуло, будто ниточка между вами оборвалась. Точно знак свыше, который он слепо игнорировал и без остановки ходил по Москве. Чтобы становилось хоть немного легче – парень писал стихи. Только вот все они были посвящены тебе, не получалось найти другую тему. Одним стихотворением он гордился особенно сильно:
"Прости, что уберечь не смог,
Прости, не защитил!
Не написал наш эпилог,
Надежду схоронил.
И мир жесток – петля, курок?
Боюсь, не хватит сил.
Не уходи, мой ангелок,
Что душу обнажил.
Мне страшно, Снежная, поверь.
Не знаю, где ты, с кем?
Но в сердца звук, всё тот же сон –
Тебя уж нет совсем.
И ухожу я на поклон,
Заела та кассета,
Надеюсь, свидимся сейчас,
Встречай меня, Джульетта!"
Гордился настолько, что поместил это стихотворение в свою предсмертную записку. Вахит не хотел пугать маму и бабушку, но настолько обессилел, что другого выхода просто не видел. Он чувствовал, что ищет зря. На подкорке сознания закрадывались мысли о том, что тебя в этом мире уже нет. И он, как и обещал, не оставит тебя. Пусть так страшно, так внезапно и горько, но хотя бы на том свете вы воссоединитесь и больше не позволите никому помешать вам.