Возвращение света
На рассвете первым проснулся Дэрил.
Воздух был холодным и тихим, небо только начинало светлеть.
Он вышел во двор, где рядом стояли три свежие могилы. Земля еще влажная, темная, с грубыми следами лопаты.
Дэрил остановился у последней. Несколько секунд просто стоял, глядя на крест, потом опустился на колено.
Из-за пазухи достал розу чероки — ту самую, что когда-то хранил для Софии.
Он аккуратно положил ее на землю, погладил рукой вырезанный на кресте знак и выдохнул.
Ничего не сказал. Только тихо кивнул, словно обещал что-то тем, кто лежал под землей.
Потом встал и ушел, не оглядываясь.
Утро выдалось серым и спокойным.
В комнате все сидели молча — Бэт, Мэгги, Гленн, Хершел, Руди, Карл, Дэрил, Оскар и Аксель.
Никто не говорил, только тихо звенела посуда.
Воздух был густой от тишины — не напряженной, а усталой, вымотанной до предела.
Неожиданно за дверью послышались шаги.
Рик.
Он вошел, уставший, в запачканной рубашке, с рассеянным взглядом.
— Все хорошо? — спросил он.
— Да, хорошо, — ответила Бэт.
Хершель посмотрел на него внимательно.
— А ты как, Рик?
Рик сел на край стола, будто силы на стул сесть не хватило.
— Убил ходячих в котельне, — сказал он.
— Сколько их было? — спросил Дэрил.
Рик задумался на секунду.
— Не знаю. Несколько десятков, — наконец ответил он.
В комнате снова воцарилась тишина.
Никто не знал, что сказать.
— Пойду назад, — сказал Рик, вставая из-за стола. — Пришел взглянуть на Карла.
— Рик, — Гленн поднялся, отставив кружку, — мы можем сами убрать тела. Ты не должен.
Рик покачал головой.
— Нет. Должен. — Голос его был тихим.
Он быстро подошел к Дэрилу, остановился рядом.
— У всех ножи и пистолеты?
— Да, — ответил Дэрил. — Но патроны кончаются.
— Мы с Мэгги днем хотели прокатиться, — вставил Гленн. — Есть пара мест, где могут быть патроны и смесь.
— Мы очистили проход к генератору, — добавил Дэрил, хмурясь. — Аксель хочет починить его на всякий случай. Потом зачистим нижние этажи.
Рик кивнул.
— Хорошо. Так и сделаем.
Он уже направился к выходу.
— Рик! — окликнул его Хершел, но Рик не остановился.
Только поднял руку, не оборачиваясь, и вышел за дверь.
Вслед ему осталась тишина.
— Оскар, Руди. Пойдем, пора работать, — сказал Дэрил, проверяя арбалет.
— Можно мне с вами на зачистку? — подал голос Карл, подходя ближе.
Дэрил взглянул на него — хмуро, но без осуждения.
Несколько секунд молчал, потом коротко кивнул:
— Ладно. Только держись рядом.
Они подготовили оружие и ушли блуждать по коридорам.
— Посмотри-ка, мы упустили их вчера, — сказал Оскар, указывая фонариком в дальний проход. — Может, их всего двое.
— Не обращай внимания. Никуда не денутся. Добьем на обратном пути, — ответил Дэрил.
Оскар кивнул и ушел в другую сторону.
Дэрил коротко свистнул — Карлу и Руди.
— Идем.
Они двигались по темному коридору. Пыль висела в воздухе, под ногами хрустели осколки стекла. Дэрил шел впереди, с фонарем в одной руке и арбалетом в другой.
Через какое-то время он заговорил — будто случайно, но голос был тише, чем обычно:
— Моя мама любила вино. И курила в постели. Я тогда играл с другими детьми во дворе. Мерл уже ушел. Они были на великах, а я нет. Мы услышали сирены... они помчались за машинами — посмотреть, что случилось. Я побежал за ними, но не догнал. Повернул за угол... — он на секунду замолчал. — А мои друзья смотрят на меня. Все вокруг смотрят на меня. Пожарные машины, люди. Это горел мой дом.
Он опустил фонарь.
— Моя мама спала. Она там сгорела.
Коридор эхом отразил его слова.
Руди с сочувствием посмотрела на Дэрила. Он уловил взгляд.
— Было трудно, — продолжил он. — Она просто... исчезла. Стерлась. Ничего не осталось. Говорят, так даже лучше. Я не знаю. Это казалось неправдой, понимаешь?
Долгая пауза. Только звук шагов и тихое дыхание.
Карл кивнул.
— Я убил маму. Она умерла... но не превратилась. Я убил ее. Это правда. Жаль твою маму.
Он сказал это глухо, почти без эмоций.
Дэрил обернулся к нему:
— А мне жаль твою.
Тишина.
Руди шла чуть позади, слушала их обоих.
Ее пальцы машинально сжимали рукоять ножа, но взгляд — мягкий, внимательный — был прикован к Дэрилу.
Она понимала, как трудно ему говорить об этом.
— Это... неправильно, когда дом перестает быть домом. — Сказала Руди. — Я сочувствую вам обоим. Так не должно быть...
— А твоя мама? — вдруг спросил Карл, обернувшись к Руди.
Она замерла на шаг, будто не ожидала вопроса.
— Моя? — переспросила она, чуть усмехнувшись, но взгляд стал далеким. — У нас с мамой были... сложные отношения. Она не любила меня.
Карл нахмурился.
— А папа?
— С папой я почти не виделась, — ответила Руди после короткой паузы. Голос ее звучал спокойно, но в нем чувствовалась сдержанная боль. — Он... делал вид, что меня не существует.
— Почему так? — спросил мальчик.
Руди чуть улыбнулась — грустно, без тени иронии.
— Не знаю. Это... сложный вопрос.
Она вздохнула и добавила:
— Я просто с рождения была их большим разочарованием. Что бы ни делала, как бы ни старалась... все было не так. Всегда.
Она замолчала, глядя куда-то в тень впереди. — Я долго думала, что если заслужу хоть каплю уважения, все изменится. Но нет. Некоторые люди просто не умеют любить. Даже своих детей. Лори была хорошей мамой, я бы хотела такую же.
Дэрил, Руди и Карл шли по коридору, внимательно осматривая каждый угол. Луч фонаря выхватывал из мрака поломанные двери и следы крови.
Позади, немного отстав, шёл Оскар.
— Во чего я хотел, — вдруг сказал он и свернул в сторону, войдя за дверь.
Все трое остановились и переглянулись.
Оскар стоял у шкафа и, довольный, держал в руках старые тапочки.
— Нафига тебе тапочки? — хмуро спросил Дэрил.
— Как? Вечером расслабиться, — пожал плечами Оскар.
Руди едва сдержала улыбку, но не удержалась — коротко хмыкнула.
— Ну, теперь точно переживем этот конец света, — сказала она. — Ходячие, может, и страшные, но перед тапочками точно разбегутся.
Дэрил закатил глаза, но уголок его губ все же дрогнул.
— Ладно, тапочки так тапочки, — сказал он.
Руди все еще улыбалась. Не та короткая усмешка, которой она обычно прятала усталость, а легкая, живая, теплая.
Дэрил заметил это.
Он взглянул на нее краем глаза, будто случайно.
Ничего не сказал, но задержал взгляд чуть дольше, чем следовало.
В его лице промелькнуло что-то едва заметное — удивление... и, может, немного тепла.
Руди, поймав его взгляд, тут же отвела глаза, сделав вид, что рассматривает стену.
За спиной вдруг раздался характерный, низкий хрип.
Ходячий.
Близко.
Все четверо резко обернулись.
Выстрелы прогремели почти одновременно — короткие, гулкие, отдающиеся эхом в бетонных стенах.
Мертвец упал, глухо ударившись о пол.
Дэрил первым подошёл к телу. Он поднял фонарь, опустился на колено.
Из щеки мертвеца торчал нож.
Он медленно вытянул его, сжимая в руке. Металл блеснул в тусклом свете.
— Это нож Кэрол, — произнёс он глухо, не поднимая головы.
Руди стояла рядом, сердце сжалось.
— Она... может быть жива? — спросила она, тихо, с той хрупкой надеждой, которая всегда звучит чуть громче страха.
Дэрил молчал. Только долго смотрел на нож, будто пытаясь вычитать из в нем ответ.
Фонарь дрогнул в его руке, свет лег на пол, на темное пятно крови.
Карл стоял рядом, не смея нарушить тишину.
Ответа не последовало.
— На сегодня закончили. Возвращайтесь, — сказал Дэрил, вставая и смахивая кровь с рукава.
Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась тяжесть — не усталость, а что-то глубже.
Руди посмотрела на него.
— Ты будешь искать ее? — спросила она.
Он не ответил сразу, и тогда она, чуть повысив голос, добавила:
— Я пойду с тобой.
Дэрил поднял взгляд.
— Нет. Доведи их до камер. Я справлюсь.
Он проверил арбалет, повесил нож на пояс и пошел вперед, не оборачиваясь.
Тени коридора будто поглотили его фигуру.
Руди стояла, глядя ему вслед. В глазах — беспокойство, грусть и то чувство, которое она пыталась скрывать даже от себя.
Она тихо выдохнула и опустила взгляд.
— Ладно... пойдемте назад, — сказала она наконец, оборачиваясь к Карлу и Оскару.
Те молча кивнули.
Шаги гулко разнеслись по пустому коридору.
Руди молча повела Карла и Оскара обратно к камерам.
Шли быстро, без слов. Карл то и дело оборачивался, будто хотел что-то сказать, но так и не решился.
Когда они дошли до блока, Руди проверила решетку, убедилась, что все заперто, и кивнула:
— Будьте здесь. Если что — не выходите.
— А ты куда? — спросил Карл.
Руди чуть улыбнулась — устало, но уверенно.
— Проверю коридор. Вернусь быстро.
Она развернулась и пошла обратно.
Руди шла осторожно, шаг за шагом, держа нож в руке, пистолет — на поясе.
Ее дыхание было ровным, но внутри все сжималось.
Она услышала звук — негромкий, металлический.
Замерла, прислушалась.
Сердце колотилось в груди.
Руди осторожно выглянула из-за угла.
И сразу выдохнула.
Это был Дэрил.
Он сидел на полу, упершись локтями в колени, и ковырял ножом бетонный пол.
На лице — каменное выражение.
Он выглядел не просто уставшим, а надломленным.
Руди шагнула ближе, не произнося ни слова.
Вдруг Дэрил резко встромил нож в стену.
Металл звякнул, эхо пронеслось по коридору.
Он встал.
Начал ходить взад-вперёд, будто пытаясь справиться с чем-то внутри себя.
В его движениях не было привычной сдержанности — только злость и боль.
Руди замерла в нескольких метрах.
— Дэрил? — тихо позвала она, с тревогой в голосе.
Он не ответил.
Подошел к двери, возле которой валялся убитый ходячий. Схватил его за шиворот, рывком поднял и распахнул дверь, держа нож наготове.
Но в следующий миг его лицо изменилось.
Злость мгновенно ушла.
Он застыл — будто увидел то, к чему не был готов.
Руди напряглась, крепче сжимая нож.
Она осторожно подошла ближе.
За распахнутой дверью, среди мусора и пыли, лежала Кэрол — обессиленная, но живая.
Руди ахнула, прижимая ладонь к груди.
Дыхание участилось, но она быстро взяла себя в руки.
Дэрил не сказал ни слова. Он опустился рядом, осторожно поднял Кэрол на руки.
Руди пошла впереди, сжимая нож, пистолет на поясе — готовая прикрыть в любую секунду.
Когда они вернулись к блокам, камерное помещение оказалось пустым.
Дэрил сорвал с пояса связку ключей и бросил их Руди.
Руди ловко подхватила ключи, распахнула дверь и сразу метнулась к аптечке.
Ее пальцы дрожали, когда она перебирала пузырьки, ища спирт.
— Нашла, — тихо сказала она, выдохнув с облегчением.
Дэрил тем временем аккуратно уложил Кэрол на кровать.
Он посмотрел на Руди — та уже открывала флакон, готовая промыть раны.
Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного: напряженная, но собранная, она действовала уверенно, не теряя ни секунды.
Когда Кэрол пришла в себя, глаза наполнились слезами.
— Вы... вы нашли меня... — прошептала она, и голос дрогнул.
— Дэрил нашел тебя.
Руди опустилась рядом с ней, Кэрол обняла ее первой, потом — Дэрила.
Он неловко прижал ее к себе, стараясь скрыть облегчение за привычной сдержанностью.
Через некоторое время с улицы вернулись остальные.
Дверь распахнулась, и Рик вошел, держа на руках черную девушку, всю в крови.
— Кто она? — спросил Дэрил, выходя навстречу.
Рик держал ее за запястья, пытаясь добиться ответа:
— Как тебя зовут? Слышишь? Как тебя зовут?
Девушка молчала. Ее глаза метались, руки дрожали, она пыталась вырваться.
— Рик, идите сюда, — позвал Дэрил.
— Что-то случилось? — спросил тот настороженно.
— Это нужно увидеть, — коротко ответил Дэрил.
Рик запер новую женщину в одной из комнат и последовал за ним.
Вместе с ним пошли остальные.
Когда они вошли в камеру, все застыли.
На кровати сидела Кэрол, бледная, но живая. Рядом — Руди, державшая ее за плечо.
— Господи... вы целы, — выдохнула Кэрол.
Она поднялась, опираясь на руку Руди.
Рик подошел первым.
— Кэрол... — сказал он тихо, и в голосе впервые за долгое время звучала теплая радость.
Они обнялись крепко, по-настоящему.
— Слава Богу... Слава Богу... — повторял Рик, не отпуская.
Остальные улыбались. Даже Дэрил, стоявший чуть поодаль, позволил себе небольшую усмешку.
— Как ты выжила? — спросил Рик.
— В одиночку, — ответила Кэрол устало, но спокойно.
— Она едва добралась до камеры и потеряла сознание, — добавил Дэрил. — Обезвоживание, истощение.
Рик кивнул, хотел что-то сказать. Затем взгляд Кэрол упал на Бэт.
В ее руках, укутанная в ткань, мирно спала малышка.
На лице у Кэрол мелькнула радость, но Рик лишь медленно покачал головой.
Она замерла. Ее рука дрогнула, потом она прикрыла рот ладонью.
Глаза наполнились слезами.
— О, Боже... — прошептала она. — Я сочувствую...
Рик кивнул, не в силах ответить.
В комнате повисла тишина — тяжелая, но светлая.
Все знали, что потеряли слишком много, но сегодня хоть кто-то вернулся.