Глава 31.
— Егор? — в ванную врывается отец Ангелины, а за ним и дежурные врачи.
Я сразу вызвал скорую, как и позвонил Евгению. Один я не справлюсь. Пока скорая ехала, я аккуратно достал Ангелину из ванны, положил рядом на ковёр, нашёл ненужную ткань и разорвал её на кусочки, обматывая раны.
— живи, моя девочка, только живи, — себе под нос приговаривал я.
— отойдите, молодой человек, — один из врачей грубо отталкивает меня от Лины. Шатаясь, я отхожу к двери, где стоит отец.
— что тут произошло Егор? — смотрит на меня отец ошарашенными глазами. — она опять?...
— да, — еле как выдавливаю из себя. Не хочется говорить ни слова. Не хочу ни с кем разговаривать, хочу лишь услышать голос моего Ангела...
— как долго она без сознания? — обращается к нам один из врачей. Они её уже положили на носилки, но она до сих пор не проснулась.
— я не знаю, когда я вернулся, она уже была... там, — кидаю взгляд на ванную и сглатываю.
Все мы несколько секунд просто стоим в ванной в полной тишине. Врачи смотрят на меня и на Евгения, я смотрю на Ангелину. Молюсь всем Богам, чтобы она открыла глаза.
— что? — не выдерживаю, спрашиваю я. — что вы стоите? Почему вы не делаете ничего? Там капельница... больница... сделайте хоть что-нибудь! — я повышаю голос, надвигаясь на обезумевших врачей, но меня останавливает грубая хватка Евгения.
— Егор, не надо, — говорит он позади.
— нет смысла что-то делать, она не доедет до больницы. Молодой человек это бесполезно, — пожимает плечами мужчина в форме.
— как вы такое смеете говорить?! — открываю от удивления рот. Глаза наполняются слезами, сердце начинает болеть и выпрыгивать из груди.
— всё, — говорит дежурный. — время смерти 20:59, — щупает пульс, а потом смотрит на свои наручные часы.
— что ты сказал? — с тяжёлыми вздохами произношу я. Пол уходит из-под ног, Земля перестаёт крутиться.
Я одним шагом вперёд оказываюсь около Ангелины, хватаю её за руку — холодная. Щупаю пульса. Ну же... пусть они ошиблись! Пусть они просто не нащупали... Пульса нет. Тело обездвижено. Она не дышит, а только замерзает.
— Ангел... — падаю на колени, хватаясь за голову. Слышу только, как кто-то там говорит:
— всё, уносите её в машине. Быстрее. Вызывай полицию, пусть составляют протокол.
Поднимаю голову, последний раз смотрю вслед врачам, которые уносят её. Смотрю на отца Лины — сжав ладони в кулак, он стоит, прижавшись к стене, по его щеке скатываются слёзы. Так мы остаёмся в ванной комнате в тишине. Я не могу сказать не слова, сердце колит невыносимой болью. Обращаю внимание на лежащий рядом нож, который держала Ангел, хватаю его.
— Егор! Ты с ума сошёл? — срывается отец и вырывает холодное оружие из моих рук.
— я не хочу без неё жить, — запрокидываю голову назад. Пытаюсь ухватить хоть немного свежего воздуха, но его здесь просто нет. Смотрю на полупустую банку из-под таблеток. Одним лёгким движением руки сметаю её с бортика ванны, и оставшаяся часть препаратов разлетается по полу.
— чёрт-чёрт-чёрт... Ну как так? Как такое возможно? Ну почему она... — закрываю лицо руками.
— а она тебя любила, — хриплым голосом говорит Евгений, смотря куда-то в пустоту. От его слов я поднимаю взгляд на него и вопросительно смотрю.
— что вы имеете в виду? — каждое слово даётся мне с трудом.
— в последние дни она убивалась, не знала, как тебе в этом признаться, — улыбается, сквозь слёзы. — даже спрашивала у меня совет, а я, старый дурак, не обращал на неё совсем внимания...
— не говорите больше ничего, пожалуйста, — падаю на пол, ударяясь головой, но боль в моём сердце больше не сравниться ни с чем...
— Егор, это, скорее всего, тебе, — ко мне подходит отец с какой-то непонятной бумажкой в руке.
Я поднимаю свой измученный взгляд на Евгения и задаю немой вопрос: «а что это ещё?».
— нашёл в комнате Ангелины. Лежало на столе, и написано тут «Егору». Возьми, это, наверное, важно, — протягивает мне и тут же уходит с кухни.
Я обращаю внимание на белый лист, сложенный вдвое. На нём написано большими буквами «Моему Егору». Поджав губы, я разворачиваю лист, и перед глазами вижу длинный, написанный от руки текст. Не хочу читать его, предполагая, что там будет. Ну ладно. Была не была...
*
Дорогой Егор,
Если ты сейчас читаешь это письмо, значит меня уже нет и больше не будет рядом с тобой. Значит, я уже очень далеко от тебя. Ты только не плачь, когда читаешь это письмо, я ведь всё по-прежнему очень сильно чувствую, особенно тебя.
Я была глупая, очень глупая. Меня можно назвать идиоткой? Наверное, да. Всю свою недолгую жизнь я искала настоящее счастье, настоящую любовь и совсем не понимала, что это всё находилось со мной так близко. Этой любовью и счастьем был ты, Егор. В последние дни я начала осознавать, что между нами долгие годы было уже точно что-то большее, чем просто «передружба». Мы словно стали одним целым. Я поняла, что люблю тебя совсем не как друга, но было уже поздно. Я причинила тебе столько боли и отчаяния, как никто другой, и я это понимаю. Я бы не смогла себе позволить страстно целовать тебя, прижиматься к тебе по ночам, называть тебя «любимым». Мне не позволяет совесть, ведь я причинила тебе адскую боль, и я это понимаю.
Пожалуйста, не злись на меня, Егор. Я расплатилась за свои поступки — причинила такую же сильную боль себе. Это было тяжело, но теперь я могу со спокойной душой лететь к небесам. Я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но я не нашла другого выхода. Я слабая, я не смогла.
Но как же я хочу, чтобы ты был счастлив. Да, не со мной, но я очень надеюсь, что ты всё же найдёшь ту самую. Я очень в тебя верю. Прости меня за всё: за моё отношение к тебе, за мою дружбу, за моё поведение, раны, которые нанесла я на твоё сердце, но любила и люблю я тебя безумно.
Я буду по тебе очень скучать, по твоим поцелуям, объятиям, по твоей улыбке, глазам, по твоему теплу. Наверное, я больше нигде не смогу почувствовать то тепло, которое я испытывала с тобой.
Но хочу сказать, что мы всё равно увидимся. Может лет через 50, 60, 70... но мы снова встретимся! Встретимся в том мире, где нет боли, страданий, обид. Мы будем жить в любви. Но я очень надеюсь, что наша встреча с тобой там случится как можно позже...
Навечно, твой Ангел, теперь уже, самый настоящий...
*
Читаю каждую строчку по несколько раз и до сих пор не верю, что это не сон, что всё это происходит наяву. Руки трясутся, держа в руках эту бумажку.
Поднимаюсь со стула. Стою несколько секунд, не двигаясь, а потом просто сметаю рукой со стола всю посуду, которая стояла на нём. Чашки разбиваются вдребезги, чай, остывший в них, разливается по полу. На звуки разбивающейся посуды приходит Евгений, остаётся в дверном проёме, но не останавливает меня. С размаху опускаю на пол стулья, а потом и сам падаю на колени. Если бы я не ушёл тогда, всё было бы иначе... я просто... не успел.
* * *
Пока были эти разборки с больницами, полицией, я словно находился не в своём теле. Просто лежал в комнате Ангелины на её кровати целыми днями, не ел, не пил, ни с кем не разговаривал. Мне было так плохо, так больно, так одиноко. Я как будто стоял над пропастью и оставался один шаг до того, как я упаду. И я хотел упасть, но мне не давали это сделать.
— Егор, ну попей хотя бы чаю, — заходила в комнату мама, которая каждый день приезжала в эту квартиру, а иногда и оставалась ночевать.
— бро, давай вставай, ну так нельзя, — в квартиру приходили и Денис с Марком. Пытались меня вытянуть хотя бы на улицу, чтобы я вдохнул свежего воздуха. Но я им лишь что-то мычал в ответ и отворачивался в другую сторону.
В голове не было никаких мыслей. Не было ничего. Я пытался смириться, как меня просили, я пытался взять себя в руки и хотя бы для начала подняться с кровати, но не мог.
— Егор, а какая бы была твоя реакция, если бы меня в один день не стало? — спросила меня однажды Ангелина. Тогда я запретил ей вообще думать об этом и даже не подозревал, что она это спрашивает не просто так. Почему я сразу не подумал о её мыслях? Я бы мог всё остановить, но... оказался глуп.
Сейчас же, если ответить на этот вопрос, то могу сказать, что не было никакой реакции. Всего лишь земля ушла из-под ног, мир перед глазами рассыпался на маленькие осколки. А ещё больнее было от того, когда я узнал, что оказывается, она любила меня, и любила меня не как друга. А я этого не знал. Был в последний месяц вообще каким-то кретином. Делал вид, что охладел к Лине, но ведь это было всё неправдой. Какой же я идиот...
* * *
— Егор, нам пора выезжать, — заходит в комнату моя мама. — Егор, ну пожалуйста, сегодня ты просто должен встать на ноги. Одевайся, я принесла тебе костюм.
Поворачиваюсь в сторону двери. Мама стоит в чёрном длинном платье с бумажным пакетом в руках, с сожалением смотрит на меня.
— хорошо, сейчас, — тихо выпаливаю я.
Мама оставляет пакет на стуле и сама уходит, закрывая дверь. Становлюсь на ноги, с первого раза меня заносит в сторону. Я, качаясь, подхожу к столу и достаю свой чёрный костюм с рубашкой. Одеваюсь, поправляю чёрный галстук, застёгивая пуговицу на пиджаке. Смотрю в зеркало — это не Егор. Егор всегда был радостным, счастливым, но всё это было тогда, когда рядом была Она...
Всё, что происходило дальше, я помню, как в тумане. Много людей, и знакомых, и не совсем. Разговоры моих родителей, друзей, Ольги с Евгением. Ко мне подходил и Денис, и Марк, но я всех отталкивал. Я хотел быть один в этот день. Мне не нужны были пустые разговоры.
И вот я стою среди толпы на кладбище в дождь перед могилой Ангелины. Смотрю на её фотографию, на даты и не верю своим глазам. Я до последнего надеялся, что она жива... я до последнего верил, что она просто где-то прячется от меня, но нет...
Один за одним кладут свежие цветы на могилу и отходят в сторону. А я так и стою с большим букетом белых пионов.
— Егор, клади уже, и пойдём. Ливень усиливается. Посидим под крышей, — говорит позади меня мама.
— вы идите, сидите без меня, а я не хочу, — не поворачиваясь, отвечаю.
Я остаюсь один рядом с... могилой Ангелины. На фотографии на меня смотрят те самые голубые глаза, заглядывают в душу, которая разорвана изнутри. Опускаюсь на одно колено, кладу букет цветов, не поднимая головы.
— любимая моя, — говорю шёпотом. — надеюсь, теперь тебе спокойно и хорошо. Ты только жди меня. Люблю тебя сильно-сильно и буду любить... — падаю на второе колено, сжимаю руки в кулаки. Как же больно...
— Она была Ангелом, которому оборвали крылья, чтобы взлететь к своему счастью, — подумал про себя Егор напоследок...💔
КОНЕЦ.
.
.
Вот и подошёл к концу этот фанфик. В него было вложено много моих эмоций, чувств, сил. Надеюсь, вы почувствовали всё то, что чувствовали отчасти главные герои, получили яркие эмоции, это для меня, как автора, немало важно. Делитесь своим мнением об этом фанфике в комментариях ниже. Мне будет интересно почитать🙏