Глава 29.
* * * (Егор)
— Егор, ты что тут делаешь? Ты же собирался идти спать с Ангелиной? — встречаю маму на кухне.
Хмыкаю и падаю на стул. Ножки стула из-за сильного давления скрипят по полу. Прикусываю нижнюю губы, сплетая пальцы рук в замок.
— не хочется пока спать, посижу здесь. Ангелу точно нужно выспаться, поэтому не буду ей мешать. У неё сегодня был сложный день.
— я заметила, что она совсем поменяла свою причёску. Не стала её спрашивать, а то она выглядела какой-то очень измученной, но может ты знаешь, что с ней случилось? — мама садится на стул напротив меня, заостряет свой взгляд на мне.
— ну... любовь – тяжёлая и сложная штука. После неё каждый сходит с ума по своему, — хмыкаю, отводя взгляд в сторону.
— ты ей сделал больно что ли, Егор? Вы уже начинали отношения? Почему я об этом узнаю только сейчас? — вдруг восклицает мама, а меня это напрягает ещё больше.
— стоп, стоп, мам. У нас с Ангелиной ничего серьёзного, ты же знаешь, — хмурюсь. — а любила она другого, только тот её предал. Ну она и... — замолкаю, думая, какие же слова подобрать лучше. — расстроилась.
— да и вообще, я уже понял, что с Линой у нас ничего не получится. Слишком долгая и запутанная история была у нас с ней. Это должно было когда-то закончится, — тяжело вздыхаю. Нелегко говорить об этом.
— вы поссорились что ли?
— почему сразу поссорились? Просто разрешили ситуацию в правильную сторону. Ангелина любит меня, как брата, а я её, как сестру. Всем хорошо, и всё на своих местах.
— ну я рада за вас, что вы счастливы друг с другом, пусть хоть и так. Тебе чай заварить? А то я поставлю чайник, — мама поднимается со стула и подходит к плите.
— мамуль, иди ложись спать, я сам, — легонько обнимаю маму. Сразу же чувствую материнское тепло, любовь, сердце приятно обжигает. Осознаю, что очень мало времени провожу с родителями, а вещь никто не знает, что будет с ними, с нами завтра...
— Егор, сынок, я очень постараюсь, но что-то не спится мне сегодня, — улыбается мама и кладёт свои нежные руки на мои. — ты тоже не засиживайся.
— хорошо, мамуль.
Провожаю маму взглядом, и когда остаюсь на кухне один, стены, потолок — всё начинает как будто давить на меня. Наливаю в стакан воды, залпом выпиваю. Сильно тянет к моему Ангелу. Хочется залезть к ней в кровать, прижать её к себе и никогда не отпускать, но я переосиливаю себя. Только лишь тихо открываю скрипущую дверь и заглядываю в свою комнату. Лина уже спит, прижавшись к стенке, обнимает соседнюю подушку. Выглядит такой спокойной, умиротворённой. Улыбка непроизвольно тянется на губах, время для меня останавливается, когда я смотрю на Неё. Она прекрасна как Ангел.
Но закрыв дверь комнаты, мир снова становится серым и пустым. Ухожу в гостиную, беру по пути плед и ложусь на диван, укрывшись им. Закрываю глаза, но заснуть не получается. Ворочаюсь туда-сюда, включаю телефон, чтобы полистать скучные картинки, смотрю в потолок, считаю до ста, но всё бестолку. Ругаюсь себе под нос, скидываю плед на пол и протираю ладонями глаза. К сердцу липнет какое-то странное ощущение. Как будто всё, что происходит сейчас, происходит не просто так... Что-то скоро случится, только вот я не понимаю, что именно, какие наши дальнейшие прогнозы?
* * * (Ангелина)
Я думала, этот июль никогда не закончится. И вот он... последний месяц лета — август. Это лето было холодное, но август оказался ещё холоднее. Каждый день серые густые тучи закрывали с собой небо, звёздных ночей больше не было. Весь месяц я металась из стороны в сторону, словно потеряла себя.
Егор с каждым днём всё холоднее относился ко мне. Нет, он не стал равнодушным, но он поменял своё отношение ко мне. Он сейчас меня любил действительно, как подругу, а меня это очень сильно расстраивала, ведь я поняла, что всё это время я питалась его страстной любовью ко мне. Это была для меня, как еда. Именно тогда, когда Егор по-настоящему меня любил и показывал это, я жила. Я жила! Сейчас же... я не живу. Я начинаю медленно погибать без его любви.
— Ангелина, меня вызывают на дежурство, — заходит ко мне отец. — буду поздно, а Олечка вернётся ближе к вечеру, не скучай сильно, хорошо?
— хорошо, пап, — поднимаюсь с со стула и обнимаю отца. Всё же я его очень сильно люблю. Он также дорого мне. — удачи тебе.
— спасибо, Геля, до встречи, — отец слегка хлопает меня по спине и отстраняется. — очень красивый свитер, доченька, — обращает внимание на мой белый свитер.
— это мамин.
— знаю... ладно, я пошёл, — отец выходит из моей комнаты и тихо прикрывает дверь.
Сажусь снова на стул и склоняюсь над листком бумаги с ручкой, на секунду прикрываю глаза, как мой телефон начинает вибрировать рядом со мной. Поднимаю экраном вверх. Егор. Смотрю на его аватарку, улыбаюсь. Там стоит фотка, которую делала я на свой телефон. Тогда мы с Егором на его день рождения летали заграницу, в Италию. Мы провели там вдвоём 12 дней, и это была самая лучшая поездка. Егор не любит фотографироваться, поэтому фотка получилась смешная и милая. Его глаза горели, потому что он смотрел на меня. С улыбкой на лице поднимаю трубку.
— привет, Егор, — первая начинаю разговор. Лёгкие наполняются свежим воздухом, сердечко начинает быстро стучать. Тук-тук...
— привет, Ангел, — отвечает мне Егор. — ты сегодня дома? Хочу к тебе приехать.
— приезжай конечно, — радостно отвечаю. — дома никого.
— отлично. Будет разговор.
— разговор? Егор, не пугай меня, — усмехаюсь я. — меня ждёт что-то страшное?
— нет, Ангел. Просто хочу поговорить. Целую тебя, скоро буду, — говорит мой друг и быстро сбрасывает.
Ждать Егора оказывается сегодня самым трудным испытанием. Перебираю кучу вариантов того, что он может мне сказать. А может всё-таки признается мне в своих чувствах?... Нет, уже поздно. Всё поздно. Всё, что было хорошее, уже в прошлом. Дальше только нескончаемая темнота.
* * * (Егор)
Подъезжаю к дому Ангелины. В её комнате не горит свет, смотри на окна. Сглатываю, сжимаю руки в кулаки. Хватит всего этого. Я устал, она устала. Это издевательство. Нужно немедленно всё разрешить.
— Лина, нужно поговорить, — с порога же начинаю я. Никаких «приветов» тут уже и не требуется. Я больше не хочу молчать. Хочу, чтобы она знала правду, и я тоже. В последние месяцы всё закрутилось слишком круто. От этого уже кружится голова. Довольно.
— проходи, Егор, — нежным голосом говорит Ангелина, но на её лице читается грусть и тоска.
Я скидываю кроссовки и прохожу за девушкой на кухню. Она в вязаном белом свитере и чёрных джинсах, без какой-либо причёски, без макияжа.