Глава 22.
* * * (Ангелина)
— привет, Ангелиночка, — передо мной резко садится Давид. Я отрываю свой взгляд от окна и волнительно жду его слов.
— привет.
— как ты? — зачем-то берёт со стола салфетку и протирает свои руки.
— как я? После той комнаты я отходила очень долго. Я помню свой долг, давай я тебе деньги отдам? Сколько хочешь? Миллион? Я достану его тебе, только не трогай меня!
— ну-ну. Куда разогналась то? — лыбится Давид. — миллион ещё какой-то. Знаешь... мне достаточно того, что ты просто будешь со мной. Со мной и только, — опирается руками об столешницу и наклоняется ко мне. Надвисает надо мной, как грозовая туча.
— я итак с тобой, Давид, но...
— всегда со мной. Должна быть со мной всегда, слышишь? — не даёт мне сказать и слова. Замолкаю, откидываясь назад.
— да, слышу тебя прекрасно. Сядь на место, — выставляю перед Давидом свои руки. Он возвращается на своё место, тогда я спокойно выдыхаю. Всё равно страх, что он может просто меня взять и утащить, присутствует.
— что ты скажешь на этот счёт, Ангелина?
— я буду с тобой. Но есть одно «но», я хочу тебе кое в чём признаться, — виновато опускаю голову.
— в чём может признаться этот настоящий Ангел? — с усмешкой произносит Давид. И сейчас, первый раз в жизни, когда меня так назвал не Егор и не мама. Это звучит из уст совсем другого человека. И это мне не нравится. Совсем не то. Ощущения, которые я испытываю, когда меня так называет Егор, совсем другие, а с Давидом я чувствую холод и немного отвращения.
— не называй меня так, Давид. Я Ангелина, уж договаривай, — аккуратно поправляю парня.
— разве тебе не нравится? Кораблин тебя так зовёт каждый раз, разве я не могу? — по выражению лица Давида понимаю, как ему не нравится это всё. Он желает уйти отсюда, но попросту не может.
— нет, не можешь. Егор для меня, как брат, ему разрешено очень многое. Даже то, что я не могу позволить тебе, к сожалению. Может со временем что-то и поменяется. Но пока я хочу слышать слово «Ангел» только от него, — перебираю пальцы под столом, нервничаю.
К нам подходит официант, разбавляя эту напряжённую атмосферу между нами. Выдыхаю, когда она ставит две чашки кофе перед нами.
— ладно, говори уже, что хотела, — измученно говорит Давид, забирая двумя пальцами чашку кофе.
— Давид, наверное, я слишком плохой человек, но... недавно я переспала с другим парнем. Если после этого ты всё-таки решишься меня бросить, то я пойму, — прикусываю губу, ожидая реакции парня. Он сначала молчит, а потом как-то странно хмыкает.
— вот какая, — вместо того, чтобы злиться, он наоборот улыбается, складывая руки в замок. — а ты не такой уж и Ангелок получился. Грязная девочка? — прищуривается.
— если так считаешь, то пожалуйста. Я виновата, да. Я знаю, что измены не прощаются.
— прощаются, я прощаю. Но только на первый раз, — спокойно говорит он. Я всхлипываю от удивления.
— ты серьёзно? — восклицаю я, и больше не от радости. — такое не прощается! Это ведь ужасно!
— да ладно ты. Что ты заладила про это. Просто в следующий раз думай своей головой, а не другим пикантным местом, и тогда ничего не случится, договорились? — протягивает мне свою руку, а ему в ответ.
— ты очень странный, Давид. Первый раз такого встречаю, — встаю со стула, как и Давид. Мы оплачиваем счёт в кафе и выходим на улицу. Лёгкие наконец-то наполняются свежим воздухом, но дышать по-прежнему тяжело.
— прогуляемся? — предлагает парень.
— ага, — спускаюсь по ступенькам и поворачиваю голову в сторону. — что? Егор? — замечаю своего друга, который сидит на дороге, оперевшись на стену здания и закрыв глаза. Около его носа что-то красное, тёмное пятно на его футболке. — Егор! — вырываюсь к нему, но Давид, больно схватив за локоть, останавливает меня, разворачивая к себе.
— не надо, Лина, не надо, — крепко держит, не давая вырваться.
— Давид, пусти! Ему плохо! — слёзы подступают. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Егора ещё раз, он тоже поднимает свой тусклый и измотанный взгляд. Смотрит без эмоций, а я плачу, но Давид меня уводит совсем в другую сторону....
— Давид! Пусти! Это Егор! — вырываюсь, ударяя парня по руке.
Меняю траекторию и бегу в противоположную сторону. К нему, к Егору! К самому дорогому человеку на этой Земле.
— Егор! Господи! Что с тобой случилось? У тебя кровь... — осматриваю лицо парня. Нос опух, на губе, над губой почти засохшая кровь, а на футболке, как я и думала, её следы.
Оборачиваюсь, Давид стоит, сложа руки, и смотрит на нас. Я сажусь на землю перед Егором на колени и начинаю искать влажные салфетки в сумочке.
— Ангел, не надо. Со мной всё в порядке. Иди, у тебя же свидание, — слабо улыбается Егор через боль.
— замолчи, Егор, — прячу глаза, из которых начинают скатываться солёные капельки.
— и не сиди тут, — смотрит на мои колени из еле приоткрытых век.
Ничего не ответив, достаю из новой пачки салфетки и аккуратно прикасаюсь к губе Егора. Он морщится, когда я задеваю его нос, хочет отвернуться, но я не позволяю. Всё это время, пока я убираю остатки крови, Егор, не отводя глаз, смотрит на меня.
— кто тебя так? — спрашиваю шёпотом. — и вообще, что ты тут делаешь?
— да так... не поделили с прохожим, — отмахивается, смотря за мою спину на Давида. — ты не переживай, ничего страшного. С кем не бывает? — чуть улыбается.
— Егор, у тебя нос очень сильно опух, тебе его возможно сломали! — нервничаю я, потому что знаю о таких вещах больше, чем он. Сама в детстве нос ломала.
— успокойся и иди. Я не должен был сюда приходить, это моя ошибка. Ты иди, — отмахивается от меня Егор. А мне наоборот, совсем не хочется его бросать и уходить. Ну как же? Я оставлю своего лучшего друга на улице вот так?
— могу подвезти до больницы? — предлагает вдруг Давид. Улыбнувшись ему, киваю. Он предлагает очень хорошую идею, с которой я просто не могу не согласиться. Но вот Егор думает совсем по-другому. Она смотрит на Давида, как на самого злейшего врага, и я не понимаю, почему они так не могут найти взаимопонимание?
— поехали, Егор, пожалуйста...
* * * (Егор)
— у вас перелом. Но вас повезло, очень повезло, перелом без смещения. Можно обойтись холодными компрессами и и приёмом обезболивающих, — сообщает врач, а я с облегчением смотрю на Ангелину. Только вот она продолжает стоять всё равно в напряжении.
— ну вот, я же говорил, ничего страшного, — подхожу к Лине.
— после диагностики врача я более менее спокойна, — с серьёзностью отвечает она.
— я вам сейчас назначу обезболивающие, купите их, желательно, сегодня.
— хорошо, — за меня отвечает Ангелина.
— я тогда выйду, возьмёшь все листочки за меня? — отхожу к двери и, получив одобрительный кивок от Лины, выхожу в коридор.
— да, кис, я скоро приеду. Планы резко поменялись, пришлось с её дружком в больницу поехать, — насмехавшись, говорит где-то за углом Давид. Сразу опознаю его голос. Подхожу ближе и чуть выглядываю из-за угла. Он ходит по коридору туда-сюда и разговаривает по телефону, улыбаясь.
— жди меня конечно. Ты же знаешь, что по-настоящему я люблю только тебя. Это так... моё временное развлечение. Не ревнуй, кис, мы с ней даже не спали. Я уверен, что она в постели как бревно.
Он говорит сейчас про Ангелину. Рука сжимается в кулак и бесшумно врезается в стену. Не нужна ему Ангелина, хочет просто испортить мою девочку. Ну значит поговорим по-другому.