Глава 31. Без шуток
Квартира была наполнена мужскими голосами, гулким смехом и звоном бутылок. Никто не ждал Лизу, она сама напросилась. Сначала просто посидеть — мол, домой не хотелось. Потом осталась. Потом расслабилась. Один бокал, второй... Она была одна среди них, но держалась уверенно.
— Да она пацан в душе, — хмыкнул кто-то.
Лиза фыркнула, заваливаясь на подушки. Глаза начали слипаться. Где-то в углу Егор курил, не вмешиваясь. Кирилл закинул ногу на стол и уже с десятой минуты косился в её сторону. Она улеглась прямо на диване, плед набросан кое-как, волосы растрепались. Словно у себя дома.
— Вы че, ей бы хоть подушку под голову, — сказал кто-то, но Леня махнул рукой:
— Пусть спит. Как в детстве.
Смех.
Потом — затишье. Переход на вискарь. Очередной круг "правда или действие", кто-то спорит о бабах, кто-то о ставках. Лиза не двигается — уснула, устала.
И тогда Кирилл говорит:
— А прикиньте... вот она лежит, и хрен поймёт, что мы с ней делаем. Даже не шевельнётся.
Секунда тишины.
— Слышь, ты чё несёшь, — Ромка сразу напрягся.
— Да шучу я, блядь, — Кирилл фыркнул, улыбаясь, но взгляд остался липким, мерзким. — Просто говорю: кто мешает? Спит же. Никто не узнает.
В воздухе будто запахло дымом.
Егор медленно повернулся. Снял сигарету изо рта. Глаза узкие, холодные.
— Повтори.
Кирилл усмехнулся, вытягиваясь:
— Да блядь, шутка. Расслабься. Не я ж первый, кто о ней так подумал.
— Повтори, я сказал.
Кирилл резко встал, раздуваясь.
— Чё ты начинаешь? Это всё ржали, я тоже. Ты чё, блядь, святой теперь?
В следующий миг кулак Егора врезался в челюсть Кирилла с такой силой, что тот отлетел к стене. Стул под ним заскрипел и рухнул. Все в комнате вскочили.
— Егор! — кто-то крикнул, пытаясь встать между ними.
— Ты ебанутый? — заорал Кирилл, хватаясь за лицо. — Ты совсем поехал?
— Ещё раз тронешь её даже взглядом — я тебе глотку вырву, понял?
— Ты за бабу, которая ползала у меня на коленях? Ты не помнишь? Или просто удобно забыть?
Егор прыгнул снова — на этот раз его удержали. Двое схватили его за руки, оттащили. Он вырывался, как зверь.
— Да я тебя разъебу, сука, — гремел его голос. — Не в этом доме. Не сейчас. Но ты у меня на счёте, Кирилл. Всё, блядь, всё.
— За неё, Крид? За ту, что к тебе сама под дверь приходит, ноги раздвигает, а потом бегает по другим?
Хруст. Егор снова вырвался и ударил — так, что у Кирилла на губе тут же лопнула кожа. Кровь потекла. Он упал.
Лиза шевельнулась на диване, застонала сквозь сон. Все замерли. Она не проснулась — просто перевернулась на другой бок, спрятавшись в плед.
Егор стоял над Кириллом. Задыхался. Вены на шее натянуты, лицо перекошено от ярости. Руки дрожали.
— Вали отсюда, — прорычал он. — Пока я тебя не добил.
Кирилл сплюнул кровь и встал, качаясь, не глядя на него. Под шумок вышел. Остальные переглянулись. Ромка хлопнул Егора по плечу:
— Брат, всё норм. Сели, выпили. Успокойся. Он мудак. Но ты сейчас — как на грани.
— Я и есть на грани, — пробормотал он, подходя к дивану.
Он присел рядом. Посмотрел на Лизу. Она всё ещё спала, не зная, как близко прошёл тот, кто бы точно не остановился. Кто не почувствовал бы границы.
Он накрыл её пледом до подбородка. Убрал с лица прядь.
И остался сидеть рядом.
Просто так. Пока остальные снова наполняли стаканы, будто ничего не случилось.