Глава 20. Только не трезвый
Она оттолкнула его.
Не резко — скорее инстинктивно. В глазах снова вспыхнуло: недоверие, страх, злость.
Сердце билось в горле.
— Ты... ты же этого хочешь, да? — прошептала. — Всё, что тебе от меня нужно — это трах.
Он выпрямился.
Рассмеялся коротко. Без радости.
Просто посмотрел на неё, будто удивляясь, насколько далеко она может загнать.
— Ты реально так думаешь? — голос хриплый, с паузами. — Что мне от тебя надо только это?
— А нет? — бросила она. — Мы же только и делаем, что...
— Малыш, — перебил он. Тихо, но резко. — Если бы мне нужен был только секс — ты бы уже давно сидела на мне, мокрая и сломанная.
Она остолбенела.
Он продолжил:
— У нас не было ничего с того дня. Ни разу. Ты хоть заметила? — шаг к ней. — Ты вообще хочешь? Или с тех пор не чувствуешь, не думаешь об этом?
Она замолчала.
— Скажи, — глухо. — Ты хочешь? Или всё ещё больно?
В голосе не было нежности. Но и обвинения — тоже. Просто прямой вопрос, как будто он боится прикоснуться, но ещё сильнее боится не знать.
Она отвела взгляд.
Он снова сделал шаг ближе — остановился.
— Тебя там... больно до сих пор?
— Заткнись, — прошептала она. — Ты не имеешь права...
Он кивнул, как будто принял это. Но через пару минут уже сидел в гостиной. Бутылка на столе. Пальцы чуть дрожат. Лицо — маска.
Выпил быстро. Слишком.
Глотки — почти без пауз.
Она смотрела из кухни, прижавшись к косяку. Не подходила.
Прошёл час. Или больше.
Он всё ещё был в сознании, но уже совсем другим. Более мягким. Мутным.
Позвал её просто:
— Иди сюда.
Она не ответила.
— Лиз, — твёрже. — Не выебывайся.
Она вошла, сжав губы.
Он притянул её за руку, резко, как всегда. Закинул к себе на колени, усадил, не спрашивая.
Она замерла. Села на краешек, напряжённая.
Он не трогал. Просто дышал ей в шею.
Потом начал целовать.
Ключицы. Линия подбородка. Чуть ниже уха.
Тепло, медленно. Без спешки. Как будто запоминал.
Она хотела вырваться, но не получилось. Он держал, не больно — просто намеренно.
— Не бойся, — выдохнул в кожу. — Я же не ебу тебя. Просто держу.
И снова поцелуй. Шея. Скуловая дуга.
Рука на спине — тяжёлая, тёплая.
— Знаешь, в трезвом состоянии я это тебе не скажу, — прошептал.
— Что?
Он остановился.
— Что люблю тебя.
Она застыла.
Молча.
А он продолжал сидеть, не глядя на неё.
— Потому что как только протрезвею — снова стану холодным ублюдком. Только пьяный могу сказать, что ты — самое живое, что есть во мне.
Она хотела что-то сказать, но не смогла.
Не от того, что слов не было.
А потому что его дыхание на её коже впервые не требовало ответа. Только позволения — побыть с ней, без власти, без борьбы. Хоть и на дне стакана.