strict rules

Я лежала и прислушивалась к каждому звуку, доносившемуся из коридора. Больше всего на свете боялась, что Чонгук сейчас начнет ломиться ко мне в спальню. У меня не было ни сил, ни желания снова видеть его и ощущать при этом запах другой женщины. Казалось, что нервы, натянутые до предела, вот-вот лопнут от напряжения. В голове творился бардак, в сердце кто-то медленно и упорно прокручивал нож…

— Лалиса, открой! — От неожиданности я аж подпрыгнула на кровати.

Чонгук резко дернул дверную ручку. Сквозь подушку его голос показался каким-то далеким. Ударил кулаком в дверь. Я вылезла из своего укрытия и стала зачарованно смотреть, как дверь подрагивает от его ударов. Да уж… Так просто сдаваться этот мужчина не привык. Только непонятно, к чему весь этот цирк, если у него есть другая? Черт! Другая! Как же я хочу оказаться на ее месте…

— Не веди себя, как малолетка! — Чон повысил голос и снова дернул ручку.

Затем все стихло. Что он там делает?

Я встала с кровати и на носочках подкралась к двери. В любом случае свет у меня выключен, так что он даже не заметит, что я стою совсем близко. Прислонилась ухом и стала вслушиваться. Мне казалось, что я слышу тяжелое дыхание. Я даже представила его лицо в этот момент: глаза закрыты, от бессилия на скулах подрагивают желваки, губы плотно сжаты.

Я прикоснулась лбом к двери и положила на нее ладони. Возможно ли, что сейчас он точно так же стоит, так же касается двери ладонями и мечтает убрать этот разделяющий нас барьер? Только вот боюсь, даже с открытой дверью этот барьер не исчезнет…

— Что за черт? — услышала я тихий голос Гука.

Неужели он даже не может понять, как больно мне сделал? Неужели ему доставляет удовольствие мучить меня?

Слезы снова покатились по лицу. Я прикрыла глаза. Как же тяжело его любить!

— Уйди, Чонгук, просто уйди, — беззвучно прошептала я. Не хочу его видеть. Не хочу слышать. Не хочу чувствовать. Ничего не хочу. Слишком больно…

Я была уверена, что Чон меня не слышал, но как раз в этот момент он еще раз дернул за ручку и отошел. Хлопнула дверь в его комнату.

Я вернулась в кровать. Казалось бы, за эти годы должна была привыкнуть к беспросветному одиночеству, но сейчас, находясь в одной квартире с Гуком, я ощущала себя ненужной и глубоко несчастной как никогда.

Сон все не шел. Залезла с головой под одеяло, мечтая забыться хоть на некоторое время. Но за всю ночь ни на одну гребаную минуту так и не сомкнула глаз.

Полчаса назад проснулся Чонгук. Сходил в душ и теперь возится на кухне. Наверное, пьет кофе. Скорее бы он уже ушел. Хочу уйти из этой квартиры, но не хочу показываться ему на глаза.

Почти девять часов. Почему он до сих пор дома?

Я собиралась уже встать с кровати, чтобы хотя бы пройтись по комнате, но тут в коридоре послышались шаги и замерли у моей двери. Мои глаза предательски защипало. Что ему еще от меня нужно? Зачем продолжает мучить? Я смахнула слезу и села в кровати, спиной упираясь в обтянутое белой кожей изголовье. Чонгук, наконец-то, ушел. Правда, только от моей спальни.

Я подтянула ноги к груди, обхватила их руками. Хочется плакать. Очень громко плакать. Я уже точно знаю, от этого становится легче. Сколько ночей я проревела, когда пять лет назад на тесте проявились две полоски. Когда после того злополучного звонка Чону, я поняла, что полагаться мне придется только на себя. Что мой удел — одиночество и воспоминания… Лишь рождение Чонсока помогло вновь обрести смысл жизни. Пока я не решила вернуться! Пока не увидела Чонгука и не поняла, что настоящее счастье смогу обрести только рядом с ним.
В голове снова всплыл образ его с остатками помады на щеке, с запахом духов… Если бы только можно было открутить время назад и лечь спать пораньше, а не сидеть и не ждать его… Тогда я просто не узнала бы, где он вчера был и чем занимался. В какой-то момент мне даже стало казаться, что, возможно, я все не так поняла. Ведь не мог же он после такого замечательного вечера в «Санрайзе» взять и… А почему, собственно, не мог? Кто я ему?

Десять часов. Он еще дома. И снова подошел к моей двери. Я прикрыла глаза и мысленно стала считать до ста. Надо попытаться поспать, абстрагироваться от всего, забыться. Хлопнула входная дверь. Я повернула голову к окну. Пасмурно. Господи! О чем я думаю? О погоде? И все-таки… Я так и не досчитала до ста.

Когда я проснулась, часы уже показывали два часа дня. Осторожно вышла из комнаты, молясь, чтобы Чона не было дома. Приняла душ. Поговорила по телефону с сыном, с мамой. И потом решила позвонить Розэ.

— Привет, Лис. Ну? Как вчера отдохнули? — поинтересовалась подруга, не пытаясь скрыть веселье.

— Замечательно, — промямлила я.

— А что с голосом? Почему такая грустная?

— Погода не радует. Чем занимаешься сегодня?

— О, скоро приедет любимый, и мы поедем в женскую консультацию. А ты хотела в гости?

— Да. Не знаю, чем заняться.

— Давай мы заберем тебя на обратном пути?

— Договорились.

— Гук вчера не приставал?

Ох! Если бы!

— Нет. Он уставший пришел с работы. — Не знаю почему, но я решила не рассказывать Розэ о вчерашнем вечере.

— Вот! А я говорила ему отказаться от этого дела. Лишил себя отпуска, теперь ни жив, ни мертв каждый день.

— А когда он собирался в отпуск? — Я прошла на кухню и стала заваривать кофе. Беседа с Розэ хоть как-то меня отвлекла.

— Утром в день моего рождения должен был лететь в Мале. Но у него появился выгодный клиент, и за несколько дней до вылета он решил отказаться от тура.

— Ясно. Значит, после слетает. — Я налила кофе в чашку и села за стол.

— Лиса! — вдруг прокричала подруга в трубку, чем здорово меня напугала.

— Что случилось?!

— Смотри! Ты прилетела в день моего рождения. А Чонгук в этот день должен был улететь, но остался в городе. Вы ведь могли и не встретиться! А что если это судьба?!

Я тяжело вздохнула. Судьба снова решила свести нас и заставить меня пережить все то, что я пережила пять лет назад? Я отказываюсь от такой судьбы! Лучше бы он тогда улетел.

— Простое совпадение. Не более. Ладно, позвонишь, как освободишься, хорошо?

После разговора с Розэ я целый час занималась самобичеванием. Проклинала себя за то, что не решилась все рассказать еще в «Санрайзе». Тогда бы Чонгук точно никуда не поехал. А вот меня, возможно, лично отправил бы обратно в Париж. Без документов!

Не зная, чем себя занять, чтобы не сходить с ума, я в итоге вполне сошла за сумасшедшую. Ворвалась в комнату к Гуку, выдвинула ящик тумбочки, достала презервативы и тщательно пересчитала. Все на месте. Но это ничего не значит. Они могли лежать у него и в бумажнике, и в кармане джинсов, в машине, наконец. А может он вообще без них занимался сексом? Господи! Я так больше не могу! Не могу!

Выбежав из его комнаты, я направилась к себе и стала рыться в вещах, мечтая как можно быстрее оказаться на улице. Пусть пасмурно, пусть даже пойдет дождь. Но сидеть в четырех стенах у меня больше нет сил.

Словно в бреду, я слонялась по знакомым улочкам, всматривалась в витрины магазинов, пытаясь хоть чем-то отвлечься. Увы, безуспешно. Очнулась от оцепенения только тогда, когда поняла, что приближаюсь к зданию трехэтажного торгового центра.

Манобан, это уже диагноз!

Что я здесь потеряла? Почему меня тянет сюда как магнитом?

Дойдя до уличной парковки, я вдруг резко развернулась в обратную сторону.

Больная! Идиотка! Какого черта притащилась сюда? Только вот подсознание вопило, что мне хочется увидеть Чонгука несмотря ни на что и… Появилось непреодолимое желание узнать… запах духов Хвасочки. Желание, которое просто доводило меня до безумия.

Я уже собралась переходить дорогу, когда прямо передо мной притормозил темно-синий седан.

— И что это мы такие грустные? — Минхо навалился на пассажирское сиденье и приоткрыл окно, как всегда ослепительно улыбаясь.

— Привет, — устало произнесла я.

— Привет. Что-то случилось? — Он нахмурил брови и открыл пассажирскую дверь. — Садись.

— Нет, спасибо. Я пешком…

— Садись, давай. Меня сейчас оштрафуют.

Я юркнула в машину и пристегнула ремень безопасности. Хо сразу же тронулся с места.

— Просто решила прогуляться по городу и устала. Старость — не радость, — усмехнулась я.

— Ну да. В твои-то годы! Куда едем?

— Эм… — Я попыталась вспомнить адрес Гука. — В сторону «Мандарина», а там покажу дорогу.

Мы замолчали, но тут Минхо вдруг спросил:

— Не хочешь заехать в кафе? Составишь мне компанию.

Я посмотрела на него, он переводил взгляд с меня на дорогу и обратно.

Хм… Чон вчера с кем-то развлекался, а сегодня вечером я, как обычно, буду одна. Что же мне мешает провести время в компании приятного молодого человека? Ничего!

— Давай.

Минхо радостно улыбнулся.

— А ты когда улетаешь?

— Знаешь, я уже не уверена, что хочу уезжать.

— Ты серьезно? Так это же замечательно! Надо отпраздновать. Поедем тогда не в кафе, а в бар.

— Какой бар? Ты ведь за рулем.

— Так я и не пью.

— Не пьешь? Может, еще и не куришь?

— И не курю.

— Да нуу-у, — протянула я. — Не пьешь, не куришь. Ты прямо идеал! И судя по тому, что так свободно приглашаешь меня в бар, девушки у тебя нет, да?

— Нет. — Хо расслабленно вел машину, и по его улыбке можно было понять, что наш разговор доставляет ему большое удовольствие.

— Может, еще и не материшься?

— И не матерюсь… При женщинах и детях, — добавил он и засмеялся. — А у тебя?

— Что «у меня»?

— Парень есть?

— Ну, вчера утром по факту еще был… Но я с ним рассталась.

— Шустрая ты, — со странной интонацией произнес Минхо и нахмурился.

— Он в Париже живет, — уточнила я. — Поэтому и рассталась.

Он улыбнулся и кивнул.

Спустя полчаса мы сидели в баре. Я попивала клубничный мохито, Хо — минералку.

— Я думала, ты голодный. — Я кивнула на его стакан с минеральной водой и улыбнулась. — Это весь твой ужин?

— Я обедал не так давно. Ты лучше расскажи мне, чем занимаешься в Париже? И почему тогда уехала?

— Работаю в издательстве. Перевожу книги с французского на корейский. Воспитываю… — Я запнулась и закашлялась, понимая, что сболтнула лишнего. Посмотрела на Минхо, который удивлено изогнул брови. — …племянника. Кхм, кхм… Воспитываю племянника. У меня ведь там брат уже более десяти лет живет. Вот.

Я сцепила руки под столом, пытаясь унять дрожь. Отлично понимаю, что рассказать о сыне Минхо — это не самое страшное, он бы не разболтал. Но мне просто не хотелось, чтобы кто-то узнал об этом раньше Чонгука.

— Понятно… А почему уехала тогда?

— Потому что трусиха. — Я отвернулась к барной стойке и, подперев подбородок ладонью, стала разглядывать ряды бутылок со спиртным, которые красовались за спиной бармена. Затрагивать тему побега мне, конечно же, не хотелось. Надеюсь, Минхо это понял.

— Ну, а если все-таки решишь остаться здесь, чем будешь заниматься?

— Пока не думала. Поищу работу, надеюсь, здесь ее реально найти молодой девушке с высшим образованием.

— Если нужна будет помощь, скажи. У меня брат главным редактором в одном из издательств работает.

— Спасибо. Но пока это все еще вилами по воде писано.

— Лиса, все будет отлично.

Следующие пару часов Минхо пытался поднять мне настроение: шутил, рассказывал интересные истории. И надо сказать, у него неплохо получалось. Но все же в мыслях я постоянно возвращалась во вчерашний вечер, когда Чон пришел домой. Я пыталась, как могла, не думать о помаде на его щеке, о том запахе, что просто въелся в мой мозг, но… Даже сейчас, глядя на Минхо, который что-то оживленно рассказывал, мне казалось, что от него пахнет так же, как вчера от Чона. Черт! Я совсем свихнулась!

Ближе к одиннадцати, я обнаружила, что мне звонила Розэ. Телефон лежал в сумке, и из-за громкой музыки я не услышала звонка. Обидно! А сейчас уже звонить и напрашиваться с ночевкой неудобно. Эх, придется ехать домой… Домой?!

До Чона мы доехали довольно быстро: бар располагался всего в нескольких кварталах от его дома.

— Значит, ты живешь здесь? — спросил Минхо, с интересом разглядывая многоэтажный дом.

— Хм… Ну, почти. Ладно, спасибо за прекрасный вечер. Мне пора.

— Как скажешь, тебе тоже спасибо.

Я уже почти дошла до подъезда, когда услышала, что дверь машины открылась.

— Лиса!

Я обернулась.

— Лис. — Минхо подошел ко мне и как-то неловко спрятал руки в карманы джинсов. — Может, завтра встретимся?

При этом он смотрел исподлобья и так мило улыбался, что мне стало не по себе. Шагнул еще ближе. Глаза потемнели, игривость во взгляде сменилась чем-то иным. Заинтересованностью?

— Х-хо, я… Зачем?

— А зачем люди вообще встречаются? — глухо произнес Минхо, даже не улыбнувшись. Я посмотрела в его глаза и поняла, что он смотрит на меня совсем не так, как на подругу или знакомую.

— Минхо, послушай… — начала я, но он поднял руку к моему лицу и провел пальцем по щеке. Мои глаза удивленно расширились.

— Лиса, ты мне давно нравишься.

Мои глаза стали еще шире.

— Давно? Хо, мы ведь…

— Ты была еще в школе, и тогда я не решился сказать. А потом… потом ты быстро обзавелась парнем, который также быстро стал твоим женихом.

— Боже, Хо. — Я хотела отступить назад, но ноги меня не слушались.

— Я просто подумал, если ты решила остаться здесь, в городе, может, мы могли бы еще раз встретиться?

— Боже, Хо… — повторила я, продолжая ошарашено смотреть ему в глаза, и вдруг заметила, что расстояние между нашими лицами стало быстро сокращаться. Видимо, он неправильно истолковал мое молчание. Я уперлась руками ему в грудь. Отвернулась и прикрыла глаза.

— Хо, прости меня, если я как-то дала тебе понять, что ты… Что я к тебе… Что… Боже!

Я открыла глаза. Минхо не отрывал от меня взгляда.

— В моей жизни есть мужчина, который… Понимаешь…

— Ты ведь сказала, что вчера рассталась с ним, — хмуро прервал меня Минхо. — Ты хочешь вернуть его?

— Я не про него. О, Господи, Хо! Все так сложно! Мне трудно объяснить…

— Я все понял, ничего не объясняй. Не надо. Ты знаешь, я завидую ему. Надеюсь, он тебя достоин.

— Боюсь, что я его не достойна, — с горечью усмехнулась я.

— Такого не может быть, — Минхо улыбнулся и еще раз провел пальцем по моей щеке. — Спасибо за честность.

— Пожалуйста.

— Ладно, тогда я поехал. Если вдруг захочешь встретиться… Ну, мало ли что понадобится… Ты знаешь, где меня можно найти.

Я тяжело вздохнула и кивнула.

— Спасибо.

— Пока, Лис. — Минхо наклонился и поцеловал меня в щеку. — Никогда не думай, что ты кого-то недостойна.

Боже! Если бы он только знал!

Хо отстранился и, грустно улыбнувшись, пошел к машине. Открывая дверь, он последний раз посмотрел на меня. Я помахала ему рукой, отлично понимая, что никогда не обращусь к нему за помощью.

Когда Минхо уехал, я внимательно оглядела двор. Машина Чонгука на месте. Сердце привычно екнуло. Он дома…

Пока поднималась на лифте, молилась, чтобы Гук уже спал. Не хочу сейчас столкнуться с ним, не хочу травить себе душу. Боюсь увидеть его и забыть обо всем.

Да! Я стала слишком слабой! Бесхарактерной! Сентиментальной… Одинокой…

Господи! В сентябре мне исполнится только двадцать четыре года, а я себя уже в старухи записала.

Вышла из лифта и остановилась у двери. Прислушалась. Вроде тихо. Я осторожно повернула ключ. Вошла в квартиру. Полная темнота и тишина. Наверное, уже спит. Странно. Я даже не могла понять, рада этому или нет. Очень хотелось его увидеть. Даже в груди закололо от этого желания. Вчера мечтала ударить его, причинить боль, а сегодня, как какая-то размазня, уже готова все простить.

Нет! Не готова! Хочу просто увидеть его! Просто… увидеть…

Включила свет в прихожей, сняла балетки, шагнула в коридор и… застыла.

На полу валялись осколки битого стекла. Осмотрелась кругом: на стене расплылось пятно от какой-то светло-коричневой жидкости. В голове стремительно стал складываться пазл: Чонгук швырнул стакан с виски, и тот, стукнувшись об стену, разлетелся вдребезги. Опять злился?

Я наклонилась и стала собирать осколки. Набрала в ладонь самые крупные и пошла на кухню, чтобы выбросить. Сделала несколько шагов и снова замерла. На кухне у окна стоял Чонгук и, спрятав руки в карманы джинсов, смотрел во двор. Свет от фонарей неровными бликами играл на его обнаженных плечах. И давно он так стоит?

Я на носочках прошла к урне, будто боялась, что он обнаружит мое присутствие, хотя отлично понимала, что он знает о моем возвращении домой.

Господи! В голове такой бардак! Мысли путаются, руки трясутся. Почему он молчит? Вижу, как тяжело вздымаются его плечи, слышу его прерывистое дыхание. Сдерживает себя.

Выбросила осколки в урну.

Чонгук даже не шелохнулся. Его молчание давит мне на нервы, еще чуть-чуть и я закричу, чтобы разорвать это невыносимое напряжение между нами.

Я застыла и молча уставилась в спину мужчине, который снова вывернул наизнанку всю мою душу, полностью перевернул мой мир с ног на голову. И делает это с завидным постоянством на протяжении уже многих лет.

Вдруг Гук резко развернулся и скрестил руки на груди. Взглядом медленно прошелся по моим ногам, короткой джинсовой юбке, тому самому блейзеру, в котором я была вчера, и остановился на лице.

Он все видел! Злость, горевшая в его глазах, говорила о том, что Чонгук довольно давно стоял у окна и видел мое прощание с Минхо. Как же я об этом не подумала? Я захотела уйти к себе, но ноги меня не слушались, они будто вросли в пол.

Чон медленно двинулся ко мне, а я не могла оторвать взгляда от его глаз и пошевелиться. Он приблизился вплотную и остановился. Я почувствовала запах виски. Это порадовало! Нет, я, конечно, не в восторге оттого, что он пил, просто это указывало на то, что сегодня он вернулся не от другой. И ее духи не оставили след на его коже.

Вдруг Чонгук пальцами впился в мою челюсть и приподнял лицо. Открыл рот, намереваясь что-то сказать, но, нахмурившись, остановился. Посмотрел на мои губы, которые невольно приоткрылись в попытке поймать воздух, и сузил глаза.

Я даже не успела опомниться, как он наклонил голову и жадно накрыл мой рот своими губами. Отпустив подбородок, ладонью обхватил мой затылок. По телу мгновенно пробежала волна дикого возбуждения. Другая его рука обхватила меня за талию и приподняла над полом. Боже! Что он творит? Я даже не успеваю сообразить, что делать…

Прикрыла глаза и ногтями впилась в его плечи. Что я творю? Зачем мне это? Он вчера был с другой!

Надавила ладонями на плечи, чтобы оттолкнуть. На что Чонгук, продолжая терзать мой рот неистовым поцелуем, завел мои запястья за спину и стал удерживать их одной рукой, а другой схватил меня за задницу, прижимая к себе.

Он был сильно возбужден. Он хотел меня. А мое тело уже просто трясло от желания. Но если я позволю ему сейчас что-то больше, я действительно больная. Попыталась освободить руки, но Чонгук припечатал меня к холодильнику и еще теснее прижался ко мне. Почувствовала в запястьях резкую боль: костяшки пальцев уперлись в металлическую дверь. Волна злости, смешанной с возбуждением, прокатилась по всему телу.

Губы Гука яростно сминали мои, и мое сопротивление таяло с каждой секундой. Не могу его не желать! Но от понимания того, что, несмотря на вчерашний инцидент, мое тело с такой легкостью готово меня предать, во мне стал зарождаться гнев. Я плотно сжала губы и отвернулась, но Чонгук ладонью обхватил мое лицо и повернул к себе, пытаясь языком проникнуть ко мне в рот. Боже! Я сходила с ума! От ревности! Злости! Любви! Страсти и желания! Он вчера был с другой, а сегодня решил поиметь меня на этой кухне.
— Что… что ты делаешь? — Но проговорив это, я поняла, что просто дала ему зеленый свет. Чонгук мгновенно воспользовался этим и принялся грубо ласкать мой рот языком, еще сильнее возбуждая меня своим жестким поцелуем.

Он стал медленно тереться об меня своим возбужденным членом, а я, не выдержав этого давления — эмоционального и физического, застонала в голос. Чон зарычал и, отпустив мои запястья, резко поднял меня и усадил на столешницу рядом с раковиной, нагло раздвинул мои ноги и встал вплотную ко мне, снова начиная тереться.

Все! Если он сам сейчас не остановится, или нам по традиции кто-то или что-то не помешает, то я не смогу его оттолкнуть.

Чонгук стал целовать мои скулы, проводя по ним языком, прикусил кожу на виске и чуть потянул на себя. Из меня вырвался громкий стон. Его руки прошлись вдоль моих ног вверх от колена и на мгновение замерли у края юбки. После чего пробрались под нее и коснулись внутренней стороны бедер. Я чувствовала, как сердце бешено гоняет кровь по венам, а мозг медленно отключается. Хотя когда он работал в присутствии этого мужчины?

Кожа под его руками горела огнем, его дыхание опаляло шею.

Дернув юбку вверх, Чонгук прикусил мочку уха. От переполнявших меня ощущений, я выгнулась дугой.

— Ты с ним трахалась? — зло прошептал он мне в ухо и обвел его языком.

— Нет, — машинально выдохнула я, даже не раздумывая. Прикрыла глаза и запрокинула голову назад. Меня ведь должен был оскорбить его вопрос? Должен… был…

Я услышала звук расстегиваемой молнии на джинсах. Через секунду пальцы Чонгука сдвинули мои уже влажные трусики в сторону. Из меня вырвался очередной стон, и я ногтями впилась в плечи Чона, боясь потерять тонкую нить, связывающую меня с реальностью.

Почувствовала горячую головку члена у себя между ног и думала, задохнусь. Но Чонгук не стал мучить меня, он просто резко и глубоко вошел, издав приглушенный стон. Не мешкая ни секунды, он стал двигаться, руками сжимая мои бедра. Его толчки резко набирали скорость.

Чон не был нежен! Он грубо лапал мои бедра, жадно сминал кожу, несдержанно задавал ритм, от которого мне сносило крышу. Я снова чувствовала знакомую дрожь, которая плавно поднималась по моим конечностям вверх, снова слышала бешеный стук его сердца. Наше частое тяжелое дыхание вперемешку со стонами наслаждения оглушало темную комнату.

Его толчки стали еще яростнее, руки переместились на талию и еще сильнее сжали меня. Стоны становились все громче. Впервые мне не надо было сдерживать себя в его объятиях. Впервые я могла свободно выплеснуть те эмоции, что рвались изнутри.

Чонгук прикусывал то мочку уха, то кожу на шее, то мою нижнюю губу и тут же слизывал боль от укусов языком. Его частое дыхание сводило с ума. Он наслаждается. Ему приятна близость со мной. Пусть даже в такой необузданной форме.

Я провела руками по его груди и плечам, наслаждаясь ощущением гладкой кожи. Ногтями царапнула шею. Чонгук откинул голову и хрипло застонал. Пальцами впился в мои ягодицы, а я сцепила ноги за его спиной. Он выпрямился и сделал шаг назад, не покидая моего тела. Продолжая жадно целовать мою шею, в два шага приблизился к обеденному столу. Уложил меня на стол и, совершив два коротких толчка, вышел.

Я хотела жалобно застонать, но он, не медля ни секунды, резким движением поставил меня на ноги и развернул к себе спиной. Рукой надавил на спину, заставляя прогнуться. Боже! Впервые в жизни он позволял себе так грубо обращаться со мной. Я прижалась грудью к столешнице, руками обхватила ее края.

Чонгук задрал мне юбку до талии, сжал ягодицы и его твердый член снова до упора вошел в меня. Он вдалбливался в мое тело, буквально припечатывая меня к столу, крепко сжимая руками мою талию. Я чувствовала, как горячая и твердая плоть наполняет меня изнутри, а затем резко опустошает мое тело.

Стянув с меня блейзер и приподняв майку, он стал целовать мою спину. Тысячи электрических разрядов пронизывали мою кожу. Гук подцепил мое колено и приподнял его. Запрокинул мою ногу на стол и прижал ее рукой, не позволяя мне даже шелохнуться. Другая его рука лежала на моей шее, пригвоздив меня таким образом к столу.

Господи! От смены позы я готова была разлететься на мелкие частицы, он же просто затрахает меня до потери рассудка! Я чувствовала даже пульсацию его члена. На каждый его толчок я отзывалась громкими стонами, водила бедрами и теснее прижималась к нему. А он не просил меня вести себя тише, наоборот, его бешеный ритм как будто одобрял захлестывающие меня эмоции. Его это заводило.

Рукой обхватив мою шею, он потянул меня на себя. Я прижалась спиной к его груди и услышала, как его сердце отчаянно бьется о ребра. И в этот момент почувствовала, как по ногам вверх поднимается холодок, а пальцы начинают неметь. Меня же сейчас с головой накроет безумный оргазм. Я попыталась поймать ртом воздух. Чонгук тут же просунул в него палец и провел по моему языку. Губами прижался к уху.

— Пока ты живешь в моей квартире… сдерживай… свою похотливую натуру… — хрипло и прерывисто прошептал он, не прекращая двигаться. — Я… не желаю… больше видеть его… рядом с тобой. Ты… поняла?..

После чего больно прикусил кожу на шее. Меня ошарашили его слова. Я попыталась вымолвить хоть слово, но в этот момент почувствовала, как внутри меня все сжимается, и я начинаю просто взрываться.

— Я… чуть не подох… наблюдая из окна…за вашим милым воркованием… Как он… как он прикасается к тебе…

Это был предел. Откинувшись Чону на грудь, я громко застонала. Тело свело сладкой судорогой. Волна острого наслаждения захлестнула меня с головой. Как долго я об этом мечтала!..

Чонгук стал жестче входить в меня, удерживая за талию, тогда, как я обессилено рухнула на стол. Еще пару толчков и он, надломлено застонав, кончил. Но некоторое время еще продолжал удерживать меня руками. Черт! Он опять кончил в меня! У него же в спальне презервативы есть. Ему вообще что-нибудь известно о контрацепции?

Мы оба тяжело дышали. Оба приходили в себя. Когда буря в душе и в теле начала стихать, в голове загорелась лампочка: что будет дальше? Но долго гадать над этим вопросом мне не пришлось. Чонгук плавно выскользнул из моего тела, я поднялась и повернулась к нему. Поправляя юбку и майку, посмотрела прямо ему в глаза. Гук застегивал джинсы, не прерывая со мной зрительного контакта… но вдруг нахмурился, провел ладонью по лицу и, скрестив руки на груди, опустил голову. Твою мать! Вот и все! Сказке конец! Жалеет…

— Иди к себе! — в подтверждение моих мыслей произнес он обманчиво спокойным тоном и уставился на кафель возле раковины.

А я просто стояла и смотрела на него, не веря своим ушам. Нет, он не может так со мной поступить. Но когда он бросил на меня взгляд исподлобья и рявкнул: «Лалиса! Уйди к себе в комнату!», я поняла, что это уже не тот Чонгук, которого я бросила пять лет назад утром в постели.

— Не кричи на меня! — Я тоже повысила голос, оскорбленная и его тоном, и поведением. — Что? Отымел меня как шлюху, а теперь прогоняешь? Не нужна больше?

— Просто уйди, — Чонгук говорил уже более сдержанно, продолжая рассматривать кафель.

— Уйду, Чон! — Я почувствовала, как кровь ударила мне в лицо. — Но не в одну из твоих спален! С меня хватит!

Я рванула к выходу, но Чонгук резко схватил меня за руку.

— Угомонись, — прошипел он сквозь зубы. — Куда ты пойдешь ночью?

— Поверь, я не пропаду. Может, еще кого-нибудь осчастливлю. — При этом я с вызовом изогнула брови. Одному Богу известно, чего мне это стоило. В груди невыносимо кололо оттого, что Чонгук так грубо оттолкнул меня. Тем более после секса.

— Вот скажи… — Он навис надо мной и устремил на меня взгляд сверху вниз. — На кой черт ты свалилась на мою голову?

Каждое его слово было пропитано злостью, которую он даже не пытался скрыть.

— Ты свихнулся?! Сам же предложил пожить у тебя, — Я сглотнула слезы и прикусила губу.

Чон нервно дернул скулой.

— Ты мне весь мозг вытрахала. Чего тебе не хватает в этой жизни?
— Ты просто смешон! — Я вырвала руку и развернулась, чтобы покинуть кухню, но Гука это взбесило еще больше.

— Стоять! Теперь будь добра выслушай меня!

— А что именно я должна слушать? Твои очередные оскорбления? — процедила я сквозь зубы.

— Во-первых, я не шутил, когда сказал, что пока ты у меня живешь…

— Я не глухая! — перебила я его. — То есть пока ты шляешься по своим телкам, я должна смиренно сидеть в четырех стенах? Так?

— Не понял… — его брови удивленно взлетели вверх.

— Куда тебе! Ты вчера хоть бы помаду стер со щеки. Решил, как раньше, доводить меня своими бл*дскими похождениями?

— Какими похождениями, дура?

— Бл*дскими! — выкрикнула я, разозлившись, что он строит из себя монаха-девственника.

— Ты реально дура? — каким-то странным тоном спросил Чон и посмотрел на меня как на диковинное животное.

— Хватит уже меня обзывать! — Я ткнула указательным пальцем в его грудь. — Иди лучше к своей вчерашней… мадам и ее обзывай.

Чонгук сощурил глаза.

— Не ревнуешь ли ты, Манобан?

— Да пошел ты к черту, еще ревновать тебя буду.

Я направилась в сторону спальни. Но не успела сделать и двух шагов, как меня припечатали к стене. Упираясь руками по обе стороны от моего лица, Чонгук склонился надо мной и мрачно уставился на мои губы.

— Завидую, — с каким-то отчаянием произнес он. Я удивленно распахнула глаза. — А я вот не хочу видеть его рядом с тобой!

— Я тоже много чего не хочу, но я же молчу.

— А ты скажи.

— Мне противно, когда ты приходишь от другой и еще требуешь от меня какого-то серьезного разговора! — предъявила я ему, нисколько не смущаясь того, что в голосе так явно прозвучала ревность.

— Ты назло мне пошла с этим? — Чонгук нахмурился и прикоснулся своим лбом к моему.

От промелькнувшей в его голосе нежности моя злость стала утихать, но воспоминания о том, что он еще вчера, возможно, так же прикасался к другой, вновь привели меня в состояние бешенства.

— Его зовут Минхо. А у кого вчера был ты? У Хвасочки?

— Тебе не все ли равно, у кого я был? — Чонгук немного отстранился и посмотрел мне в глаза.

В это время за окном блеснула молния и тут же прогремел гром. Я с детства боялась грозы, а потому невольно вскрикнула и зажмурилась. Когда через несколько секунд я открыла глаза, Чонгук смотрел на меня с неподдельным удивлением. Черт! Это, наверное, выглядело очень глупо.

— Ты боишься грозы?

— Я ничего не боюсь!

— Да? А мне кажется, ты абсолютно всего боишься. Поэтому и пускаешься в бега. И чувства запираешь на замок. Как сейчас.

Гук наклонил голову набок.

— Тебе ведь не все равно, что я вчера мог быть у женщины, да?

— «Мог быть»? А что помаду на щеке мог мужчина оставить? Странные у тебя знакомые. Сам называешь меня трусихой, но почему-то не можешь признаться, что был у женщины.

— Да, был. Тебе легче?

— Прям камень с души свалился. — Я едва сдерживала слезы.

Видимо, он решил меня растоптать.

— Я был у любимой женщины, — прошептал Чонгук, приблизившись к моему уху. Каждое его слово, словно иголка, вонзалось мне в сердце, причиняя нестерпимую боль, от которой хотелось выть.

Я уткнулась руками в его грудь и попыталась оттолкнуть.

— Хватит. — Я надрывно вздохнула, чувствуя, что мне не хватает воздуха.

— Эта женщина меня никогда не предаст и не бросит, — продолжал он мучить меня, не давая мне сдвинуться с места.

— Замолчи, — прошептала я, глотая слезы.

— Скажи, что тебе все равно, и я заткнусь. — Чонгук прижался ко мне всем телом.

— Ты ведь знаешь, что нет. — Прикрыв глаза, я стала молиться, чтобы после этих слов он не рассмеялся мне в лицо.

— Я был у матери.

Я резко распахнула глаза и уставилась на Чона. Вид у него был абсолютно серьезный.

— Ты совсем меня за дуру держишь, да? А помада? А запах духов? Хочешь сказать, что мисис Чон, позвав тебя, сразу побежала прихорашиваться?

— Она была в гостях. Когда уходила из дома, захлопнула дверь, думая, что ключи лежат в сумке. А когда вернулась, выяснилось, что их там нет. Вот и позвонила мне. — Чонгук прошептал мне это в ухо, почти касаясь его губами.

Только вопросы все равно остались.

— Тебя не было два часа. Даже больше. И как ее помада осталась на твоей щеке? А духи?

— Мы поговорили по душам. А обнимать себя матери я никогда не запрещал. И целовать на прощание тоже. Она вроде стерла след от помады пальцем, но, выходит, не до конца.

Я хотела с облегчением выдохнуть, но вместо этого из груди вырвался дикий всхлип. Я стала оседать на пол, понимая, что это может быть правдой.

— Ты не обманываешь меня?

Чонгук обхватил меня за талию руками, пытаясь удержать. А я при этом совсем обмякла в его руках.

— Нет, Лиса. Это правда.

Я тыльной стороной ладони вытерла слезы и посмотрела на Чонгука, который внимательно наблюдал за мной.

— А ты?

— А что я?

— Что у тебя с этим Минхо? — хмуро спросил он.

— Ничего. Абсолютно ничего. — Для пущей убедительности я помахала головой.

— Он тебя целовал? — Чон положил ладонь на мою щеку и заглянул в глаза. По коже прошла приятная дрожь.

Я снова отрицательно мотнула головой.

— Это просто недоразумение. Мы с ним больше не встретимся, — прошептала я, бросая взгляд то на его глаза, то на губы, то на нервно подрагивающие скулы.

— Из-за такого недоразумения он мог оказаться в больнице, если бы я был внизу.

— Значит, ему повезло, — попыталась я выдавить из себя улыбку, но сил уже не осталось.

За окном снова сверкнула молния. Я прикрыла глаза и до боли прикусила губу.

— Чонгук, я так устала. Знаю, нам многое нужно обсудить, но давай постепенно. Пожалуйста.

Он просто кивнул.

— Мне своими закидонами мозг выносишь, так еще и сама страдаешь?

— Что-то в этом роде, — скривилась я. — Жутко хочу спать. Мой мозг нереально устал и требует полной перезагрузки.

— Спать ты хочешь из-за алкоголя, которым от тебя несет. А если бы этот Минхо воспользовался ситуацией?

— Как ты? — шепотом спросила я и прикусила губу. Поняла, что снова провоцирую конфликт, поэтому решила немного отойти от темы. — Минхо не такой.

— Ах, ну да! Они все святые! Один только я почему-то всегда вызывал у тебя недоверие, — с укором произнес Чонгук.

— Потому что ты постоянно подрывал мое доверие. У тебя странная особенность все портить. Давай на сегодня завершим разговор? Обещаю, завтра продолжим.

Мне действительно казалось, что останься я тут еще хотя бы на пять минут, просто не дойду до спальни — рухну от усталости прямо в прихожей. Как будто прочитав мои мысли, Чонгук легко подхватил меня на руки и понес в сторону моей комнаты.

— Чон, что ты делаешь?! Пусти! Я сама!

— А ты завтра новую проблему в своей голове не выдумаешь? — не обращая внимания на мои попытки вырваться, спросил он.

— Если ты не дашь повода. — Я перестала сопротивляться и прильнула к его плечу.

Чонгук посмотрел на мои губы, затем снова в глаза. Я провела языком по губам, почувствовав, как они вмиг пересохли. Он толкнул ногой дверь в спальню, донес меня до кровати и аккуратно положил на покрывало. Затем медленно отступил назад.

Мы оба молчали. Слова были ни к чему. Столько лет они раз за разом причиняли нам боль. Ломали. Превращали в параноиков. Но сейчас слова действительно были не нужны.

По стеклам забарабанили капли дождя. Из открытого окна повеяло свежестью. Если бы не мое полумертвое состояние я бы с удовольствием вышла на улицу и подняла ладони к небу, ловя прохладные капли, которые скатывались бы сквозь пальцы и падали на теплый асфальт. Настолько мне сейчас было легко и спокойно. Впервые за многие годы. И мне не хотелось выпускать из своего тела это чувство эйфории. Только не сегодня.

— Гук, спокойной ночи. Я устала.

Он облокотился спиной о стену и спрятал руки в карманах. Голову опустил вниз. Я почувствовала, что он тоже очень устал.
— Спокойной ночи, — прошептал Чонгук и вышел из комнаты.

— Спокойной ночи, — еще раз прошептала я в закрытую дверь.

Утро для меня началось с теплого душа, веселой музыки в наушниках и вкусного горячего бутерброда. Каждая мелочь теперь казалась мне иной. Прекрасной. Приятной. Вроде и дождь лил за окном, но это был особенный дождь. Он словно смывал все старые проблемы и очищал мое сознание. Обычная музыка в плеере, которая мне уже успела надоесть за это время, вдруг заиграла по-новому, услаждая слух.

Все было иным. И даже ЕГО халат, который я надела после душа, дарил мне ощущение чего-то… моего. Во мне заново начала зарождаться собственница, и я точно знала, что не хочу упускать шанс наладить наши с Гуком отношения. Тем более он и сам не против.

Когда я наливала в чашку горячий кофе, в дверь позвонили. Опять Розэ не спится? А может, Гук ей вчера звонил, искал меня? Но почему тогда мне не позвонил?

Я подбежала к двери, распахнула ее и замерла. Чувство легкости сменилось чем-то иным. Страхом? То чувство, что подобралось к груди, было очень похоже на страх.

— Здравствуй, Лисочка.

Я судорожно сжала полы халата на груди и сглотнула ком в горле.

— Здравствуйте, мисис Чон. А Чонгука нет.

Черт! Пришла мама хозяина квартиры, а я тонко намекаю, что ей уже пора уходить? Что за идиотка!

— Знаю, дорогая. Я к тебе.

Земля начала медленно уходить из-под ног.