strict rules

— Вот сволочь! — Розэ вскочила со стула и возмущенно уперла руки в бока. — Правильно Гук ему врезал! Совсем охренел! И ты еще хотела свести меня с этим уродом?!

Она посмотрела на меня убийственным взглядом.

— Ну, это когда было… и ты ведь не с ним. — Я виновато пожала плечами.

— А почему ты ему и слова не сказала?

— А что я могла сказать, Чеен? Пошел ты в баню, Юнги? Ты не прав? Я ни капли не жалею, что бросила твоего лучшего друга? Ой, Розэ. Давай закроем эту тему. — Махнув рукой, я поднялась из-за стола и стала собирать чашки с уже допитым чаем.

Розэ отвернулась и уставилась в окно.

— Лис?.. — Ее голос прозвучал как-то неуверенно.

— Что?

— А ты… Ты планировала встретиться с Хосоком?

Честно признаться, я вообще об этом не думала. Не то чтобы я вычеркнула Хосока и наше прошлое из памяти, просто сознательно избегала подобных мыслей. Боялась их…

Решила избежать и в этот раз.

— Чай еще будешь?

— Тебе не тяжело все это в себе держать? — не поддаваясь на мою уловку, грустно спросила Розэ.

Пытается надавить на меня?

— Тяжело. Но обсуждать эту тему мне еще тяжелее.

Я поставила чашки в раковину, включила воду. И тут же выключила.

— Я очень хочу встретиться с ним. Но боюсь.

Произнося эти слова, я поняла, что сердце готово разорваться от одной только мысли, что спустя столько лет я увижу Хосока. Передать все мои чувства одним лишь словом «страх» не получалось.

— Понимаю, — сочувственно кивнула Розэ. — И даже боюсь тебе что-то советовать.

— Знаешь, когда я вчера увидела Юнги, сразу поняла, что он что-нибудь сделает. Уж кто-кто, а такой не смолчит. И морально себя подготовила к этому, потому что знала: каждое произнесенное им слово — чистой воды правда.

— Лис, он назвал тебя мразью. Да и остальные слова… В общем, я рада, что там оказался Чонгук.

— Ладно, давай закроем тему. А то вечно мы с тобой начинаем за здравие и так далее…

Розэ пожала плечами и снова отвернулась к окну.

— А Гук часто домой на обед приезжает? — почему-то вдруг спросила она.

— Еще ни разу не приезжал. Однажды заезжал за какими-то документами, и все. А что?

— Да просто машина его стоит у подъезда.

Мое сердце совершило кульбит. И в этот же момент в замочной скважине заскрежетал ключ.

— Ладно, я домой! — Розэ рванула в сторону прихожей.

— Эй! — Я поспешила за ней. — Ты куда? Мы ведь собирались прогуляться!

Дверь распахнулась. Чон, замерев на пороге, переводил взгляд с меня на сестру.

— Привет, солнце! — улыбнулся он Розэ. А я… растаяла.

Чонгук подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в щеку. При этом я на всякий случай облокотилась на высокую обувную полку, чтобы не упасть в обморок, глядя на этого мистера Совершенство. Галстук расслаблен, белая рубашка заправлена в низко посаженные черные классические брюки, рукава закатаны до локтя, открывая сильные загорелые руки.

Я прикусила губу. Да, вечно смотреть можно на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как Чон Чонгук улыбается.

— Тебе не жарко летом в таком виде расхаживать? — Розэ шутливо дернула брата за галстук.

— Мелкая, зачетный вопрос! Думаешь, мне стоит в шортах и футболке на деловые встречи ездить?

Розэ со смешком ткнула его в грудь и стала обуваться, а Чонгук нахмурился.

— Ты куда? Давай я тебя после обеда отвезу.

— Я на машине, Гук. Спасибо. Мне надо в редакцию, так что обедайте без меня.

Через пару минут подруга скрылась за дверью, на которую мы с Чонгуком почему-то продолжили смотреть, не отрываясь. Опомнившись, он разулся и молча прошел в гостиную.

Я вернулась на кухню, чтобы разогреть обед. От мысли, что мы сейчас будем обедать дома вдвоем, как семья, затряслись руки. Я, как жена, разогрею ему еду, накрою на стол…

— Вот. — Чонгук неожиданно возник за спиной и положил что-то рядом со мной. Сим-карта. — Извини, что не привез раньше. Все забывал, а сегодня поручил Хвасе купить.

Я взяла небольшой конверт с сим-картой, покрутила его в руках и бросила на стол.

— Надо же! Какой она ценный сотрудник.

— Поменьше цинизма, Манобан.

Я прикусила губу. Черт! А ведь все так хорошо начиналось. Обязательно было упоминать эту? Сжав пальцы в кулаки, я пару раз вдохнула и выдохнула. Успокойся, Лалиса. С этой Хвасочкой мы как-нибудь потом разберемся.

— Спасибо большое.

— Пожалуйста.

Чонгук потянулся рукой к верхнему шкафу за тарелкой. А я как дура, затаив дыхание, осталась стоять на месте, ни сдвинувшись ни на сантиметр. Стояла и таяла от близости и запаха этого мужчины. А он, как будто нарочно, долго тянулся за тарелкой, затем другой рукой достал две вилки, коснувшись моего бедра. Таким образом, я оказалась в кольце его рук. Так!..

— Сядь, Гук. Я сама все сделаю.

Чонгук без возражений сел за стол, сцепил пальцы в замок и уперся в них подбородком. Боже! Как же я люблю этого мужчину!

После обеда, когда я по уже установившейся привычке провожала Чона в прихожей, он вдруг замешкался и посмотрел на меня.

— Какие планы на вечер?

— О?!

На большее меня не хватило. Я удивленно смотрела на Чонгука и пыталась понять, чем вызван этот странный вопрос. Судя по всему пыталась я очень долго, потому что Гук иронично изогнул бровь. — Эм… Телевизор смотреть, в интернете полазить. Планов, как видишь, тьма.

В подтверждение своих слов я развела руки в стороны. Чон улыбнулся. Боже! И ведь эта улыбка предназначается мне. Мне! Я ответила ему тем же.

— У меня однокурсник дело выиграл в суде, пригласил в «Санрайз» отметить. Если хочешь, можешь пойти со мной.

— Эм… — Я тупо уставилась на Чонгука.

— Ну, так что? Или Гийом будет против? — В его голосе не проскользнуло даже намека на усмешку.

— Ах, да. Я с удовольствием выберусь куда-нибудь, — поспешно сказал я, игнорируя второй вопрос.

Чонгук кивнул и открыл дверь.

— Тогда примерно в восемь будь готова. — Он шагнул на лестничную площадку.

— Стой! — От волнения я заломила пальцы на руках. — А что такое «Санрайз»? И что мне надеть?
— Это бар. После десяти у них всегда живая музыка. Я буду в джинсах. Думаю, коктейльное платье там ни к чему.

— Хорошо. К восьми буду готова.

Чонгук еще раз кивнул и ушел. Я обвела взглядом прихожую. Снова одна. Однако эта невеселая мысль быстро вылетела у меня из головы. Какая может быть грусть? Ведь сегодняшний вечер я проведу в компании Гука, увижу его в абсолютно другой, более свободной обстановке. Просто не верится! Еще в школе я фантазировала, как он берет меня в свою компанию, и вот теперь… спустя семь лет это случится. Правда, в качестве кого я пойду туда с ним? Как Чонгук представит меня своему однокурснику? Хотя, в конце концов, какая разница?

Я прошла на кухню и посмотрела на симку, которую оставил мне Чонгук. В голове сразу всплыл его вопрос про Гийома. Меньше всего мне хотелось расставаться с Гийомом так… но выбора нет. Я взяла сотовый, нашла нужный контакт и нажала «вызов». Не дожидаясь первого гудка, сбросила. Черт! Не умею расставаться! Куда проще сбежать и сжечь за собой все мосты, чем прямо сказать человеку, что мы разбегаемся. Я открыла новое сообщение и набрала текст: «Прости. Мы расстаемся. Я люблю другого». Палец завис над командой «отправить».

Нет! Так нельзя! Лалиса Манобан больше не бежит от своих проблем!

Стерла сообщение и снова набрала номер Гийома. После четвертого гудка он, наконец-то, ответил.

— Лалиша, я сейчас немного занят.

— Гийом, прости. Мы расстаемся.

Повисла пауза. Затем послышались какие-то звуки, шаги и снова тишина. Видимо, вышел на улицу. Я прикусила губу, чувствуя, как по щекам покатились слезы. Впервые в жизни бросаю кого-то… так.

— Лалиша? В чем дело?

— Я скорее всего не вернусь. Прости меня, Гийом, — прошептала я.

— Ты кого-то встретила там? — Может, мне это только показалось, но в его голосе звучало отчаяние.

— Да.

— Мы можем поговорить, когда ты вернешься? У тебя здесь работа, Чонсок…

— Чонсок после путешествия сразу прилетит ко мне. Гийом… Пожалуйста, прости меня. У нас бы все равно ничего не сложилось, — протараторила я и сбросила вызов.

Боже! Как же это оказывается тяжело. Я понимала, что это гадко, некрасиво по отношению к Гийому — прервать вот так разговор. Но… Я знаю. Я трусиха.

Достала симку из телефона, согнула ее и выбросила в урну. Затем вставила новую. Вот и все! Да здравствует новая жизнь! Надеюсь, без новых ошибок.

На душе стало спокойно. Ровно до того момента, пока я не представила, как себя сейчас чувствует Гийом. Но и эти мысли я быстро отмела в сторону. Я никогда ему ничего не обещала, не признавалась в любви. Поэтому не думаю, что он будет настаивать на выяснении отношений, когда я вернусь в Париж. Если, конечно, я туда вернусь…

Да и в конце концов! У меня сегодня вечер-мечта! Буду эгоисткой, подумаю о себе… И о Чонгуке.

К вечеру я готовилась очень тщательно. Накрутила волосы крупными локонами, на глаза — «смокиайс», на губы — прозрачный блеск. Потом полчаса вертелась перед зеркалом. По-моему, очень сексуально… Нет, ну а что? Будь я парнем, подумала бы так же. Хотя вряд ли парни будут так пристально разглядывать локоны, им другое подавай! Придирчиво оглядела себя в полный рост. Узкие светло-серые потертые джинсы, белый топ на тонких бретелях и черный блейзер с рукавами три четверти. Неплохо!

Чонгук, как и обещал, явился домой без пятнадцати восемь. Правда, вид у него был довольно усталый. Бедный… Очень хотелось подойти, обнять и прижаться щекой к груди, чтобы услышать стук его сердца. Но я не могла себе этого позволить. Поэтому стояла, не зная куда себя деть, пока он молча оглядел меня с ног до головы, бросил пиджак на спинку дивана и… плюхнулся в кресло, запрокинув голову к потолку.

— Может, никуда не пойдем? Ты устал, — с трудом выговорила я.

— Мне нужно полчаса, — не глядя на меня, сказал Чонгук. — Я в душ.

Через полчаса он уже вполне бодрый стоял у входа и обувался. А я вместо того, чтобы последовать его примеру, прислонилась к стене и пялилась на него. Гук был в вытертых синих джинсах и темно-серой футболке с принтом. Его мускулы…

— Жду тебя внизу!

Опомнившись, я кивнула и, когда за ним закрылась дверь, смогла выдохнуть. Да уж! Вечер обещает быть томным. Манобан, слюни подбери.

Быстро натянув балетки, я выскочила на лестничную площадку и вызвала лифт. Посмотрела на ноги. Боже! Какие балетки? Резко дернулась назад к квартире, судорожно открыла дверь, также судорожно, уже оказавшись внутри, стала надевать туфли на высокой шпильке.

Когда я вышла на улицу, то поняла, что пропала. Чонгук стоял у машины и с кем-то разговаривал по телефону. На его лице сияла сногсшибательная улыбка. С кем это, интересно, он так мило беседует? Медленно пошла ему навстречу. Хотя на Гуке были солнцезащитные очки-авиаторы, я точно знала, что он смотрит прямо на меня. Ну и ладно, пусть смотрит. Главное не оступиться на своих десятисантиметровых шпильках под его взглядом. Подойдя к машине, я уже потянулась к ручке пассажирской двери, но Чонгук меня опередил. Продолжая разговаривать по телефону, он открыл мне дверь и, когда я залезла в салон, закрыл ее. Я завороженно следила, как Чон обходит машину и занимает место рядом со мной. А это вообще возможно — несколько раз за день влюбиться в одного и того же человека?

— Ладно, милая, я уже за рулем, — с нежной интонацией в голосе проговорил Чонгук. При слове «милая» я резко выпрямилась и уставилась в лобовое стекло. Он что специально именно сейчас решил побеседовать с одной из своих девок? — Хорошо, хорошо, обещаю.

Я почувствовала, на себе его взгляд.

— Передам. Пока, целую. — Он отключился и засунул телефон в карман джинсов. — Тебе привет от Мелкой.

Боже! Как там говорят? Камень с души упал? Так вот с моей души сейчас свалился тяжеленный булыжник. Было очень сложно сдержать улыбку, но я попыталась. И чтобы не выдать своего состояния просто кивнула, прикусив губу.

— Ты симку вставила? — спросил Чонгук, когда мы уже выехали на бульвар.

— Да, еще днем.

— Ясно.

Больше в машине он не сказал ни слова.

В «Санрайзе» оказалось довольно мило. Небольшой зал выглядел очень уютно: по периметру танцпола располагались столики с диванами и сцена, на которой стояли музыкальные инструменты. Недалеко от входа — бар с высокими стульями.

— Я раньше не была здесь, — сказала я Гуку, осматриваясь.

— Год назад открылся. А вот и Хенджин. — Чонгук положил руку мне на поясницу и слегка подтолкнул куда-то вглубь зала. От его прикосновения по коже забегали мурашки. Надеюсь, он ничего не почувствовал.

Мы подошли к одному из столиков, за которым сидела молодая пара. Они удивленно смотрели на нас. Я нахмурилась и взглянула на Чона. Каменное выражение на его лице ничуть не прояснило ситуацию. Почему они так смотрят на меня?

— Чонгук, что-то не так? Ты не сказал им, что будешь не один?

Он промолчал. Мне стало совсем не по себе. Приблизившись к столику, Гук убрал свою руку.

— Привет, Дженни. — Чонгук поцеловал девушку в щеку, после чего пожал руку тому самому Хенджину: — Познакомьтесь, это Лалиса.

Горячая ладонь снова коснулась моей поясницы и подтолкнула меня вперед. Две пары глаз уставились на меня, а я почувствовала себя куклой на витрине. Стояла и только ресницами хлопала.

— Привет, — наконец, выдавила я из себя, нерешительно помахав рукой.

— Привет, — в один голос поздоровались Дженни и Хенджин и улыбнулись.

После этого я смогла хоть немного расслабиться, но их удивленные взгляды не давали мне покоя.

— Присаживайтесь, мы уже заказ сделали, — сказал Хенджин. — Кстати, Гук, сегодня вечер Poets of the Fall.

— Здорово. Садись, Лис. — Чонгук подтолкнул меня к диванчику. Я села и продвинулась немного дальше, так как знала, что Гук сядет рядом.

— А что означает «вечер Poets of the Fall»? — тихо спросила я у Чона, наклонившись к его уху. И сразу пожалела об этом. От запаха его парфюма меня бросило в жар. А ведь я даже не прикоснулась к нему.

Чонгук повернулся ко мне и провел языком по нижней губе. Он хоть понимает, как сексуально это выглядит со стороны? Я не отрывала взгляда от его губ. Как же мне хотелось к ним прикоснуться, как хотелось почувствовать их вкус. Подняла глаза и тяжело вздохнула, когда увидела, что Чонгук тоже смотрит на мои губы. Боже! К чему это все? Я свободна, он тоже. Почему мы не можем быть вместе? Почему прошлое давит на нас многотонным грузом? Душа пытается взлететь от одного его взгляда, а наши ошибки тянут ее вниз. Почему?
— Музыканты, которые здесь постоянно выступают, будут петь песни Poets of the Fall. Финская группа. Знаешь такую?

— Угу. — Мой голос больше походил на писк. Я отвернулась от Чона, но наши плечи все равно соприкасались. И лишить себя этой близости я не могла. Хенджин и Дженни продолжали смотреть то на меня, то на Чонгука. Да что не так? Я поерзала на месте, по-прежнему ощущая неловкость.

Через несколько минут официант принес заказ: Хенджину и Чонгуку — пиво, нам с Дженни — коктейли. Я впервые видела, что Гук пьет что-то из спиртного, кроме виски. И даже предположить не могла, что это будет смотреться настолько… сексуально. Да, видимо, «сексуально» и Чон Чонгук просто не могут существовать друг без друга.

Спустя некоторое время мы уже вовсю смеялись. Коктейль слегка ударил мне в голову и помог расслабиться. Смеясь над очередной шуткой, я даже позволяла себе уткнуться в плечо Гука. А он не возражал. Не дергался, не отталкивал. Иногда он даже поворачивался ко мне и смеялся вместе со мной, глядя прямо в глаза. Отчего в груди тоскливо щемило. Друзья! Да, друзья! Со стороны, наверное, мы так и выглядели. И вели себя так. Только мне хотелось большего. Гораздо большего.

— Лиса, может, тебе уже хватит? — спросил Чонгук, когда я заказала третий коктейль. Сам он все еще пил первую бутылку.

— Я в полном порядке. Можешь не переживать. — Я старалась держаться уверено, надеясь, что он не станет развивать тему.

Чонгук несколько секунд внимательно смотрел мне в глаза, видимо, пытаясь определить степень моего опьянения, но в итоге лишь усмехнулся и сделал глоток из бутылки.

— Ну, смотри.

— Лис, пойдем потанцуем. — Дженни через стол схватила меня за руку и кивком головы указала в центр зала. — Скоро уже ребята начнут выступать, подергаться вряд ли получится.

Я прислушалась к музыке. Очень даже. Только вот… Я уже почти пять лет не танцевала. Хотя… Почему бы и нет?

— Пойдем! Гук, пропустишь?

Чон поднялся с дивана и подал мне руку. Я, не раздумывая, вложила свою ладонь в его и поднялась. Но он не торопился меня отпускать. Наши глаза встретились. Чонгук стоял совсем близко к дивану, поэтому я, можно сказать, оказалась зажатой между диваном и его телом.

— Только не чуди… пожалуйста, — прошептал он, глядя мне в глаза и не выпуская моей руки.

— Хорошо, обещаю, — Я смущенно улыбнулась.

Чонгук сделал шаг в сторону, освобождая мне путь. Дженни взяла меня за другую руку и потянула за собой, отчего моя ладонь плавно выскользнула из захвата Гука. Пока мы с Дженни пробирались к центру танцпола, я все думала, что же он имел в виду? Если честно, я не до конца его поняла. Может, намекал, чтобы не слишком откровенно танцевала?

— И давно вы с Гуком встречаетесь? — спросила Дженни, наклонившись к моему уху, чтобы перекричать музыку.

— Эм… Джен… — Я взглянула на наш столик. Чонгук и Хенджин оба развернулись вполоборота и смотрели на нас, продолжая пить пиво. — Нет. Ты все неправильно поняла. Мы не… я… просто… друзья.

Дженни приподняла одну бровь и, многозначительно усмехнувшись, влилась в толпу танцующих.

Протанцевав минут десять, я уже собиралась вернуться к столу, как вдруг заиграла знакомая мелодия. Саймон Кертис и моя любимая «Flesh»! Сидеть под нее в таком месте, тем более на глазах у Чонгука, ну уж нет! Поддавшись страстному ритму песни, я плавно задвигала бедрами, проводя руками по животу, груди, шее. В какой-то момент я повернулась в сторону Гука и, заметив, что он следит за каждым моим движением, стала подпевать Кертису. Все провокационные слова этой песни, буквально пропитанной сексом, я адресовала Чонгуку. Да, я откровенно флиртовала с ним и нисколько не жалела об этом! По крайней мере, сейчас не жалела. А о том, что будет потом, когда алкоголь выветрится из крови, думать не хотелось. Сегодня я просто живу! А думать буду завтра!

Почувствовав волну жара на коже, я расстегнула блейзер и схватилась за его края, продолжая откровенно двигаться. Знаю, что Чонгук просил меня этого не делать, но я не могла остановиться. Адреналин и желание соблазнить этого мужчину мешали мыслить разумно. Хотя… судя по взгляду, ему это нравилось. Несмотря на то, что губы его были плотно сжаты, в глазах горел огонь. Он просачивался через душное пространство зала и впитывался в мое тело, сжигая все здравые мысли в моей голове.

Я даже не сразу заметила, как песня стала затихать. А когда опомнилась, музыканты на сцене уже настраивали свою аппаратуру. Перед тем как направиться к столу, мы с Дженни заскочили в туалет «попудрить носик».

— А ты давно знакома с Чонгуком? — Это было первое, что спросила Дженни, как только за нами закрылась дверь. Она сразу же скрылась в одной из кабинок.

— Очень давно. Я училась с его сестрой с первого класса.

— О как! Ничего себе. А почему я раньше тебя не видела?

— Я недавно приехала. До этого почти пять лет жила в Париже. А вы давно знакомы?

— Ну, мы учились все вместе. На третьем курсе мы с Хенджином поженились. Потом уже после универа Хенджин и Чонгук часто пересекались по работе. У них традиция — всегда вместе отмечают каждое удачно завершенное дело. — Дженни замолчала. Вышла из кабинки и посмотрела на мое отражение в зеркале. — Вы не похожи на «просто друзей».

— Я знаю, — ляпнула я, не подумав, и смущенно пожала плечами. — Но мы, правда, только друзья.

— Я даже догадываюсь, как у таких друзей вечер заканчивается, — усмехнулась Дженни.

Мне нечего было ей ответить, потому что я прекрасно понимала: мы никогда не будем с Чоном друзьями. Раньше ими не были. А теперь тем более.

Когда мы вернулись в зал, Хенджин с Чонгуком что-то оживленно обсуждали, а со сцены уже звучала одна из песен Poets of the Fall. Надо отметить, в отличном исполнении.

Дженни, как только мы подошли к столу, сразу же плюхнулась на колени своего мужа и поцеловала его в щеку. Я, конечно, так наглеть не стала, поэтому просто села рядом с Гуком, взяла его бутылку пива и отхлебнула из нее. Пиво было уже теплым. И довольно противным на вкус.

— Боже! Чонгук! Его ведь пить невозможно.

— Так не пей. Сейчас закажу тебе сок со льдом. — Чон поднял руку, подзывая к нашему столу официанта.

— А можно мороженое? — Возможно, я вела себя как избалованный ребенок, но Чонгук только улыбнулся и кивнул головой.

Через несколько минут мне принесли мороженое, Чонгуку — сок, а Дженни и Хенджину — выпивку.

— А ты почему больше не пьешь? — Алкоголь явно развязал мне язык и придал смелости.

— Я же за рулем, — просто ответил Чонгук, наблюдая, как я медленно поглощаю одну ложку мороженого за другой.

— А… та бутылка пива?

Чон неопределенно качнул головой и… протянул руку к моему лицу. Нежно убрал прядь волос мне за ухо. Я чуть не задохнулась и почувствовала, что краснею. Кровь в венах с бешеной скоростью устремилась к сердцу.

Мы сидели и просто пожирали друг друга глазами. Не замечая вокруг ничего и никого. Не разбирая слов песни. Не слыша воркования Хенджина и Дженни. Весь окружающий мир в один миг перестал существовать. Остались только я и он. И лишь ложка, которая случайно выпала из моих рук, звякнув об стол, разорвала эту иллюзию.

Чонгук отвернулся. А я, чувствуя, что все мое тело горит, будто в огне, сняла блейзер и положила на диван рядом с собой.

— Всем добрый вечер! — услышали мы голос вокалиста и устремили свои взгляды на сцену. — Сейчас мы хотели бы исполнить для вас одну из самых известных композиций Poets of the Fall в немного непривычной аранжировке.

В зале повисла тишина. Послышались первые аккорды, по которым пока сложно было определить, что это за песня.

Хенджин с Дженни сразу же встали из-за стола и направились на танцпол. Я смотрела им вслед, понимая, что на меня снова стремительно наваливаются нерешительность и смущение. Мы с Чонгуком остались одни. И он смотрит прямо на меня. Я это чувствую. Кожа от его пристального взгляда вся горит. Сознание плавится.

Зазвучали первые слова песни, и я сразу же узнала ее. «Where do we draw the line» (Где нам провести черту (англ.)). Да уж… Символично, нечего сказать…
— Может, потанцуем? — услышала я за спиной хриплый голос.

— Что? Аа… Да… давай потанцуем… — пролепетала я и совсем смутилась. Чонгук поднялся, ожидая, когда я выйду из-за стола. Мы отошли к танцполу и встали рядом с медленно двигающимися в такт мелодии парами.

Я подняла голову и встретилась с взглядом зеленых глаз. На протяжении стольких лет я мечтала снова увидеть их, ощутить на себе их магнетическое притяжение. А сейчас даже не знаю, что делать. Боюсь сделать первый шаг, боюсь руку положить ему на плечо. Вдруг оттолкнет? Но ведь он сам пригласил меня…

Я нерешительно прикоснулась к его груди. Он накрыл мои ладони своими, сцепил наши пальцы и потянул вверх, заставляя меня обнять его за шею. А затем обхватил руками мою талию и плотно сжал. Мне показалось, я сейчас задохнусь. Чувствуя, как тепло растекается по всему телу, я прикрыла глаза и пальцами зарылась в волосы на его затылке. Услышала над головой, как он со свистом втянул в себя воздух. Боже, я сейчас сойду с ума! Его руки переместились мне на поясницу и притянули еще ближе к себе. Я положила голову ему на грудь и, затаив дыхание, слушала, как гулко и неровно бьется его сердце.

Мы просто двигались, даже не слыша слов песни. Дыхание каждого из нас было мелодией, которая задавала ритм нашим телам. И мне очень хотелось, чтобы эта мелодия звучала всю ночь.

Рука Чонгука скользнула вверх по спине, вызывая дрожь во всем моем теле. Голова кружилась от переполнявших чувств, в глазах защипало. Может быть, это все сон? Ведь еще вчера Гук не скупился на обидные слова, а теперь своими нежными прикосновениями лишает меня последних остатков разума.

Неосознанно я стала гладить кожу на его затылке. А он уткнулся носом в мои волосы и руками водил по спине. И если бы не крепкие объятия этого мужчины, я бы уже лежала у него в ногах в бездыханном состоянии. Потому что не бывает такого! Не могут прикосновения вызывать такие чувства! Это просто нереально! Я однозначно сплю или попала в рай.

Чонгук тяжело вздохнул и крепче прижал меня к себе, начиная водить руками по моим ребрам. Я чувствовала, как тепло растекается под моей кожей, а в сердце словно вонзилась игла. От понимания, что все эти годы рядом с ним были другие женщины, стало вдруг так больно. По щеке скатилась слеза. Прожгла дорожку на коже и упала мертвым грузом на его футболку. Он прижался щекой к моим волосам и замер.

Это был предел! Мне казалось, я сейчас взорвусь от нашего тесного контакта. По венам, словно яд, растекалось неприятное предчувствие, что сейчас все прекратится, что Чонгук просто оттолкнет меня.

Силы стали медленно покидать мое тело, и я руками схватилась за футболку на его груди, уткнулась носом в скомканную ткань и разрыдалась. Вместе со слезами меня покидали гордость, которой в принципе давно уже и не было, все мои страхи и предубеждения. Осталось лишь жуткое осознание, что моя жизнь абсолютно бессмысленна, когда Гука нет рядом. Но что будет, когда он узнает про сына? Прогонит меня? Ведь он не простит! Это факт! Так стоит ли сейчас бросаться в омут с головой, чтобы потом тебе так жестко обломали крылья? Не знаю. Но мне просто необходимо найти мужество, чтобы признаться ему во всем. Больше молчать нельзя!

Мы стояли посреди зала, пока все остальные танцевали. Но мне было все равно, как это выглядит со стороны. Я не могла себя больше сдерживать и не хотела.

Рука Чона, которая до этого лежала на моей спине, медленно переместилась на мою щеку. От его нежного прикосновения меня словно ударило током. Я сильнее уткнулась в свои кулаки, сжимая его футболку. Слезы было не остановить.

Он не простит меня! Мы никогда не будем вместе! Он будет с другой. Именно это добивало меня и разрывало душу на кусочки. Слишком поздно о чем-либо жалеть. И никуда мне не деться от любви, которая отравляет меня, которая стала моим проклятием, которая свела меня с ума, заставила совершать безумные ошибки…

Чон несильно надавил на щеку, заставляя меня поднять голову. Его рука продолжала прожигать мою кожу, а глаза внимательно следили за очередной скатившейся по моей щеке слезой.

— Это невыносимо, — хрипло и как-то обреченно проговорил он и отвернулся.

Вот и все. Сейчас точно оттолкнет. Но Чонгук лишь прикрыл глаза и покачал головой.

Я снова уткнулась в уже мокрую от слез футболку. Вдохнула его дурманящий запах и попыталась взять себя в руки. Но следующие слова Чонгука растоптали остатки моего самообладания:

— Как же я тебя ненавижу, Манобан.

Меня как будто резанули ножом. И дай мне сейчас кто-нибудь обезболивающего — все равно бы не полегчало. Скребущая боль медленно подбиралась к сердцу.

Я попыталась оттолкнуть Гука, но он не размыкал объятий. Желваки на его скулах нервно подергивались, но он даже не смотрел на меня.

— Чонгук, отпусти. Мне… и так больно…

Понял ли он, что я не имею в виду физическую боль?

— Просто скажи, почему ты тогда ушла? Почему не осталась со мной?

Я стала задыхаться. Прошлое — это мое больное место, слишком израненное частыми приступами самобичевания.

— Чонгук, я… — Черт! Ну не могла же я сказать ему, что все дело в тех злосчастных презервативах, причину появления которых можно было выяснить в то же утро. Что я не планировала ехать в ЗАГС, не планировала покидать город на такой долгий срок и каждый день жила мечтой о нем, о встрече с ним! Что только сейчас понимаю — все проблемы разрешимы. И что мне делать? Признаться сейчас в своей слабости и никчемности, и пусть этот мужчина уничтожит меня? Я смогу. Но не здесь.

— Чонгук, я хочу домой. Хочу поговорить.

Он некоторое время смотрел мне в глаза и просто молчал. Потом повернулся в сторону нашего столика и скривился. Я проследила за его взглядом.

Хенджин и Дженни, до этого момента, видимо, не отрывавшие от нас глаз, резко отвернулись. Веселый вечер!

— Пойдем. — Чонгук схватил меня за руку и повел к столу. Меня всю трясло. Но на этот раз не от его близости, хотя и она дурманила голову. Просто я понимала, что сейчас мне придется рассказать ему все. Совсем скоро он узнает о сыне, о причине моего побега, о нашей первой ночи.

— Хенджин, Джен, спасибо большое за приглашение. Мы поедем.

— Конечно, вам давно уже пора, — с легким сарказмом протянула Дженни, пряча улыбку за бокалом. Я прикусила губу, представляя, как мы выглядели со стороны.

Через несколько минут мы уже сидели в машине и ехали в сторону дома. Я мысленно настраивала себя на предстоящий разговор, а Чонгук — просто вел машину. Лишь временами, на светофорах, пальцами барабанил по рулю.

Когда мы были уже в одном квартале от дома, у него зазвонил телефон.

— Да, — резко ответил он.

Из динамика мобильного до меня донесся тихий женский голос. Я посмотрела на часы, расположенные на приборной панели. Вряд ли это Розэ. Половина двенадцатого.

— Нет, не сплю. — Чонгук посмотрел на меня и, нахмурившись, отвел взгляд. Я вжалась в сиденье, чувствуя, как под кожу снова пробирается знакомый холодок ревности.

Гук тяжело вздохнул, после чего снова посмотрел на меня и, уже не прерывая зрительного контакта, проговорил в трубку:

— Через пятнадцать минут подъеду. Хорошо?

Меня словно шарахнули молотком по голове. Он сейчас уедет.

Чонгук сбросил вызов.

— Лис, я сейчас отлучусь ненадолго…

— Понимаю. — Я отвернулась к окну. Черт! Веду себя, как ревнивая собственница. Глупо! Очень глупо вести себя так в нашей ситуации. Но не могу я сдержать свои эмоции. Не могу запихнуть куда подальше эту жгучую ревность, что сейчас просто сгрызает меня изнутри.

Остановившись у подъезда, Чонгук собирался что-то сказать, но я не дала ему такой возможности. Выскочила из машины и быстро направилась к подъезду. Я не знаю, смотрел ли он мне вслед. Я просто боялась оглянуться.

Зашла в подъезд и подошла к лифту. Нажала на кнопку, но двери не открылись. Черт! Стоять и ждать не было ни сил, ни терпения. Поэтому я побежала по лестнице вверх. На втором этаже чуть не вывихнула лодыжку. Сбросила туфли и помчалась босиком, перескакивая через две ступеньки. Также стремительно вбежала в квартиру. Захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Прикрыла глаза. Попыталась выровнять сбившееся дыхание и успокоиться.

Через некоторое время, открыв глаза, я взглянула на часы и поняла, что стою так уже минут двадцать. Немного придя в себя, я начала осознавать, как глупо себя повела. Взяла телефон и написала короткое сообщение: «Прости. Я буду ждать тебя». И, стерев слово «прости», отправила. Ответа не последовало. Прошел час. Я уже успела поговорить с Чонсоком и даже пришла к мысли, что Чонгук не особо и разозлится, когда узнает о сыне и о том, как он на него похож.

Спустя два часа пытки тишиной, я поняла, что бороться со сном уже нет сил. Отправилась в ванную. Приняла сначала теплый душ, чтобы смыть с себя всю пыль и грязь сегодняшнего дня. Затем — холодный, когда поняла, что ревность догрызает последние остатки моего разума. И чтобы окончательно не свихнуться, стала остервенело тереть тело губкой, на которую даже не налила гель. В голове мелькнула мысль, что Чонгук мог поехать к Розэ. Вдруг ей понадобилась помощь?.. Черт! Развить свою мысль я не смогла, отлично понимая, что у нее есть Чимин. И она вряд ли будет ночью звонить брату и просить его о помощи.

После душа, я завернулась в полотенце, так как пижаму забыла в спальне. Вышла в коридор и замерла.

Чонгук стоял передо мной и глазами ощупывал каждый обнаженный участок моего тела. Несмотря на легкий сквозняк от открытого в кухне окна, мне стало нестерпимо жарко… Гук сделал два шага в мою сторону и…

Боже! Зачем он это сделал? Лучше бы стоял на месте. Лучше бы вообще не приезжал, пока я не заснула. Лучше бы его лицо по-прежнему находилось в тени плохо освещенного коридора. Но именно благодаря этим шагам и ночнику, висящему рядом с дверью в ванную, на его лицо упал свет.

На правой щеке красовался след от помады, которую пытались стереть, но, видимо, безуспешно. В нос ударил резкий запах женских духов. Дорогих женских духов! За несколько месяцев работы в одном из известных парфюмерных магазинов Парижа, я научилась определять по запаху качество продукта и его стоимость. Эти духи простая секретарша точно не могла себе позволить! Женщина, которая поставила отпечаток или клеймо на этом мужчине, точно знала себе цену. Или ее знал Чонгук, подарив ей однажды такой дорогой парфюм.

Я прикрыла глаза и попыталась задержать дыхание, чтобы избавить себя от невыносимой пытки — лицезреть Гука, который, судя по всему, только что занимался с кем-то сексом.

Рванула в сторону спальни, но Чонгук успел ухватить меня за локоть.

— У нас был намечен разговор, — спокойно проговорил он, чем окончательно добил меня.

«Да как ты смеешь сейчас говорить о каком-то разговоре! Как ты смеешь прикасаться ко мне после того, как этими руками лапал кого-то?» Именно эти слова рвались наружу, но я отлично понимала, что мы друг другу никто. Вернее, для меня он все! Только он об этом не знает, и привычкам своим изменить не может!

— Я передумала, — бросила я сквозь зубы и скрылась за дверью спальни, которую впервые за время пребывания в этой квартире закрыла на ключ. Подбежала к кровати и, не снимая полотенца, залезла под одеяло. Несколько минут просто лежала и смотрела в потолок, после чего решила плюнуть на все и дать волю рвущемуся наружу зверю.

Повернулась на бок. Схватила подушку и уткнулась в нее, пытаясь заглушить вырывающийся из меня рев. Он был с другой! К нему кто-то прикасался. Его кто-то целовал. Я ждала его, а он в это время… Нет! Даже думать об этом не могу!

Но это было! Было! Я лежала и рыдала в подушку. Снова одна. Снова! Завтра перееду к Розэ. Не могу больше так!

Вспомнились его слова, произнесенные в «Санрайзе»: «Как я тебя ненавижу, Манобан». И вот он решил наглядно продемонстрировать мне, насколько сильна его ненависть? Так, что ли?

Черт! Снова та же скребущая боль под кожей, снова сердце вдребезги, снова растоптана… Сколько этот мужчина будет меня мучить?

Он был с другой!

Громкий всхлип вырвался из груди. Сердце бешено билось о грудную клетку, норовя вырваться наружу. Пусть рвется, пусть совсем покинет мое тело. Так проще! Не будет меня и не будет ничего!

Он целовал другую!

Я ударила кулаком по кровати, проклиная себя за возвращение в этот город.

К нему кто-то прикасался!

Прикусила губу, пытаясь избавиться от щемящей боли в груди. Зачем он так со мной? Думал, что я уже сплю и ничего не замечу? Или наоборот хотел сделать больнее?

В любом случае я снова разбита. Хочу вернуться в Париж, хочу увидеть сына! Только он сможет унять эту жуткую боль в груди.

— Больно! — прохрипела я, накрыв голову второй подушкой. — Гуки, как больно…