4
Утро пришло беспощадно быстро, пронзительное и яркое, совсем не такое, как хмурые рассветы Осло. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы номера Авроры, безжалостно обнажая последствия прошедшей ночи. Голова раскалывалась не от алкоголя, а от водоворота эмоций, что бушевали внутри. Вкус его поцелуев ещё стоял на губах, а фантомное прикосновение его рук жгло кожу. Чувство паники боролось с горьким сожалением. Она оттолкнула его. Это было правильно? Или это был самый большой промах в её жизни?
Аврора медленно поднялась, её движения были тяжелыми, словно она тащила на себе невидимый груз. Она приняла душ, пытаясь смыть остатки ночи, но воспоминания въелись в кожу. Одеваясь, она старалась сосредоточиться на предстоящем дне, на своём рейсе, на статье, которую нужно было сдать. Профессионализм. Вот её единственное убежище от нахлынувших чувств.
Она заказала завтрак в номер, пытаясь хоть как-то восстановить силы. Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, завибрировал. Это было сообщение. От Кайло.
"Доброе утро. Ты в порядке? Мне очень жаль, если я перешёл черту."
Затем ещё одно: "Мы должны поговорить. Пожалуйста."
Аврора посмотрела на сообщения, и её пальцы невольно сжались. Вчерашний отказ был импульсивным, почти рефлекторным. Она позволила себе зайти так далеко, как никогда раньше.
В свои девятнадцать лет она никогда не была с мужчиной, и та близость, та необузданная страсть, которая вспыхнула между ними, напугала её до смерти.
Это был прыжок в неизвестность, шаг за грань её комфорта, и она инстинктивно отступила. Страх перед чем-то совершенно новым, перед потерей контроля над собой, был ошеломляющим.
Она молчала. Не могла ответить. Как объяснить ему этот животный страх, эту панику перед первым настоящим опытом? Ярость, смешанная с отчаянием, нарастала. Это он. Он разбудил в ней то, о чём она даже не подозревала. Он вытащил её из зоны комфорта, и теперь она чувствовала себя обнажённой и напуганной.
Остаток дня прошёл как в тумане. Она кое-как собралась, поспешно выписалась из отеля. Ей просто нужно было выбраться отсюда, спрятаться, перевести дух. Она чувствовала себя трусихой, но ничего не могла с собой поделать.
Прилетев в Осло, Аврора почувствовала облегчение от знакомой прохлады и сдержанности родного города. Она сразу же поехала домой, в свою небольшую квартиру на окраине. Там она наконец позволила себе рухнуть на диван и плакать. Горькие, обжигающие слёзы текли по её щекам, смывая остатки сил. Она разрушила что-то прекрасное, что-то невероятное, из-за собственного страха.
Телефон продолжал вибрировать. Десятки пропущенных вызовов от Кайло. Сообщения, полные настойчивости, просьб. Он не понимал. Как он мог понять то, чего она сама не могла объяснить?
Она заблокировала его номер.
Не хотела больше ничего слышать от него. Он был причиной её смятения, её унижения.
Вечером, когда за окном уже сгустились сумерки, и пошел холодный, настойчивый норвежский дождь, Аврора сидела в темноте, закутавшись в плед. Она была опустошена. В дверь неожиданно постучали. В это время к ней никто не приходил. Она замерла, не отвечая.
Стук повторился, настойчивее.
— Аврора! — раздался глухой голос из-за двери. — Я знаю, что ты там! Открой, пожалуйста.
Кайло. Её сердце подпрыгнуло к горлу. Она не могла поверить, что он приехал. Он что, летел из Барселоны только для этого?
— Уходи! — крикнула она, её голос сорвался. — Уходи, Кайло!
— Нет! Я никуда не уйду, пока ты не откроешь! — он стоял под дождем. — Я знаю, что вчера что-то случилось. Я знаю, что напугал тебя. Но ты должна меня выслушать. Пожалуйста. Я не уйду.
Аврора колебалась. С одной стороны, она хотела, чтобы он ушёл. С другой — её мучило жгучее любопытство и боль от того, что она так глупо всё испортила. Что он мог сказать? Наконец, скрепя сердце, она медленно подошла к двери и осторожно открыла её, оставив цепочку на замке.
В проёме стоял Кайло. Он был весь промокший насквозь, его темные волосы прилипли ко лбу, по лицу стекали капли дождя, смешиваясь, возможно, со слезами. Он выглядел уставшим, измотанным, совсем не как та сияющая звезда, которую она видела на поле. Впервые он выглядел не как самоуверенная знаменитость, а как обычный парень.
— Почему ты здесь? — её голос был едва слышен, полный боли и замешательства. — Зачем ты приехал?
Кайло сделал глубокий вдох, его грудь тяжело вздымалась.
— Потому что ты заблокировала меня, Аврора, — сказал он, его голос был хриплым. — Потому что ты убегаешь. И потому что… потому что я не могу понять, что произошло. Вчера вечером… ты была со мной. Я чувствовал это. А потом… ты просто оттолкнула меня.
Он подался вперед, его глаза умоляли.
— Пусти меня. Дай мне пять минут. Просто выслушай. А потом, если захочешь, я уйду и никогда больше не появлюсь в твоей жизни.
Она медленно, дрожащими пальцами, сняла цепочку с замка. Дверь распахнулась.
Кайло вошел внутрь, и Аврора тут же закрыла за ним дверь, словно отрезая их от внешнего мира. Он стоял посреди прихожей, с него капала вода, оставляя темные пятна на паркете. Его взгляд был прикован к ней.
— Ты промок, — прошептала Аврора, не зная, что ещё сказать.
— Это неважно, — он покачал головой. — Важно то, что между нами. Я знаю, что ты злишься на меня за… за мою самоуверенность, за мои вопросы на пресс-конференции, за то, как я играл с тобой в Осло. Но вчера… вчера было по-другому.
Его слова попали прямо в точку. Она не могла отрицать, что вчерашняя страсть была настоящей. Но страх…
— Да, было, — тихо признала Аврора, опуская взгляд. — Но я… я не могу.
Кайло сделал шаг к ней, но остановился, увидев её напряжение.
— Почему, Аврора? — его голос стал нежным, почти ласковым. — Ты напугана. Я это вижу. Скажи мне, чего ты боишься? Отношений? Я слишком поспешил.. знаю, идиот, прости.
Слова застряли в горле. Это было слишком личное, слишком уязвимое.
— Это… это просто неправильно, Кайло, — она сделала отчаянную попытку уйти от прямого ответа. — Мы из разных миров...
— Забудь о ярлыках, Аврора! — его голос прозвучал сильнее, но без агрессии, скорее с мольбой. — Сейчас здесь только ты и я. И то, что я чувствовал вчера, то, что я чувствую сейчас… это не просто флирт. Я не могу выкинуть тебя из головы с нашей первой встречи. Твои вопросы, твои глаза, твоя дерзость. Ты другая. Ты не такая, как все, кто вокруг меня. И то, что произошло вчера…
Он сделал ещё один осторожный шаг, сокращая расстояние между ними.
— Скажи мне правду, Аврора. Почему ты оттолкнула меня? Что тебя так сильно напугало?
Её губы задрожали. Она могла солгать, придумать что-нибудь. Но что-то в его искреннем, молящем взгляде заставило её впервые за долгое время быть полностью честной. С собой и с ним.
— Я никогда… — она заикнулась, — Я никогда не была с мужчиной, Кайло. Вчера… это было слишком. Слишком много. Слишком… реально. Я просто испугалась. Наверное..
Признание вырвалось из неё, словно рваная рана. Она ожидала его насмешки, его разочарования, возможно, даже отвращения.
Но вместо этого, она почувствовала, как его руки нежно обхватывают её локти. Он медленно опустил её руки, заставляя её посмотреть на него. В его глазах не было ни смеха, ни осуждения. Только понимание, и что-то, что можно было назвать нежностью.
— Аврора, — прошептал он, его голос был мягче, чем когда-либо. — Посмотри на меня. Мне всё равно, что было до меня. Это не делает тебя слабее. Наоборот. Это делает тебя… невероятной. И я обещаю тебе, я не причиню тебе боль. Никогда.
Он медленно, почтительно склонился, и на этот раз не поцеловал её в губы, а нежно поцеловал в лоб. Затем прижал её к себе, крепко, но мягко. Аврора почувствовала тепло его тела, его сильные руки, обнимающие её, и в этот момент все её страхи, вся её ненависть, которая была лишь маской, начали отступать. Она уткнулась лицом в его мокрую рубашку, чувствуя его запах, и наконец позволила себе расслабиться.
Кайло гладил её по волосам, успокаивающе шепча что-то. Он не пытался ничего требовать. Он просто был рядом.
— Ты так красива, Аврора, — прошептал он, его голос был низким и тёплым. — И не бойся. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь. Мы будем идти так медленно, как тебе нужно.
И это обещание, это нежное доминирование, которое защищало, было тем, что ей нужно. Она закрыла глаза, отдаваясь его рукам, его теплу. Ненависть к нему исчезла полностью оставив лишь ощущение глубокой, незнакомой нежности и желания быть рядом.