1
Серые, низко висящие облака нависали над Осло, но даже они не могли скрыть пронзительную, почти хирургическую чистоту норвежского воздуха. Он был настолько свеж и резок, что, казалось, проникал в легкие, очищая их от городской пыли и суеты. Аврора Фрейя, застегивая верхнюю пуговицу своей строгой белой блузки, вдохнула этот воздух полной грудью, чувствуя, как легкие наполняются прохладой. Она стояла в коридоре пресс-центра, за минуту до начала одной из самых ожидаемых пресс-конференций этого сезона.
Её пальцы привычно скользили по гладкому корпусу диктофона, проверяя заряд батареи. Рядом, на планшете, мерцали заметки: цифры, статистика, а главное — острые, цепляющие вопросы, тщательно сформулированные, чтобы пробить глянцевую броню футбольных знаменитостей. Аврора была известна в кругах спортивной журналистики не только своей яркой внешностью, но и способностью задавать те вопросы, от которых другие отворачивались. В свои двадцать два года она уже успела зарекомендовать себя как бесстрашный профессионал, который не боится идти на конфронтацию ради правды.
Сегодняшний брифинг был посвящен отборочному матчу, где сборная Норвегии должна была показать свой лучший футбол. Но всеобщее внимание было приковано не к тактике команды или ее турнирному положению, а к одному человеку – Кайло Алессандро. Молодой талант, чье имя гремело по всей Европе, чьи голы заставляли ликовать стадионы, а финты — хвататься за голову защитников. Он был воплощением футбольной мечты: молниеносный, техничный, с потрясающим видением поля. И, что уж скрывать, невероятно харизматичный. Его взгляд, глубокий, как воды северного моря, и легкая, чуть насмешливая улыбка могли свести с ума миллионы фанаток. Аврора видела его игру, читала интервью, слышала восторженные отзывы коллег. И прекрасно знала, что за этим обаянием скрывается умный, темпераментный игрок, привыкший держать свои чувства под строгим контролем.
Двери зала для пресс-конференций распахнулись. Журналисты хлынули внутрь, занимая места. Аврора выбрала стратегическое положение – третий ряд, прямо по центру, чтобы быть в поле зрения, но не прямо перед камерами, что давало ей легкое преимущество для наблюдения. Когда Кайло Алессандро вошел в зал, сопровождая тренера и капитана команды, в воздухе словно что-то изменилось. Появилась ощутимая энергия, электрический заряд, который предвещал не просто рутинное мероприятие, а нечто большее.
Он занял свое место за столом, его движения были уверенными и плавными. Кайло бросил быстрый взгляд на собравшихся, его глаза скользнули по рядам журналистов, задержавшись на долю секунды на лице Авроры. Это было мимолетное, почти незаметное касание взглядом, но Аврора почувствовала его кожей. В нем не было ничего от узнавания, просто мимолетная фиксация на новом лице в толпе. Пока.
Конференция началась. Рутинные вопросы о подготовке, настроении команды, сопернике. Кайло отвечал спокойно, уверенно, его голос был низким и ровным. Он держался безупречно, демонстрируя отточенный образ звезды. Но Аврора знала, что где-то под этой отполированной поверхностью кипит нечто иное.
Когда очередь дошла до Авроры, она подняла руку.
— Господин Алессандро, — её голос, хоть и прозвучал достаточно громко для записи, был удивительно мягким, почти обволакивающим, что придавало её острому вопросу еще большую неожиданность. — Вы — безусловный талант, и никто не оспаривает вашу технику. Однако, ваши недавние выступления были… неоднозначными. В частности, на последних трех матчах, несмотря на обилие голевых моментов, вы трижды оказались в положении «вне игры» в ключевых атаках, что привело к потере мяча и серьезным контратакам противника. Некоторые эксперты считают, что вы слишком часто играете на грани офсайда, рискуя не только своим индивидуальным положением на поле, но и, возможно, подставляя команду под удар. Вы не находите, что такой рискованный, почти эгоистичный стиль игры может быть расценен как проявление излишней самоуверенности?
В зале повисла напряженная тишина. Шепот пробежал по рядам. Журналисты обменивались удивленными взглядами. Такого откровенного, почти обвинительного вопроса Кайло еще не слышал на публичных выступлениях. Тренер рядом с ним слегка нахмурился.
Кайло, до этого момента расслабленно откинувшийся на спинку стула, медленно выпрямился. Он повернул голову, и его взгляд, до этого скользивший по залу, теперь полностью сосредоточился на Авроре. В этот раз он был не просто мимолетным. Он был пронзительным, оценивающим. И в нем не было ни капли удивления, лишь легкий прищур, намек на вызов, искорка, которая зажглась глубоко в его глазах.
— Самоуверенности, мисс… — его голос был ровным, но в нем прозвучала легкая, едва уловимая интонация, словно он дразнил ее. Он сделал паузу, явно ожидая, что она представится.
— Фрейя. Аврора Фрейя, — четко произнесла она, не отводя взгляда. Девушка выдержала его пристальный взгляд, не моргая.
— Мисс Фрейя, — повторил он, словно пробуя её имя на вкус, позволяя ему задержаться на языке. Его губы изогнулись в легкой, едва заметной усмешке. — Вы, должно быть, очень внимательно смотрели матчи, чтобы заметить такие детали. Что ж, вы правы. Я действительно часто играю на грани офсайда. Но на грани – это не за чертой, не так ли? Это риск... но это и потенциал.
Он наклонился чуть вперед, его локти легли на стол. Его взгляд не отрывался от её лица.
— Вы называете это самоуверенностью? Я назову это… амбициями. Или, если хотите, верой в свои силы. Футбол – это не только строгие правила, это ещё и интуиция. Искусство. И чтобы забить гол, который изменит ход игры, иногда нужно идти на риск быть на той самой тонкой грани. А иногда, знаете ли, чтобы забить гол, нужно быть немного… эгоистом, как вы выразились. Или, как я предпочитаю, достаточно храбрым, чтобы взять на себя ответственность.
По залу пронесся легкий смешок. Кайло умел держать удар. Аврора почувствовала, как по её щекам разливается легкий румянец, но это был не румянец смущения, а скорее — азарта.
— И как вы объясните, господин Алессандро, что иногда этот самый риск приводит к потере мяча, к несбывшимся ожиданиям болельщиков и… к красным карточкам? — парировала Аврора, не давая ему уйти от темы, не позволяя его обаянию сбить себя с толку. Она была здесь не для комплиментов.
Улыбка Кайло стала шире, обнажая идеальные белые зубы. На этот раз это была открытая, почти наглая улыбка, полная вызова.
— А как вы объясните, мисс Фрейя, что иногда самый острый вопрос приводит к самым интересным ответам? И к самым… неожиданным последствиям?
— Он слегка прищурился, и в его глазах появилась та самая искорка, которую Аврора заметила раньше. — Возможно, мы оба любим играть на грани. Вы — на грани дозволенного в журналистике, я — на грани офсайда. Мы похожи больше, чем вы думаете.
Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Кайло Алессандро, обычно такой сдержанный на публике, демонстрировал неприкрытый интерес к ней, бросал вызов.
Пресс-конференция медленно подходила к концу. Вопросы становились менее острыми, ответы более формальными. Аврора отложила диктофон, делая последние пометки. Она чувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, она увидела Кайло. Он стоял у выхода из зала, разговаривая с представителями команды, но его взгляд был прикован к ней. В этот момент он смотрел не как на журналистку, задавшую неудобный вопрос. Он был просто мужчиной, смотрящим на женщину. В его глазах читалось что-то другое, что-то глубокое и личное, что-то, что заставило её сердце пропустить удар.
Игра только начиналась, и этот взгляд был первым свистком к её началу.