61
Pov Егор
Я был убежден, что родится дочка. Сам не знаю, почему, но ждал именно ее. Так думал, когда разговаривал с малышом, и прижимался к Валиному аккуратному круглому животику.
И вот, когда она родилась, когда увидел, и мне дали ее ненадолго подержать, такую крошечную малышку, я стоял и не мог поверить, что, наконец, что вот она реальность.
Самое сложное и волнительное позади, Бельчонок справилась на отлично, и теперь у нас с ней есть общая на двоих малышка, за которой мы сможем ухаживать, и которая навечно станет крепким связующим звеном между нами.
Я...до встречи с Валей не задумывался никогда в принципе над темой отцовства, тем более в таком молодом возрасте. Даже когда узнал, что у брата родился сын, внутри ничего не екнуло, но здесь...
Решение было осознанным, и вот теперь я любуюсь, просто не могу оторвать глаз, и уже представляю, как мы с нашей малышкой вернемся домой, и у нас начнется, возможно, не самый спокойный период...
Но я, пиздец, как хочу испытать этот опыт. Потому что это ведь круто, настолько круто...
— Ты, молодец, Валь. Ты справилась. Моя Бельчонок, — шепчу своей уставшей, но довольной девочке на ушко.
Она улыбается в ответ, потому что тоже довольна, аж светится вся. Да и как иначе.
Конечно, столько часов мучений, за которые моя смелая скромница держалась и не срывалась. Выкладывалась по максимуму, хотя я ей много раз говорил, чтобы не сдерживалась, если надо кричала, и вообще...
Тяжеловато было, так хотелось чем-то ей помочь, но она попросила просто не паниковать.
— Это естественный процесс, Егор, я справлюсь, правда... Ты же рядом...
— Да...само собой...
И вот теперь я любуюсь тем, как Бельчонок лежит, откинувшись на подушках, и пытается покормить маленькую Принцессу. И у нее даже что-то получается.
Глазки малышки закрыты, но она уже вовсю открывает ротик, словно ищет, а еще с самых первых секунд появления на свет показала, какой звонкой и требовательной она может быть.
Девять с половиной баллов по какой-то там шкале, и, как меня уверила врач, это считай, что высший бал.
— Крепенькая, здоровенькая. Роды прошли замечательно, — говорит врач с улыбкой на губах. — Благодаря вам, в том числе. Не часто у нас папы так поддерживают, все больше отсиживаются в сторонке.
На самых финальных схватках мне казалось, что и я бы не отказался присесть куда-нибудь, но когда Валька стискивала мою руку своими пальчиками, и я видел, что это помогает ей и поддерживает, знал, что ни за что не променял бы вот эти моменты на спокойное ожидание без нее.
А тот незабываемый опыт, когда мы с ней одновременно и вместе услышали первый детский крик?
Меня как будто обухом по голове. Я чуть не задохнулся от восторга.
И облегчения.
Такого острого.
Не до конца еще осознавал, насколько скручивало всего последние несколько часов, и вдруг...закончилось.
Бельчонок полностью расслаблена, и нам с ней передают это крошечное чудо, с которым путешествовали, и разговаривали, и слушали музыку все девять месяцев не переставая.
Только теперь это чудо ощутимое, материально, которое можно потрогать и рассмотреть...
— Это кайф, Валь, — говорю я, и Бельчонок широко улыбается. — Ты как? Хочешь спать, есть, пить... Не стесняйся, озвучивай, все сразу будет исполнено.
— Ммм, есть не хочу, спать пока тоже...
— Ты устала.
— Немного, но я слишком взбудоражена, чтобы заснуть прямо сейчас.
— Врач предупредила, что в первые пару дней живот может потягивать.
— Наверное, это все с завтрашнего дня, пока что я чувствую лишь небывалое облегчение. Знаешь, словно на крыльях летаю. Все самое страшное позади, и мне так легко и хорошо... И ты рядом...
— И останусь здесь, с тобой.
Присаживаюсь на кровать, наклоняюсь и целую Бельчонка в лоб. Хочу отстраниться, но слишком сложно, потому и в щечки, в скулы, в подбородок.
— Пахнешь чуть по-другому, — шепчу ей на ушко, и, наконец, взяв себя в руки, отстраняюсь.
— Да уж, — смеется Валька, — я скоро вся пропахну молоком.
— Так и должно быть, — отвечаю с улыбкой и пожимаю плечами. — Ты же теперь молодая мамочка, привыкай. Молоко, пеленки, памперсы...
— Надо сестре сообщить, что ли. Не заходит, видимо, потому, что решила, нам необходимо побыть наедине.
— Правильно решила, она у нас умная. К тому же врачи, я уверен, ей все уже передали.
Малышка засыпает.
Я забираю ее у Вали и кладу в специальную пластиковую люльку. Укладываюсь с краешка кровати, рядом со своим Бельчонком, а люльку подвигаю близко к себе, чтобы доступ был в любой момент.
Валька устраивает голову на моем плече.
— Кайф, — бормочет она, слегка зевая.
И в этот момент дверь открывается, и в палату заглядывает Ви.
— Так, я не поняла, а меня вы уведомить не собирались?
Валя чуть поднимает голову, я же продолжаю лежать и обнимать.
— Хорошо устроились, ничего сказать, — ворчливо произносит Ви, а Валя приглашает ее зайти и полюбоваться на малышку. — Да ладно уж, лежите, кайфуйте дальше.
— Виол, правда, кайф, — смеется Валя, и снова зевает, прикрывая рот ладошкой.
— Да уж, ясное дело, — хмыкает она. — Достаточно только глянуть на ваши лица, и все сразу становится понятно.
Я усмехаюсь, когда Ви показывает мне поднятый вверх палец, а потом мы вместе переводим взгляд на крепко заснувшего на моем плече Бельчонка.
Pov Валя
Мне так хорошо. Так нереально, просто очень хорошо.
Расслабленно, кайфово и уютно.
Наша дочурка сладко спит, мне удалось немного ее покормить.
И Егор. Рядом.
Как только он прилег со мной, я полностью и окончательно успокоилась.
А еще Ви заглянула к нам, и где-то там ждут поздравления от Демьяна.
Перед глазами все плывет, я чувствую, что проваливаюсь в сон.
В счастливый, так необходимый моему на славу постаравшемуся и крайне измотанному за последние часы организму.
Не знаю, сколько удается в общей сложности поспать, только просыпаюсь я от чего-то необычного, такого звонкого и нежного одновременно.
И сразу чувствую, как становится прохладнее с одного края, потому что Егор поднимается с кровати.
Вокруг темно, наверное, наступил вечер, а звук, разбудивший меня, это плач нашей крошечной малышки.
Егор берет дочку на руки, и вместе с ней снова садится на кровать.
— Ну, Бельчонок, что там мы с тобой изучали? Давай, руководи. Надо перепеленать, и все такое.
— Где-то здесь должна быть медсестра. И...я сейчас встану.
— Не уверен, что тебе можно...
— Ну, по крайней мере, в туалет я точно должна сходить. И в душ...
— Ладно, давай так. Сейчас я найду медсестру и пусть покажет, а дальше уже сами.
— Хорошо
* * *
Из-за того, что мне наложили пару швов, передвигаться мне немного тяжело.
Пощипывает, тянет и болит. Кажется, что даже чуть повышается температура. Но девочки из соседних палат говорят, что так и должно.
— Вот после вторых родов, вот увидишь, уже через час вскочишь и побежишь, — уверяет меня сначала одна, а потом и вторая мамочка, с которыми мы пересекаемся на осмотрах. — А первые, первые они всегда такие...
Ви также предупреждает, чтобы не паниковала.
— Валь, сейчас молоко пойдет, следи за этим и сцеживайся, если малышка не выпьет полностью. И вначале, чуть-чуть, перед кормлением обязательно сцедись, — советует сестра. — Проще будет и удобнее. А то, знаешь, я, когда родила, даже не задумалась, а потом как грудь каменная стала, так болеть начала. А я, как дура, сижу и даже не знаю, что мне делать.
Меня вначале слегка коробят такие откровенные разговоры, а также то, что Егор видит весь процесс кормления, но я быстро привыкаю.
Уже не так стесняюсь, и даже совершенно не краснею.
Сейчас для нас главное, наладить это самое кормление, а в идеале приспособиться как-то к режиму двух-трехчасового сна.
Я несколько раз уже отправляла Егора домой, но он уезжает только на несколько часов, чтобы принять душ и переодеться, а потом он снова у нас.
Демьян присылает мне кучу смайлов, в ответ на наши с Егором фотки, а потом спрашивает, можно ли ему зайти, чтобы «поздравить лично». Я слышала, в бесплатных больницах это категорически запрещено, но здесь кто платит, тот и заказывает музыку.
«Меня умиляет такая не свойственная тебе галантность», с улыбкой на губах печатаю ему ответ.
«Я просто не хочу застать тебя врасплох, Бельчонок. Хотя и не против».
Нет, без намеков он не удерживается даже здесь.
«Приходи», пишу ему в ответ. «В любое время. Но только вместе с Ви».
«Ви занята, приду, когда твой муж отвлечется и уйдет пить кофе».
И сразу за этим несколько подмигивающих смайлов.
Вот же... А Егор как раз сейчас ненадолго отошел.
Я отбрасываю телефон и кошусь на дверь, прикидывая, не закрыться ли мне в палате изнутри. На всякий случай.
Но не успеваю всерьез раскрутить эту мысль, как дверь распахивается, и на пороге появляется Демьян. Собственной персоной.
Я напрягаюсь слегка, но из-за его широкой спины уже появляются смеющиеся Ви и Егор.
Демьян... улавливает мое секундное замешательство и, кажется, крайне доволен произведенным эффектом. Мне хочется размахнуться, и запустить в его довольную физиономию подушкой.
— Ну, где моя племяшка? — восклицает он между тем. — Руки я помыл, дезинфекцию прошел, так что могу зайти в святая святых...
— Вот она, — говорю я. — И прекращай паясничать.
Последнее шиплю уже чуть тише.
Он замирает столбом и несколько секунд просто смотрит на нашу с Егором дочку.
— Она... маленькая, — выдает он, наконец.
— Три пятьсот, — говорит Егор , — довольно большая.
— Пиздец, какая маленькая. То есть, сорри, постараюсь без выражений. Но...
Ви встает рядом, и ее рука как бы сама собой скользит Демьяну на талию.
— Но крутая.
-—Носик выправится, — говорю я, — это только на первое время.
— Она итак уже крутая. Но...необычная...
— Малыши в первые дни все такие, Демьян, — говорит Ви. — Игорек был таким же.
На этих словах в глазах Демьяна проскальзывает боль. Настолько быстро и неуловимо, но я успеваю ее перехватить. И он это видит.
— Если решитесь когда-нибудь на сестренку для Игорька, вы тоже сможете вместе рожать, — говорю я. — А вообще, она пока ничего не понимает, только ест и спит.
Стараюсь специально для Демьяна, чтобы он немного успокоился. Переглядываемся с Егором.
Мы-то знаем, что не просто ест и спит, у него с дочуркой связь с первого же дня. Просто сразу вошли в коннект. У него на руках она быстрее успокаивается. От звуков его голоса, и даже от простого его присутствия она ведет себя лучше и подольше спит.
Точно, как и я.
Когда Егор рядом мне просто очень хорошо.
* * *
Швы снимают, и я снова чувствую себя полноценным человеком. Могу нормально ходить, и сидеть, и, наконец, мы едем к нам домой.
В том же составе, что несколько дней назад мы добирались до клиники. Только градус веселья в машине теперь намного выше. Исчезло напряжение и волнение.
Даже не верится, что все уже позади, и так хорошо, что не передать.
Демьян за рулем, и он даже включает негромкую спокойную музыку. Ви устроилась впереди рядом с ним.
А сзади я с малышкой на руках, Егор и Игорек.
Мы думали познакомить ребят попозже, сразу у нас дома, но паренек, сам еще по сути малыш, нет и полутора, захотел срочно увидеть «лялю», и никак не желал успокаиваться. Поэтому он тоже нас встречал.
И даже угомонился на какие-то моменты, пока внимательно, по-взрослому рассматривал.
Довольно долго.
На это время мы все тоже замерли, не торопили.
А потом Игорек кивнул, и простодушно протянул дочке машинку, которую до этого крепко зажимал в пальчиках. Мы поняли, малышка принята.
Сейчас он даже ведет себя тише, Демьян попросил, чтобы не разбудить сестренку.
Хотя она итак крепко спит. Я покормила недавно, да и вообще. Дочурка оказалась беспокойной только по вечерам, а в течение дня это настоящий сонный ангелок.
А дома у нас уже приготовлено все, все для нашей дочки. А еще шикарный ужин, заказанный заранее моей любимой Ви.
Мы все располагаемся на террасе, и празднуем, по очереди отвлекаясь на малышку. Конечно, я не пью алкоголь, и Егор лично заваривает для меня чай с молоком. Он и сам не пьет, хотя исправно поднимает бокал. Но только спиртного в нем не уменьшается.
Да и остальные не сильно налегают... Кажется, что нам просто хорошо и комфортно проводить время вместе и для этого не обязательно быть навеселе.
Где-то спустя час к нам присоединяется Марта Сергеевна, и я очень рада ее видеть.
Она привозит целую гору подарков, грозя переплюнуть в этом Демьяна с Ви. Поздравляет нас, а потом садиться за стол праздновать вместе с нами.
Где-то еще минут через сорок к дому подъезжает Мерседес представительского класса. Дверь распахиваются, и из машины выбираются не кто иной, как отец Егора и Демьяна вместе с охраной.
Владимир Александрович, облаченный в очень дорогой и отлично сидящий на его подтянутой фигуре, костюм царственно прошествует к крыльцу, а два охранника идут за ним и тащат какие-то коробки.
— Деда, деда, — кричит Игорек, и мигом вылетает из-за стола.
Подбегает к мужчине, и тот с легкостью подхватывает его на руки.
Ви сказала, Владимир Александрович был очень удивлен и озадачен неожиданным появлением почти голугодовалого внука. Но потом привык. Ругал только, что сразу не сказали. Но очень быстро смирился и принял малыша.
Думаю, что дело по принятию внучки пойдет еще быстрее, ведь он видел меня, будучи беременной. Несколько раз мы прилетали, и тогда собирались в ресторанах. Вначале праздновали День рождения Демьяна, потом самого Владимира Александровича.
— Ну, а деда представите вашей малышке? — спрашивает Владимир Александрович, пока его подручные шустро заносят коробки в дом.
Он держит довольно высокого и крупного для своего возраста Игорька настолько запросто, что я невольно думаю, он вполне бы мог, при желании, завести себе еще детей. Ведь не старый совсем. Он все еще привлекательный мужчина.
А то, что часто меняет спутниц, может быть просто потому, что после его давнего развода с мамой Егора и Демьяна не нашлась еще та, которую он просто не сможет отпустить?
— Отец, ты решил скупить весь магазин? — смеется Егор, когда охрана тащит из машины новую порцию подарков.
— Там итак по мелочи, — отмахивается Владимир Александрович, быстро пробежав глазами по присутствующим. — Спортивный комплекс на будущее, игрушки. Все, что нужно. Или думаешь, я денег пожалею? На образование тоже отложим. Хотите или нет, а мои внуки будут учиться в самых престижных университетах. Это, знаете ли, дело принципа. А пока что это так, не стоит разговора...
И он неопределенно взмахивает рукой.
— Ну, где уже наша девочка? — вопрошает требовательно, и выгибает густую темную бровь.
— Уснула ненадолго, но идемте, — говорю я и приглашаю мужчину пройти вглубь террасы.
Подвожу его к установленной в уютном уголке люльке и откидываю москитную сетку.
— Вот она. Спит после кормления. Но скоро должна проснуться.
Реакция Владимира Александровича на младенца очень схожа с реакцией на нее Демьяна. Он просто стоит столбом и внимательно разглядывает малышку.
И непонятно, о чем думает, что за мысли.
— Какая маленькая, — бормочет мужчина через какое-то время, наконец, отмерев. — Что ж, я рад. А имя уже придумали?
— Пока еще нет, — говорит Егор. — Как-то не успели.
И правда, если учесть, что только недавно мы узнали о том, что это будет девочка. Только сейчас начали прикидывать, перебирать.
— Ну, как придумаете, скажете. А вообще молодцы. Демьян ведь у нас родился, когда мне едва исполнилось восемнадцать, я вообще ничего понять не мог. И с деньгами в тот момент было довольно туго. А потом сразу ты, уже до кучи. Хотя.... не жалею, ни секунды.
И отец хлопает Егора по плечу.
— Я тогда ни черта в детях не смыслил, это вышло необдуманно. Но ты... не такой, сын. В этом ты на меня не похож. Раз хотели, планировали... Что ж теперь. Поздравляю. Если красотой пойдет в свою маму или в ее тетю, берегись. От женихов замучаешься отбивать.
Говоря это, Владимир Александрович подмигивает мне, а потом находит глазами и Ви.
У меня создается впечатление, что будь он помоложе, хотя это спорный момент, ведь его спутницы обычно ненамного старше Ви, и не стой на его пути мощной, я бы сказала непробиваемой преграды в лице Демьяна, он бы за сестрой точно приударил.
Однако взгляд его вдруг соскальзывает на сидящую рядом с Ви Марту Сергеевну. Одетую, как обычно, в строгий и стильный деловой костюм и насмешливо смотрящую на мир из-под очков.
И взглядами к сестре он больше не возвращается.
Когда он только подъехал, Марта Сергеевна как раз отходила из-за стола, а вернулась уже в тот момент, когда все его внимание было приковано к малышке.
И вот теперь...
— Хм... у нас тут еще гости, — бормочет Владимир Александрович, а Ви предлагает ему присоединиться за столом. — Спасибо. Добрый вечер. — Второе он посылает исключительно Марте Сергеевне.
— Добрый, — кивает Марта Сергеевна, и холодно, слегка насмешливо ему улыбается.
Улыбкой, способной заморозить по меньшей мере море, но не растопить и маленькой снежинки.
Я не понимаю, почему у нее такая странная реакция на отца Егора и Демьяна, но знаю точно, это не спроста. Марта Сергеевна не из тех, кто будет плохо думать о человеке без всякой на то причины.
Но решаю, что взрослые, разберутся как-нибудь. Праздновать нам это точно совсем не помешает.
* * *
— Ты отлично выглядишь, Бельчонок, — отвешивает комплимент Демьян, и шуточно кружит меня вокруг своей оси. — Можно сказать, лучше, чем до родов.
— Да уж прям... Не думай, что теперь я поддамся на твои уговоры. Между мной и Егором ничего не изменилось, можешь не стараться.
Демьян смеется, а потом возвращает меня Егору, и приглашает на танец свою жену. Искрами, что пролетают между ними во время их танца, можно было бы спалить небольшой стадион, но Ви говорит, между мной и Егором коротит не меньше.
— И если вы с ним не замечаете, то мы все очень даже, — говорит она с усмешкой. — Так что готовься, Валь. Пара месяцев, и он тебя просто не выпустит из спальни.
— Я надеюсь на это, — смеюсь я, а потом Егор подходит и привычно обнимает меня со спины.
— На что ты надеешься Бельчонок? — спрашивает он, легонько, до мурашек, прикусывая мочку моего уха.
— Ви говорит, что через пару месяцев, ну, когда мне будет можно, ты не выпустишь меня из спальни.
— Так и есть, Валь. Она права.
Он привычно кладет мне руки на живот, все еще немного выступающий, но, конечно, уже не столь огромный, после чего замирает.
— Животика уже нет, даже не верится.
И он подталкивает меня к люльке.
— Теперь дочка с нами, просто, пиздец, как кроет от осознания.
— Да. Сама не до конца верю. Памперсы, пеленки, кормления и бессонные ночи. Это все теперь про нас с тобой. Еще и имя дочке надо придумать. Красивое, и нежное, но в то же время звучное...
— Я рад, что смог отследить весь процесс.
Не только отследить, но запечатлеть на камере. Он очень много фотографировал меня, нас, а теперь и нашу малышку.
— Боюсь, Егор, — тихонько жалуюсь я.
— Чего?
— А вдруг... Вдруг мы не справимся...
— Я говорил тебе перед родами, и повторю сейчас. Мы справимся. Со всем, что ты перечислила, и даже больше. Потому что я люблю тебя, Валь. Мой нежный и самый лучший на свете Бельчонок. Моя любимая смелая девочка. А теперь вас, моих самых любимых, стало на одну больше.
— Я тоже люблю тебя, Егор, —говорю я, и от переполняющих меня эмоций, на секунду зажмуриваюсь. — Так сильно, что иногда бывает страшно. И да, ты прав, мы справимся. И будем вместе, что бы ни случилось.
— Конечно, вместе, Бельчонок. Что бы ни случилось, Валь. Я, ты, и наша маленькая Принцесса дочка...