60
Наша свадьба проходит настолько замечательно, что о большем я не могла бы и мечтать. А потом мы с Егором отправляемся в романтическое свадебное путешествие.
Я чувствую себя абсолютно в норме, меня пока что даже не тошнит, а потому мы решаем, что можно, заслужили. Ну, и...где-то в глубине души я понимаю, что просто... просто боюсь пока идти к врачу.
У сестры беременность протекала без каких бы то ни было осложнений, даже в консультацию она пришла на самом позднем сроке, чуть не перед самыми родами, потому что, как и я, не очень любит по врачам. Наверное, у нас это семейное. Я надеюсь, у меня все пройдет также гладко, как и у нее.
— В конце концов, если что-то вдруг начнет беспокоить, но конечно же, то в первую же минуту, — говорю я сама себе, и уверяю в этом Егора.
— Ты же понимаешь, Валь, что все равно придется, — отвечает он. — Или ты собираешься рожать дома?
— Мы сходим. Будет срок побольше и сходим, заодно сразу сделаем УЗИ.
На самом деле мне просто настолько хорошо в моменте, что просто-напросто не хочется нарушать это плавное беззаботное течение.
Я бесконечно доверяю мужу, а главное себе и своему организму, который жаждет просто наслаждаться жизнью и ничем сейчас ее не усложнять.
Мы уезжаем на Мальдивы, и Егор снимает для нас небольшой домик на сваях с шикарными видами на бескрайнее прозрачное море, окружающее нас со всех сторон, куда ни посмотри.
Мы отдыхаем то на террасе, то на берегу, лежа под пальмами в шезлонгах, или нежась на белоснежном рассыпчатом песке. Егор уверяет, что после года интенсивной работы и всех перенесенных стрессов, я заслужила это как никто другой.
А еще он тщательно следит за моим питанием. Разнообразие морепродуктов, фруктов и овощей, которые очень часто он мне приносит сам, уже приготовленными, или нарезанными.
— Еще бы с ложечки кормил, — в такие моменты смеюсь я.
Но он придумал для меня это прозвище, Хрустальная ваза, и теперь большую часть времени относится ко мне именно так.
Не проходит и дня, чтобы я не захотела себя ущипнуть и проверить, не попала ли я в сказку.
— Еще чуть-чуть — говорю я, — и я начну завидовать сама себе.
Да что там, я уже себе завидую, и все никак не могу поверить, что это происходит с нами, что у нас все хорошо.
Из-за того, что здесь довольно дорого, туристов мало, но это именно то, чего мне так хотелось после шумных, многолюдных суетных показов. Перегруз общения компенсируем теперь днями тишины и расслабления. Наслаждаемся присутствием друг друга в нашей жизни.
Я могу по нескольку часов просто лежать в шезлонге и представлять, представлять, как развивается внутри меня наш замечательный малыш, как мы с Егором станем любить его и ухаживать за ним. Как начнем с ним гулять, когда он родится и играть, когда немного подрастет.
Это же так здорово, просто уму непостижимо.
— Здесь так прекрасно, — говорю я Егору, когда он после плавания присоединяется ко мне. Ложится рядом, и целует в щеку, слегка холодя кожу.
Когда он шел от берега, я не могла на него налюбоваться. Спортивный, подтянутый, очень и очень по-мужски привлекательный.
Капельки воды красиво стекают по его загорелой коже, так и хочется прикоснуться и слизнуть.
Когда он обнимает, я улетаю, потому что мне с ним очень хорошо.
* * *
Животик у меня уже заметен. Настолько, что никаких сомнений даже для окружающих, он увеличивается буквально с каждым днем. Но несмотря на это я по-прежнему очень сильно хочу физически своего мужа.
Мы...у нас с ним часто близость, и в основном инициатива исходит от меня. Егор старается быть максимально осторожным и не давит.
— Как у нас дела, Валь? — спрашивает Егор, имея в виду не только мою беременность, но и общее состояние и настроение.
Но вопреки прогнозам Ви, я совсем не капризная, и перепадов настроения у меня особых нет. Хотя надеюсь, что когда она сама забеременеет во второй раз, то станет такой и предоставит Демьяну хорошую возможность проявить себя, и как следует побегать вокруг нее.
— Все хорошо. Мне кажется, наш малыш уже начал толкаться, — произношу я с улыбкой.
— Правда?
Егор поворачивается на бок, протягивает руку и устраивает теплую широкую ладонь на моем животе.
— Да, я почувствовала уже несколько раз, пока ты плавал, представляешь? Не уверена, но кажется...
— Это здорово.
И в этот момент малыш, словно поняв, что мы разговариваем о нем, толкается с новой силой. Губы Егор расплываются в улыбке.
— Валь, я чувствую, — произносит он, и снова улыбается.
— Да, представь, это его ручка, или ножка.
— Или ее, — спорит со мной Егор.
А потом склоняется над моим животом и прикасается к коже губами. Очень нежно целует. Я прикрываю глаза от удовольствия.
И да...
Я уже знаю, что он больше хочет девочку. Но я со всей уверенностью сообщаю ему, что мы не станем узнавать пол ребенка вплоть до самых родов.
— Это жестоко, Валь, — замечает на это Егор.
— А мне хочется так, — пожимаю я плечами. — Ви тоже не знала до самых родов, даже когда делала УЗИ попросила врача ей не сообщать. Тоже хочу сюрприз.
— Ну, если Ви...
Для Егора не секрет, насколько сильным примером является для меня сестра. Мы уже договорились, что она будет присутствовать на моих родах. Ну, или хотя бы перед ними, во время схваток. Поддержит и подскажет. Если я вдруг начну паниковать, она своей заражающей все вокруг уверенностью вернет меня на землю.
Егор тоже хочет присутствовать, мы это уже пытались обсуждать, но пока что, чисто теоретически. То есть, он не уверен, что сможет оставаться спокойным, а я не уверена в себе, потому что, наверное, это будет выглядеть не слишком презентабельно, и я пока стесняюсь...
Если честно, и сейчас... Я поправилась уже на целых шесть килограммов, и примерно столько же еще впереди. Как все это будет...
— Ты очень красивая, Валь, говорит мне Егор, словно считывая мое волнение, и снова меня целует, но теперь уже в губы. — Люблю.
— Я тоже люблю тебя, Егор. Мне... так хорошо с тобой, так хорошо, — бормочу я, и растворяюсь в его новом крайне чувственном поцелуе.
В его нежностях, что шепчет мне на ушко, в его неторопливых, но таких умелых и чувственных ласках.
* * *
— Что ж...если вы не хотите знать пока что пол вашего малыша, тогда получите фотографию. По ней вы все равно не сможете определить.
Врач протягивает нам с Егором черно-белый квадратик, и я представляю, как оставшееся до родов время стану любоваться фотографией, потому что на ней уже отчетливо видны все очертания.
— Развитие строго по норме, так что все у вас в полном порядке. Здоровенький, активный, и, подозреваю, будет очень красивым, если судить по его родителям, — с улыбкой произносит врач, и мы улыбаемся женщине в ответ.
А потом едем праздновать в парк, где долго гуляем, пока не зависаем в местном кафе-мороженом.
Егор отлично помнит советы, которые дала ему сестра еще в самом начале моей беременности, и исправно им следует.
Балует меня, а когда ехали на УЗИ, он волновался, едва ли не сильнее, чем я сама. Несколько месяцев прошло, а я для него по-прежнему любимая Хрустальная ваза. Прозвище, которым он начал шутливо называть меня во время нашей свадьбы, когда лишь только узнал о моей беременности. И до сих пор продолжает чередовать с Бельчонком.
И самое ценное, он не только называет, он делает все, чтобы я и наш будущий малыш ни в чем не нуждались, и чувствовали себя максимально надежно и комфортно.
* * *
Мы долго с ним обсуждали, где хотим жить после родов, и где вообще рожать. В какой стране, а может, стоит вернуться домой и поселиться в каком-нибудь спокойном районе, например, за городом, как сделали Ви и Демьян?
Или мне больше по душе, вот как сейчас, путешествовать, и не засиживаться слишком долго на одном месте?
— Наверное, все же дом, Егор, — говорю я, в какой-то момент вдруг принимая окончательное решение.
— Где-нибудь рядом с сестрой, хотя бы на первый год. А когда малыш подрастет, можно и попутешествовать.
Конечно, моих накоплений не хватит на такое, разве что воспользоваться подарком Владимира Александровича, но Егор он...очень обеспечен, и он не жалеет денег на меня. Точнее на нас с малышом.
Мое давнишнее решение никогда не связываться с мажорами, вышло бы мне боком, если бы я выбрала в мужья парня попроще. Сейчас мама с тетей от досады и неверных прогнозов на его счет могут рвать на себе волосы.
Впрочем, с Егором я согласна жить в любых условиях, и он это знает. Я...не из тех, кто много тратит даже тогда, когда могу себе это позволить.
Егор часто шутит, что я как была скромницей, так ею и осталась.
— Самое главное у меня уже есть, — обычно отвечаю я в такие моменты. Когда Егор настаивает на том, чтобы я что-нибудь себе купила.
Возможно, я и не права, но я точно знаю, что никакие наряды и украшения не подарят тех непередаваемых эмоций, какие я получаю от того, что мой любимый и любящий мужчина рядом.
А совсем скоро рядом с нами окажется и наш замечательный малыш.
* * *
Сейчас идет девятый месяц моей беременности, последние пара недель, и в зеркале я вижу вместо привычной себя объемный бочонок на двух тонких ножках.
Я не поправилась почти в остальных местах, разве только немного грудь, но вот мой живот... Егор говорит, что он очень аккуратный, а мне все равно кажется, что я похожа на толстую перезревшую тыкву.
Такой я себя в некоторые моменты и ощущаю, особенно когда под вечер вижу небольшие отеки в районе ступней. Врач сказала, что такое не редкость и после родов они сразу же пройдут.
Когда срок был чуть поменьше, к нам в гости прилетала Марта Сергеевна, она же предложила нам с Егором сняться в совместной рекламе сначала курсов молодых родителей, потом рекламе одежды для беременной.
Тогда я была еще не настолько неповоротливой, как сейчас.
Я согласилась, так как беременность протекала хорошо, я отдохнула полностью, а от безделья уже готова была лезть на стену. Опять же, мне показалось отличной идеей немного заработать.
— Только если тебе просто хочется, — сказал тогда Егор, — для развлечения, Валь. Забудь уже о заработке. Денег нам с тобой хватит и не на одну малышку, спокойно на нескольких.
— Малыша, — со смехом поправила я тогда.
— Малышку, — уверил меня Егор, — потому что у нас будет красивая шустрая девочка.
Шустрая, потому что толкается нещадно, особенно в вечерние часы, когда я как раз собираюсь отходить ко сну.
А красивая...ну... все так говорят, так что я привыкла, и даже удивлюсь, если это окажется не так. Для меня любой маленький ребенок просто ангелочек, разве бывают вообще некрасивые дети?
Это потом уже, появляются комплексы, разные недовольства своей внешностью. А пока они маленькие, они все очень и очень красивые, тут без вариантов.
Но, конечно, наш... малыш, или малышка будет самым-самым-самым. Поэтому я ни с кем не спорю, а только улыбаюсь и киваю.
* * *
Наши совместные беременные фотографии разлетелись на афиши и каталоги, которые имели очень большой успех, а потом мы с Егором снова улетели на Мальдивы.
И только вот сейчас вернулись, потому что роды не за горами, а схватки могут начаться чуть раньше срока, буквально со дня на день, с часа на час, в любой момент.
Мы уже выбрали себе клинику и врача. Очень опытную женщину, чем-то похожую на нашу любимую Марту Сергеевну, а няня Игорька Валентина посоветовала нам в помощь свою подругу.
Мы осели в красивом просторном доме, расположенном в охраняемом поселке посреди соснового бора, мы вместе с Егором выбирали. Купили сразу с ремонтом, чтобы не возиться, потому что времени уже не оставалось.
Мне все понравилось. Два этажа, светлые просторные комнаты, большая терраса и по балкону в каждой комнате. Много приятных мелочей, но самое главное атмосфера.
Здесь оказалось светло, уютно, свежо и комфортно. То, что надо, чтобы разместиться с семьей и маленьким ребенком.
Самое главное, на участке оказалось очень много высоких столетних деревьев, и это стало окончательным решением в пользу покупки дома.
После путешествий или работы у нас будет место, куда мы будем возвращаться, где сможем отдыхать и восстанавливаться.
* * *
— Ну, как мы себя чувствуем?
Егор заходит в комнату, подходит ко мне, все еще стоящей у большого, в пол, зеркала, обнимает со спины и привычно кладет ладони на мой объемный живот.
Он сделал так в тот момент, когда мы только подтвердили мою беременность тестом, в нашем свадебном номере, делал так всю беременность, и вот сейчас, спустя почти девять месяцев, мы точно так стоим перед зеркалом и обнимаемся. Только наш малыш теперь полностью сформировался, очень активно дает о себе знать, и вот-вот появится на свет.
— Хорошо, — говорю я, — только немного побаиваюсь предстоящих родов.
— Все пройдет отлично, ты справишься, Бельчонок.
— Да, — киваю я, — но все равно переживаю.
— Я тоже, Валь, но тут уж ничего не поделать. Нам придется через это пройти, хотим мы того, или нет. Зато второй раз будет намного проще.
— Второй? — восклицаю я, — ты... ты смеешься надо мной?
— Нет. А вдруг у нас родится мальчик? Тогда ты просто обязана будешь, через время, конечно, забеременеть во второй раз.
— Мальчик? Ты же всю беременность утверждал, что это будет девочка.
— Не всю, только время от времени. Я буду рад и сыну, и дочке, мне без разницы, Валь, главное, чтобы все прошло хорошо.
— Пройдет хорошо, — говорю я, теперь уже сама успокаивая его. — Ты ведь будешь рядом. И Ви, и... Элеонора Николаевна. Все говорят, она отличный врач.
— Да, мы все будем рядом с тобой, — кивает Егор, и целует меня в макушку.
Только так теперь, ведь с некоторых пор у нас с ним ограничение по близости. Егор говорит, что хочет, конечно, но ради малыша согласен терпеть сколько надо.
А я...тоже его хочу... чисто теоретически, но на самом деле могу думать только о предстоящих схватках.
Самое главное, что я усвоила, это не паниковать, а вместо этого дышать, и во всем слушаться своего врача-акушера. Я... буду пробовать без обезболивания, потому что слышала, что из-за этого бывает приостановка в схватках, а там уж посмотрим, как пойдет.
* * *
Последние дни и часы то тянутся, словно резина, то бегут, быстрее скорости света. Я уже больше не езжу в гости к Ви, а они сами с Игорьком и Демьяном приезжают к нам и очень часто проводят у нас вечера.
Сегодняшний вечер не исключение.
Егор с Демьяном сидят на террасе и обсуждают разные дела, а наши с Ви разговоры так или иначе крутятся вокруг малыша и предстоящих родов.
За игрой с Игорьком сестра проверяет, все ли подготовлено, куплено, точно ли я помню всю последовательность родов и последующего ухода за малышом. Иногда я чувствую себя школьницей на сложном и самом важном для себя экзамене.
— Ты справишься, Валь, даже не сомневайся, — уверяет меня Ви, когда я в очередной раз делюсь своими страхами и сомнениями.
— Переживаю пропустить начало схваток, — говорю я.
На это Ви только смеется.
— Не бойся, уж что-что, а это ты точно не пропустишь.
— Как там должно все проходить? Начнет сильно потягивать живот?
— Ну...да, так часто бывает.
— А что, если он у меня уже потягивает?
Ви отставляет чашку с чаем в сторону и внимательно смотрит на меня.
— Давно?
— Да нет, где-то с час, может немного дольше, вот с тех пор, как вы приехали. Не постоянно. Знаешь, так, немного потянет, а потом отпустит.
— Так... Так, так, так... А воды не отходят? Ну, не мокро между ног?
— Пока что нет.
— Просто если отойдут, то надо будет срочно ехать, а пока... небольшие предродовые схватки могут тянуться и пять часов, и дольше... И даже начаться за день или за два до родов. Давай, что ли, время засечем.
И мы засекаем. И так получается, что вырисовывается некоторая регулярность...
— Через каждые двадцать минут, Валь, — говорит Ви, смотря на экран телефона, после того, как я сообщаю ей об очередном потягивании. — Ну, что? Радуем будущего папашу и дуем в клинику.
Я нерешительно киваю, и мы с сестрой идем на террасу.
— А у нас новости, — говорит Ви, видя, что я застопорилась, и не знаю, как начать.
Егор и Демьян сейчас же отрываются от разговора и переключают все внимание на нас.
— Не уверена, но, кажется, схватки начались, — выпаливаю я, набравшись смелости.
— Каждые пятнадцать минут уже, думаю, пора ехать в клинику, — договаривает за меня Ви.
Егор вскакивает с места и сейчас же кидается ко мне.
— Валь...
— Все нормально, пока не сильно больно.
— Я вас отвезу, — говорит Демьян, также поднимаясь.
— Не обязательно, — начинаю я, но Демьян перебивает.
— Думаю, твой муж сейчас не в том состоянии, чтобы вести машину. Так что, не парься, Бельчонок, доставим в лучшем виде. Ради тебя я даже поведу аккуратно.
Демьян любит скорость, но когда он с Ви и малышом, то соблюдает, со слов сестры, буквально все правила. Ну, почти.
— Конечно, если не начнешь рожать прямо в машине. Тогда извини, но придется ускориться, — усмехается он, а я уверяю его, что не собираюсь рожать в его машине.
— Не доставлю тебе такого удовольствия, — говорю я, и он снова улыбается.
А дальше вокруг меня все приходит в движение.
Пока Егор звонит врачу, Ви убегает в комнату и возвращается с уже заранее приготовленной мной сумкой.
Демьян подгоняет машину прямо к крыльцу, хотя я уверяю, что пока еще в состоянии передвигаться сама, и дошла бы, но...
Меня никто не слушает.
Ви садится вперед, а мы с Егор и племянником сзади.
По пути Ви также связывается с няней, и предупреждает, что Демьян скоро завезет сына, потому что она сама будет занята.
— Сестра рожает, — говорит она, оборачиваясь ко мне и подмигивая, а потом мы слышим, как Валентина Сергеевна уверяет, что я справлюсь на отлично.
Егор приобнимает, и целует меня в щеку.
— Все нормально, — говорю я громко, уверяя в очередной раз всех вокруг и саму себя, — я совершенно не волнуюсь.
* * *
— Не волнуюсь, все пройдет хорошо, — повторяю, словно мантру, когда нас проводят до кабинета УЗИ, в дверях которого уже ждет врач.
— Так, здесь все отлично, не волнуемся. Теперь на осмотр, Валюш. Давай, поднимаемся, и аккуратно перемещаемся в палату, где мы с тобой будем рожать.
Ви с Егором остаются в холле. Элеонора Николаевна тормозит их со словами, что в данный момент им стоит подождать.
Демьян повез задремавшего в детском кресле сына домой. Но обещал вернуться для моральной поддержки.
Ну, а я...
Прислушиваюсь к себе, считаю время между пока все еще не очень сильными схватками.
Залезаю в кресло, голова кружится от волнения.
— Пока маленькое раскрытие, Валь, еще часов пять-шесть, будем ждать полного раскрытия. Воды, я вижу, пока не отходили.
— Нет, — мотаю я головой, и Элеонора Николаевна согласно кивает, будто так и нужно. — И малыш...она, или он, почему-то перестала толкаться. Обычно так активно...
— Что ж, перед родами так бывает, это нормально. Затаился. Стресс не только для вас, но и для малыша. Но поверь, это естественный процесс, а у тебя крепкий организм... И такая дружная семья.
— Да, — киваю я.
Перед глазами сейчас же встает сосредоточенное нахмуренное лицо Егора, потому что он тоже волнуется, чуть ли не сильнее меня. И его крепкие объятия, и заверения, что все пройдет хорошо.
И взволнованное личико Ви, которая подбадривает меня, а сама кусает губы, сама того не замечая.
Встревоженное Демьяна, хоть он, как всегда скрывает эмоции за неизменной усмешкой. Но я уже научилась заглядывать глубже, ведь и его я уже давно считаю своей семьей.
Насчет родителей, никто не упоминает, но я уже решила, что когда рожу, то пришлю им, и тете сообщение, может даже фотку малыша. Честно, вначале Марте Сергеевне, но потом...может и им.
Но пока я отгоняю эти мысли, пока что рано, а мне нужно сосредоточиться на главном.
* * *
— Знаешь, пузырь придется проколоть, Валь, это не больно, не волнуйся. Воды отойдут, и схватки сразу же усилятся. Но зато процесс пойдет гораздо быстрое.
Я киваю, а потом... схватки действительно усиливаются.
Лежать и отслеживать сердцебиение я не хочу, мне помогает только ходьба по палате, и массаж поясницы во время каждой очередной схватки, который делает мне Егор.
— Начинается, — бормочу я, замирая, и ухватываясь за него, или за спинку стула, и он прижимает к себе и растирает, помогает расслабиться и справиться с очередным приступом боли. — Это волнами, — бормочу я, — и каждая новая накатывает все сильнее.
— Думай о том, что с каждой схваткой наш Малыш становится ближе к нам.
— Я так и делаю, Егор, так и делаю...
Я рада, что врач ненадолго отошла, я чувствую... что есть моменты, которые мы с Егором должны переживать только вдвоем, это наше личное.
Но вот в какой-то момент все меняется. Егор зовет Ви и просит ее вернуть врача, а дальше я уже плохо понимаю. Краем сознания ухватываю, что вокруг меня начинается беготня и суета.
Мне приходится лечь, а схватки делаются настолько сильными, что мне хочется в голос заорать. Но я подавляю крики, а вместо этого дышу, дышу, дышу...
Голос акушерки врезается в сознание.
— Так, Валюш, ты рожаешь, слушай меня внимательно. На тех моментах, когда я тебе говорю, делай, что я говорю, поняла?
Я слабо киваю, и когда врач кричит, чтобытя тужилась, делаю это, уцепившись за что-то теплое и крепкое... стиснув зубы... Это рука... Егор, он... стоит рядом со мной...он не отходит, и не валится в обморок, как шутил неоднократно, когда обсуждали его присутствие на родах.
Он поддерживает меня, и это придает измотанному за последние часы организму новых, дополнительных сил.
— Тужимся, Валюш... так-так-так.... расслабление. Пока подожди, стоп, стоп. Он крупненький у вас... А у тебя первые роды, ничего не поделать... Справишься... Небольшой надрез, чтобы не порвалась... Так... Тужимся, тужимся, тужимся...
Мне невероятно сложно, больно, потому что схватки становятся просто убивающими, а между ними теперь совершенно нет ни секунды отдыха. Я просто один непрекращающийся комок тупой, пульсирующей боли.
Уже готова впасть в панику, только бы все прекратилось поскорее, но все же... Главное, чтобы все в порядке было с малышом.
— Дышим, тужимся... еще-еще-еще... Давай... Валюш...
Ви тоже здесь, я знаю, она очень болеет за меня и держит пальчики скрещенными, на удачу.
— Давай, еще...
Егор...
— Люблю, Бельчонок, что бы ни случилось... Ты справишься... Все хорошо...
Новая попытка, заглушаемая новым приступом боли, и вдруг...
И вдруг я чувствую, как что-то теплое выскальзывает из меня, и...
Наступает полное, мгновенное, опустошающее, и такое долгожданное облегчение. Нещадно скручивающая мое тело все это время боль в один момент прекращается, и тут же, я не успеваю даже вздохнуть, как помещение оглашает звонкий детский крик.
— А вот и она... А вот и наша малышка... Девочка у вас, поздравляем...
Девочка... Егор так и говорил...он будто знал...
— Поздравляем...
Я улетаю в какое-то неизведанное поднебесье...
Мне на грудь, обдавая лицо ветерком, ложится что-то белоснежное, а потом.... мои руки дрожат, а на глаза навертываются слезы, потому что чувствую теплый комочек прямо у сердца. И могу дотронуться теперь до нашей...малышки...
В поднебесье... От счастья. От непередаваемого счастья, что вдруг обрушивается, а боль... о ней я забываю в этот же самый момент. Какая боль? Ее и не было, не было, а зато...
— Валь... Бельчонок...
Голос Егора срывается, а мой...мой тоже... А еще звенит от счастья...
— Егор, у нас девочка....
— Ты такая молодец, Бельчонок, справилась...
— Да, все хорошо.
Егор целует меня в волосы. Его ладони, накрывают мои, дрожащие, и прижимающие к груди нашу замечательную, такую желанную и любимую, такую звонкую уже с самых первых секунд жизни малышку.
— Так, сейчас нам необходимо забрать на минуту, взвесить, измерить. И...с вами закончить. А потом...мамочка, сможете приложить вашу малютку к груди.
А уже спустя каких-то двадцать минут, я лежу переодетая в чистое, на новой кушетке, и кормлю нашу с Егором, уже умытую и завернутую в новую чистую пеленку, дочку.
Все прошло без осложнений, уже ничего не болит, или я просто не чувствую. И сейчас летаю, как на широких, расправленных огромных крыльях.
Конечно же, лежу и наслаждаюсь, не могу налюбоваться, а Егор сидит рядом со мной, с нами, обняв, и просто смотрит.
— Ты был прав, Егор, — говорю я, — это девочка.
— Очень красивая... Пойдет в тебя, Валь.
И он целует меня в губы быстрым нежным поцелуем.
Я рада, что он думает так, для нас наша дочка и правда самая красивая. Несмотря на чуть красноватую кожу и кривоватый сплюснутый носик.
Врачи нам сказали, что он выправится в первый же месяц, просто малышка так лежала все последние время, что он приплюснулся, и я знаю, что так оно и будет. Но уже сейчас она для нас самая-самая, самая. Красивая и любимая, и еще тысяча слов, и даже намного сильнее.
— Молока пока что нет, как я должна кормить? — жалуюсь я, хоть знаю, что молоко появится уже на второй или третий день.
Егор целует меня в щеку.
— Не волнуйся, скоро придет.
А потом снова переводит взгляд на малышку. Любуется дочкой, смотрит на нее, не отрываясь.
— Я уже сейчас хочу домой, — говорю я.
— Поедем скоро. Дашь мне подержать, когда покормишь?
— Да.
А потом передаю.
Егор берет сверток с дочкой на руки, и начинает ходить с ней по палате. Он любуется ею, а я любуюсь им. Таким красивым, и заботливым. Таким невероятно притягательным и таким довольным.
Им и нашей малышкой. Своей семьей, своими самыми дорогими людьми.
Лежу, расслабленная, улыбаюсь, и понимаю, что это один из самых счастливых дней в моей жизни, воспоминание о котором я буду хранить в своей памяти всегда.