42
Pov Валя
Я не могу в точности описать своих ощущений.
Егор спокойно выслушивает, не осуждает, а потом осторожно ложится за моей спиной, и нежно, но вместе с тем уверенно, придвинувшись довольно близко, обнимает.
Он... говорит мне такие необходимые, жизненно важные для меня слова. Он убеждает, что я не должна расстраиваться, осуждать себя или обвинять.
Для меня это необходимо и так безумно важно. Это именно то, чего мне так хотелось, и чего жаждала моя душа все то время, пока мы с ним не виделись, и потом, когда начали встречаться.
Он хочет, чтобы я сделала из своих поступков выводы.
Он говорит, чтобы обращалась к нему по любому поводу в следующий раз, и это означает, что он хотел бы, чтобы наши отношения продолжались.
— Тебе комфортно? — спрашивает он, и я понимаю, что этим вопросом он практически разбивает ту броню, что окружает меня после моего отчаянного шага.
Он...готов считаться с моим мнением, моими желаниями, и ему важен мой душевный комфорт. После всего...
Это так тонко, мило, волнительно...
Он как будто бы предлагает нам с ним начать сначала... Но... теперь он согласен на все мои условия.
Я лежу тихонько, стараясь не двигаться, Дышу максимально невесомо. Боюсь спугнуть то волшебство, что, как мне кажется, незримо витает между нами.
Я представляю, что мы лежим на мягком, пушистом облаке, окутанные одной на двоих, невидимой тонкой паутиной, и не хочу анализировать, отключаю всякий здравый смысл.
Утром я просыпаюсь в постели одна. Слегка приподнимаюсь на локтях, и убеждаюсь, что Егора нет нигде в палате.
Откидываюсь вновь на подушки, и пытаюсь понять, как отражается это открытие на моем настроении.
Ровно.
Мне хорошо, когда он рядом, но... мне точно также комфортно, когда его рядом нет. Ладно, не совсем, но...мне почти... Почти хорошо наедине с самой собой.
Я... самодостаточная личность, быстро напоминаю я себе, и повторяю эти слова снова и снова, точно мантру.
Мне полностью комфортно, я нахожусь в гармонии с миром, и сама с собой.
И все же, когда дверь в палату открывается, и я вижу его, такого красивого, толкающего перед собой столик с завтраком, в душе разрастается что-то теплое, родное и очень, невероятно приятное.
— Как тебе спалось? — спрашивает Егор и подкатывает столик к постели.
— Хорошо, спасибо, — отвечаю я, а Егор улыбается, и присаживается ко мне на кровать.
— Я не тяжелобольная, Егор, у меня всего лишь повреждена нога, — говорю я, кивая на еду. — Ты не можешь ухаживать за мной дни и ночи напролет.
— Знаю. Просто.... мне хочется это делать, я уже тебе говорил.
* * *
— Мне понравилось засыпать вместе с тобой, — признаюсь я вечером.
Уже стемнело, Егор сидит на своем стуле у окна, просматривает что-то в телефоне.
Днем он съездил домой, оставив меня на несколько часов, пока у меня была сестра, а где-то с час назад вернулся, гладко выбритый, переодетый в чистую одежду.
Он не напрягает меня своим вниманием, и я не вполне отдаю себе отчет, зачем первой начинаю разговор.
Подходит ко мне, а я непроизвольно снова сдвигаюсь ближе к стене.
Егор усмехается, присаживается на кровать.
— Скучно стало лежать одной, — говорю я, и чуть не обмираю, когда замечаю, что его ладонь лежит очень близко от моей. Наши пальцы всего в каких-то миллиметрах друг от друга, едва ли не соприкасаются.
Мне очень хочется дотронуться до Егора, и я чуть-чуть сдвигаю руку. В неярком ночном свете вижу, как его мышцы напрягаются.
В голове всплывают разрозненные картины того, как он подхватывал меня в воде, как вынес на поверхность, и как потом вытащил на берег.
Как склонялся надо мной, как переживал, как просил держаться, а потом, уже после всего...как носил на руках до ванной комнаты и обратно.
Как... отворачивал от себя, чтобы не видеть моего лица во время секса...
— Сегодня, пока тебя не было, я спросила медсестру о костылях, и она очень удивилась, что они исчезли со своего места, — говорю я, на что Егор лишь слегка пожимает плечами.
Я осторожно веду кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони. Они красивые. Крупные, и одновременно с тем изящные. Очень приятно, когда он прикасается, или обнимает.
Сейчас он не делает ни того, и ни другого. Он просто сидит и позволяет мне исследовать его ладонь.
Я думаю, сейчас он бы хотел видеть мое лицо во время близости. Я ощущаю это, чувствую по его взглядам, словам и поступкам...
— Ты...как получилось, что ты полетел на Бали? — спрашиваю я, потому что хочется того мне или нет, но подсознательно меня всегда интересовал этот вопрос.
Егор молчит, и я понимаю, это, наверное, от того, что он думает, его ответ мне не понравится.
Значит, его приезд действительно оказался случайностью. Он не подстраивал его. Не стремился увидеть меня специально.
Я прерываю исследование его руки, вздыхаю, и отворачиваюсь к стене.
— Уколы так странно действуют, — говорю я, — все время хочется спать, или дремать.
Кровать слегка прогибается, я слышу характерный шорох.
Егор ложится рядом со мной снова, и спустя несколько долгих секунд его рука занимает привычное место на моей талии.
— Это правда, я...не специально поехал за тобой. Вычеркнул. Узнал, что ты там будешь, только в самолете. Но...когда увидел...
— Достаточно, — перебиваю я, но Егор лишь придвигается ближе.
— Я держался из последних сил, Валь. Еще бы недели две-три, и я бы обязательно сорвался.
Он крепко прижимается ко мне в районе головы, шеи и спины, но в остальном между нами сохраняется дистанция.
Меня полностью устраивает такой расклад.
— Понятно, — говорю я.
— Разочарована?
— Нет, все в порядке.
Закрываю глаза, и вздыхаю. В палате воцаряется тишина.
И он, и я понимаем, что разговор зашел куда-то не туда.
Мы лежим молча до того самого момента, пока я снова не проваливаюсь в сон.
— И...что бы ты тогда сделал? — произношу я, уже находясь в глубоком полусне. — Ну, через эти две-три недели?
Но вместо ответа я получаю только нежный, едва ощутимый поцелуй в плечо.