Зависим
Сквозь окна медленно пробивался утренний свет. Первые лучи солнца окрасили комнату в мягкое золотистое сияние. Я слегка зажмурилась, потянулась... и тут же почувствовала, как меня что-то (или кто-то) притягивает обратно в кровать.
- Эй... - пробормотала я, всё ещё наполовину во сне. - Мне надо вставать...
- Нет, - раздался хрипловатый голос у самого уха. - Тебя никто не отпускал.
- Кайл, - засмеялась я сквозь зевок. - Мне нужно... ну... хотя бы в туалет!
- Никаких побегов, Тэйт Гомес. Ты официально в плену. - Его рука плотнее обвила мою талию, прижимая меня к себе, как будто я могла сбежать прямо через простыню.
- У тебя хватит совести держать меня в заложниках после бурной ночи?! - фыркнула я, дёргаясь, но без особого энтузиазма. Его тепло было слишком приятным, чтобы всерьёз бороться.
- Именно после бурной ночи и держу. Мне нужно восстановление. Ты энергетически опустошила меня. Теперь - компенсация. Лежи.
Я закатила глаза, но не сдержала улыбку.
- И в чём же заключается эта компенсация, мистер Алессандро?
- Обнимашки. Бесконечные.Строгое правило.
- Угу. Обнимашки, пока у тебя не заурчит живот и ты не начнёшь умолять меня приготовить тосты.
Он хмыкнул:
- Ну... обнимашки и тосты. Договорились.
- Я знала, что ты продажный, - рассмеялась я, уткнувшись в его шею. - Ладно. Ещё 5 минут. Только из жалости. И потому что ты пахнешь вкусно.
- Ммм, я знал, что аромат геля с ванилью сыграет свою роль.
Он мягко поцеловал меня в висок, и мы на мгновение замолчали, погружённые в абсолютное утреннее спокойствие. Его пальцы лениво скользили по моему боку, и я почувствовала, как вся напряжённость растворяется.
- Ты не представляешь, как я люблю это утро, - сказал он неожиданно серьёзно. - Потому что просыпаюсь с тобой.
Я чуть крепче прижалась к нему и прошептала:
- Тогда тебе придётся терпеть мои утренние волосы, странные пижамы и ворчание... каждый день.
- Я официально беру это на себя. Даже с риском быть укушенным за то, что не даю тебе встать.
- Ах, вот оно что! Значит, ты знал, что я тебя укушу?
Он рассмеялся:
- С тобой всегда надо быть на чеку. Но, знаешь... мне нравится быть твоим заложником тоже.
Я всё-таки вырвалась из его тёплых цепких объятий, как будто вылезла из уютного кокона. Кайл попытался поймать меня за запястье, но я была быстрой - уже стояла у шкафа, отыскивая свою одежду.
- Ну вот, - с притворной обидой буркнул он, натягивая одеяло на голову. - Даже не посидела со мной подольше...
- Кайл, я же не могу пропустить работу только потому, что ты меня обнимаешь как медведь. Хотя, признаю, это очень весомый аргумент.
Он высунул голову из-под одеяла и хмыкнул:
- А если я скажу, что у меня снова температура и мне нужна срочная дозировка твоей любви?
- Тогда я вызову скорую, и они точно положат тебя обратно в больницу. И я лично отнесу тебя туда на руках. Не шути со мной.
- Ужас какой, - простонал он. - Никто меня не любит...
- Я тебя обожаю, но работать всё же надо, - сказала я, натягивая джинсы. - А ты, мистер «Я-ещё-восстанавливаюсь», что собираешься делать?
Он сел на кровати, волосы растрёпаны, одеяло наполовину свисает.
- В студию поеду.
- Что?! - я обернулась на месте. - Какую студию? Ты вообще в курсе, что ты недавно чуть не свалился в обморок на сцене?!
- Я всё понимаю, Тэйт. Но я уже неделю варю кофе себе сам и смотрю на кирпичную стену. Если я не поеду в студию, то рискую начать разговаривать с цветами.
- Ага, а потом запишешь на них альбом: "Фикус - мой единственный зритель." Кайл, ты же обещал, что будешь беречь себя!
Он поднял руки в жесте капитуляции:
- Я пообещал, что не буду перенапрягаться. Просто заеду, поговорю с ребятами, гляну, что там по трекам. Полчаса - максимум. Потом обратно домой. Клянусь.
Я прищурилась:
- Ты врёшь как школьник, у которого тетрадь с домашкой сожрала собака.
Он встал и подошёл ближе:
- Тэйт, правда. Я сам устал от безделья, но я не дурак. Я знаю, что моё здоровье - это не только моё. Это и твоё спокойствие. Я не сделаю ничего, что заставит тебя снова плакать возле больничной двери.
Я немного смягчилась. Его голос был тихий, серьёзный. А глаза - те самые, в которых можно утонуть.
- Ладно, - выдохнула я. - Только без геройств, понятно?
- Понял, шеф.
- И таблетки!
- Уже выпил.
- И без пиццы на студии!
- Ну вот, теперь ты уже требуешь невозможного...
Я закатила глаза, но улыбка сама появилась на лице.
- Если увижу, что ты себя не жалеешь - приеду и утащу тебя домой, как кота за шкирку. Я предупреждала.
Он подошёл ближе, обнял меня сзади и прошептал в ухо:
- С таким похищением я готов смириться...
Мы синхронно, будто по какому-то внутреннему сигналу, вышли из квартиры. Оба закрыли двери почти одновременно. Я обернулась - Кайл уже нажимал на брелок от своей машины, а ветер чуть развевал его волосы.
- Не забывай, таблетки в бардачке! - крикнула я ему через плечо, направляясь к своей машине.
Он, не теряя шарма, развернулся на пятках и приложил ладонь к груди, словно рыцарь:
- Есть, мадам! И ни одной пиццы, клянусь твоим бордовым платьем!
Я рассмеялась и, прежде чем открыть дверцу машины, послала ему воздушный поцелуй.
Он поймал его пальцами и притянул к щеке. Потом театрально приложил палец к губам и бросил поцелуй в ответ - прямо в лобовое стекло моей машины.
- Эй, поцарапаешь мне стекло своими чувствами! - фыркнула я, садясь в салон.
- Не переживай, я застрахован... на случай любовного урагана, - подмигнул он.
Мы оба расселись по машинам. Он - в студию. Я - в ателье.
Машины выехали с парковки почти одновременно, как будто даже авто не хотели нас разлучать. Только теперь каждый в своём направлении. Но я знала - к вечеру мы обязательно вернёмся... в одно место.
Кайл. Я не уверена, что он будет вести себя спокойно в студии. Он упрямый, как три барана в одном, но я надеюсь... он пообещал. А я ему верю. Или хотя бы делаю вид, что верю. Ну ладно... верю.
---
Я зашла в ателье и, не сбавляя шага, направилась прямо к Элис. Та сидела за рабочим столом, уткнувшись в планшет и, как всегда, жуя карандаш. Увидев меня, она тут же распрямилась:
- Ну наконец-то! Я думала, ты навсегда осталась в мире любви и бордовых платьев.
- Угу, очень смешно, - фыркнула я. - У нас тонна дел. Нам срочно нужно обсудить поставки. Особенно ткани на рубашки - и вот те, знаешь, которые будто бы «украла у него из шкафа».
- Ага, «мужская с ноткой драмы», - кивнула Элис. - Я уже запрашивала поставки хлопка и тенсела. С денимом сложнее, но я нашла один итальянский бренд, у них шикарная фактура, как будто джинсы уже прожили с тобой пару лет.
- Идеально. А по топам и футболкам?
- У меня есть три варианта мягкого трикотажа. Один с лёгким блеском - чтобы даже базовая футболка выглядела как маленькое заявление. А свитера? Мы точно хотим оверсайз?
- Обязательно, - уверенно кивнула я. - Представь: свитер, в который ты буквально утопаешь, как в его объятиях. Цвет - карамельный или тёплый серый. Я даже хочу, чтобы некоторые были с капюшоном - «для плохой погоды и хороших воспоминаний».
- Господи, ты описываешь одежду как стихи. У тебя талант, Тэйт.
- Не талант, а эмоциональный срыв на фоне любви, - усмехнулась я. - Но коллекция будет шикарной. Нам просто нужно, чтобы поставщики не облажались.
- Я уже отправила запросы на образцы. Жду подтверждение. Осталось только вдохновение... и кофе.
- Кофе будет, а вдохновение уже есть, - улыбнулась я. - Я его вчера видела. Без рубашки.
Элис закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку:
- Да ты просто влюблённый двигатель моды.
---
- Хорошо, - я выдохнула, достала планшет и села рядом с Элис. - Переходим к деталям. Нам нужны поставщики, которые не только быстро отгрузят, но и обеспечат стабильное качество. Сроки поджимают.
- Согласна. Я уже свела в таблицу четыре проверенных партнёра, - Элис развернула экран. - Вот по рубашкам: льняная ткань от «NordTextil», поплин от «Studio32» и премиум-хлопок от итальянцев. Но у них дорого - зато ни одного брака.
- Лучше дорого, но надёжно. Это лицо коллекции. Эти рубашки должны выглядеть как будто ты взяла их у него, но при этом не выглядеть чужими на теле девушки. Баланс хрупкости и силы. Не терплю, когда ткань ведёт себя как бумага.
- Тогда берём итальянцев. Срок поставки - две недели. Пока они идут, можем параллельно отработать лекала и макеты.
- По джинсам что?
- Сложнее. Два поставщика не выходят на связь. Один согласен, но ткань немного грубовата. Думаю, стоит съездить лично - посмотреть фактуру, сделать замеры, пощупать.
- Согласна. Назначай встречу на послезавтра. А пока - разрабатываем базовую линейку. Джинсы - оверсайз, обязательно плотные, но податливые, пояс с лёгкой драпировкой. Пуговицы - сбоку, будто она застёгивалась на ходу. Обязательно прокраска в один слой, без глянца. Пусть дышат.
- Уже вижу эти фото: она идёт босиком по паркету, его рубашка, её джинсы. Эстетика после... - Элис вдруг осеклась и вместо окончания фразы сказала: - После чего-то важного.
Я кивнула:
- После момента, который меняет всё. Именно такую эмоцию и должна нести коллекция. Не просто мода - история. И каждая ткань, каждый стежок должны её поддерживать.
- У меня мурашки. - Элис быстро записала мысли в блокнот. - Это будет не просто коллекция. Это будет личное. И знаешь... у нас получится.
Я посмотрела на доску с эскизами и пробными образцами. В голове уже складывались силуэты, сочетания, образы моделей, съёмка, музыка, которую мы включим на показе. Коллекция рождалась не из моды - из чувств. И потому она будет жить дольше трендов.
- Всё получится, - уверенно сказала я. - Потому что мы делаем это не из расчёта. А из вдохновения. И любви.
Мы стояли перед доской, на которую я приколола первые зарисовки: удлинённая рубашка с запахом, мягкие джинсы с драпировкой на поясе, футболка с открытым плечом. Образы ещё не были доведены до совершенства, но идея уже чувствовалась - в линиях, в тканях, в чувствах.
- Нам нужны названия. Не просто "рубашка 01" или "джинсы 03". А что-то... с историей, - сказала я, листая блокнот.
- Секунда, я уже чувствую вдохновение, - Элис взяла маркер и подошла к доске. - Первый образ. Вот этот: длинная белая рубашка, запах, перекошенные пуговицы. Она выглядела в ней так, как будто только что вышла из его квартиры и украла с собой его запах.
- Хм. Назови его «Утро после него». Или... «Пока он ещё спал».
- «Он спит, а я уже скучаю». - Элис хихикнула. - Нет, это уже название книги. Но идея та же!
- Ладно, пиши: «Утро после него». Подходит. Дальше - джинсы, слегка мешковатые, пояс небрежно затянут, ткань мягкая, как от долгой носки.
- «It's his. Now mine». Надпись можно сделать вышивкой внутри пояса.
- Гениально. И только тот, кто носит, увидит. Интимность.
- Так, футболка на одно плечо, тонкая ткань, будто оттянутая... - Элис закатила глаза, - простите, эстетика "вчера было бурно".
- Тогда просто - «Последний вечер». Или «Последний глоток вина». Или даже - «Он сказал: "Останься"».
- Оу, красиво. И вот этот свитер - оверсайз, почти до колен. Нейтральный цвет, мягкий, уютный.
- «Кофе и поцелуй». Утренний уют. Он ушёл, а она осталась в его свитере.
- Или «Пока он в душе». - Элис рассмеялась и прижала маркер к губам. - Я чувствую, это будет наш хит!
Я смотрела на доску. Мы будто рисовали историю любви - от первой ночи до первого завтрака, от уютного утра до лёгкой грусти, когда он закрыл за собой дверь.
- Элис, это будет не просто показ. Это будет маленький фильм. Про любовь, про стиль, про моменты, которые остаются с нами дольше, чем запах на подушке.
- Тогда предлагаю назвать коллекцию... «После него».
Я замолчала. А потом тихо сказала:
- Или... «Когда он - мой».
Элис улыбнулась:
- О да. Вот теперь это звучит как что-то личное. Как то, что носила бы именно ты.
Именно так и должно было быть.
---
Кайл.
Когда я открыл дверь студии, первым, что меня ударило, был запах кофе и лёгкая атмосфера хаоса - такая знакомая и родная. Чьи-то наушники валялись на подоконнике, кто-то пробегал по коридору с ноутбуком, кто-то спорил о гармонии во втором куплете... Мой мир. Моя команда. Моё дыхание.
- Кайл! - первой меня заметила Мари, наш звукорежиссёр. Она буквально подскочила со стула и подбежала ко мне, будто увидела потерянного родственника.
- Ты жив! - сказала она, будто я только что вылез из ледяного океана.
- Пока да, - усмехнулся я, разводя руками. - Но только потому, что у меня есть личная медсестра в лице одной настырной дамы.
Смех пронёсся по комнате.
- Так это правда, что ты лежал с температурой, а потом чуть не рухнул прямо на сцене? - спросил Виктор, мой менеджер, с притворно строгим лицом, хотя в глазах читалось облегчение.
- Да, я драматично упал за кулисами, прямо как в плохом клипе. Но всё уже ок. Таблетки, постельный режим, много объятий - и я снова с вами.
- И ты выглядишь... ну, не на все сто, но хотя бы на девяносто пять, - подколол кто-то из ребят. Я закатил глаза, но улыбнулся.
- Вы же меня знаете - упрямый, как танк. Но Тэйт сказала, если я хоть раз перетружусь - она меня задушит ремнём от её платья. Так что...
- Вот это настоящая угроза, - смеясь, сказал техник Микаэль. - Тэйт, видно, серьёзно за тебя взялась.
- Она не просто взялась. Она - моя броня. Если бы не она, я бы, наверное, до сих пор лежал как овощ.
- Ты её любишь, - тихо сказал Виктор, и я не стал отрицать.
- Ага. До абсурда.
Немного повисла пауза, но она была тёплой, как глинтвейн зимой.
- Ну что, Кайлец, готов хотя бы просто послушать демки? Без пения, без записи. Просто сядешь, будешь кивать головой - и мы притворимся, что ты снова главный?
- Главное - принесите мне кофе, а всё остальное - сделаем.
Мы засмеялись, и я сел на старый диван в углу студии. Звук, смех, ритмы - всё снова оживало вокруг меня.
Я был дома.
Конечно же... я немного ослушался Тэйт.
Ну самую малость. Ну буквально - вместо получаса я провёл в студии... ну, до восьми вечера. Всего-то. Но поймите меня правильно - мне нужен был этот хаос. Эти обрывки мелодий, спор о звучании баса, запах кофе, даже старый диван, который скрипит каждый раз, когда я на него сажусь.
Это было как кислород.
Я чувствовал, как внутри меня снова пробуждается что-то большее, чем просто исполнитель. Я снова был частью команды, частью ритма, частью своего настоящего мира. Мы слушали демки, смеялись, пробовали странные звуки, кто-то снова пытался впихнуть в трек дудку. Я смеялся, пока у меня не заболел живот - в хорошем смысле.
Но где-то между обсуждением бриджа и новой партией ударных я поймал себя на мысли, что проверяю телефон каждые 10 минут. Не потому что ждал звонка от продюсера. А потому что не мог не думать о Тэйт.
Я знал, что она скажет.
> - «Кайл. Ты. Что. Опять. Надорвался?»
- «Ты вообще слышал про постельный режим, или ты подумал, что это режим сна в студии?»
- «Вот теперь на неделю будешь мыть пол у меня в ателье. Зубной щёткой.»
Но где-то в глубине души я знал, что она поймёт. Потому что именно она и есть та, кто даёт мне силы. Та, за кого хочется выходить на сцену. Ради кого хочется снова петь.
Я вздохнул, посмотрел на время - 20:07.
Пора ехать домой. К ней. К моей главной музыке.
Но перед этим я всё-таки написал:
> [Кайл]:
Я в порядке. Жив-здоров. Немного ослушался, да. Но вдохновился.
P.S. Тебя бы тут не хватало. В студии слишком мало драмы и красивых ног. 😇
[Тэйт]:
😑
Кайл. Алессандро.
Ты хочешь снова попасть в больницу, или просто проверяешь мои нервы на прочность?
«Немного ослушался» - это когда ты съел два кусочка пиццы вместо одного.
А не когда вместо 30 минут сидишь до восьми вечера, пока я тут сижу и думаю, не сбежал ли ты в Мексику с саксофонистом.
😤
И ещё.
«Мало драмы и красивых ног»?
Ты правда скучаешь по дракe с рулоном ткани и девушке, которая может отшить тебя одним взглядом?
Будь добр, раз вдохновился - напиши мне песню.
Про злую, но красивую даму, которая тебя спасла, накормила, напоила, обняла... и, возможно, сломала психику.
💅
Жду.
P.S. Полы в ателье всё ещё грязные. Твоя зубная щётка ждёт в ведре. 😇
[Кайл, мысленно]
Так. Без второго предупреждения понял - надо уматывать.
Потому что если я задержусь ещё хоть на десять минут,
Тэйт приедет в студию лично.
В шпильках.
С плойкой в одной руке и сковородкой в другой.
А ещё она знает, где я живу.
А ещё... Она может не пускать меня в кровать.
А это уже угроза национального масштаба.
Так что я просто сказал ребятам:
- Всё, народ, муза зовёт. И если я не отвечу, вдохновение меня прикончит.
Сел в машину, завёл движок.
А в голове только её голос:
«Ты съел два кусочка пиццы вместо одного? Нет, ты просидел до восьми!»
Да, всё ясно.
Девушка мечты, говорили они.
Только никто не предупредил, что она ещё и внутренний армейский генерал в душной упаковке модного свитера.
Но я ведь её люблю.
Даже когда она грозит мне ведром с зубной щёткой.
Еду домой.
Сдаюсь с повинной.
Готов к допросу с пристрастием...
...и, надеюсь, ужину.
---
Тэйт.
Ну всё, Кайл.
Я тебе это припомню.
Обещал - полчаса, да?
Ага, конечно. У тебя, наверное, полчаса - это временной отрезок на другой планете, где время течёт по законам Кайла Алессандро.
Там, видимо, одно "полчаса" равно ВСЕМУ ВЕЧЕРУ!
- Да чтоб тебе... - пробурчала я себе под нос, проходя по кухне.
И тут!
Запах.
Горелый.
Лазанья!
- Боже-боже-боже! - я метнулась к духовке, как олимпийская чемпионка по бегу на каблуках.
Открываю - а там... ну, скажем так: если Кайл не вернётся в ближайшие минуты, ужин его простит, а я - нет.
Пока вытаскивала, обожгла палец.
- Ай! Да чтоб тебя, Кайл, вместе с этой студией!
Ты мне обещал! "Не перенапрягаться, любимая".
Ага, вот и я теперь перенапрягаюсь. С лазаньей! С нервами! С этим грёбаным подгоревшим сыром!
Где он там?!
Стукнула противнем по столешнице - это была моя официальная декларация раздражения.
На кухне пахло чем-то между итальянским рестораном и маленьким пожаром.
Я поставила лазанью на стол, поправила волосы, выдохнула и посмотрела в зеркало.
- Улыбайся, Тэйт.
Ты сильная.
Ты женщина.
Ты... сожгла лазанью, но всё равно выглядишь шикарно.
Но как только он войдёт в дверь - я его съем быстрее, чем эту лазанью.
И не факт, что с соусом.
Я вытерла руки о полотенце - одной рукой, потому что второй всё ещё злилась. Подошла к двери, зная на сто процентов кто там стоит. И как только открыла - ну всё...
- Ну держись, Алессандро! - уже собиралась я выдать тираду, но...
Он стоял с этим лицом.
Вот тем самым - из рекламы чего-то слишком дорогого и слишком милого одновременно.
Щёки чуть порозовели, глаза - как у мокрого щенка под дождём. И цветы. Конечно же, цветы. Большой, сочный букет. Наверное, специально выбирал, чтобы совпадали с моей душевной бурей: смесь красных, бордовых и белых.
- Привет, - сказал он так тихо, будто боялся меня спугнуть. Или, скорее, взрыва.
Я скрестила руки, хотела быть железной леди.
- Ты серьёзно? - спросила я. - Полчаса, да? Сколько на твоих планетных часах?
- Ну... - он опустил глаза и протянул мне цветы. - Они... пахнут вкусно. И ты пахнешь вкусно. А ещё я скучал.
- Цветы не решат всё, - буркнула я, но руки уже тянулись к ним.
- А если я скажу, что не ел весь день и мечтал о твоей лазанье?
Лазанья!
Моя злоба дала сбой. Я посмотрела на него, потом на букет. И вдруг поймала себя на том, что уже улыбаюсь.
- Окей, проходи. Но знай - она чуть не сгорела. И если сыр где-то хрустит, то это не хруст - это месть.
- Я приму её как достойный наказанный, - серьёзно кивнул Кайл и шагнул внутрь. - Но сначала...
Он вдруг поставил букет на тумбочку, подошёл ближе, обнял меня за талию и посмотрел в глаза.
- Прости, Тэйт. Я скучал по тебе больше, чем по музыке. Правда.
Ну вот что с ним делать?
- Ладно, - вздохнула я, слегка уткнувшись в его рубашку. - Ты наказан. Завтра будешь мыть посуду.
- А если я специально буду пачкать всё, чтобы подольше стоять у раковины и смотреть, как ты ходишь по кухне?
- Тогда ты точно будешь мыть её один, - фыркнула я и поцеловала его в щёку.
И всё. Злость прошла. Подумаешь, вечер. Главное, он дома.
А я снова забыла, как долго злилась.
Пока я перекладывала лазанью в тарелки, Кайл стоял рядом, наблюдая, как будто я вырезаю шедевр из мрамора.
- Ты каждый раз так на еду смотришь? - спросила я, оборачиваясь.
- Нет. Только когда готовишь ты. Тут и смотреть, и нюхать, и восхищаться хочется одновременно, - сказал он, делая невинное лицо.
- Осторожно, а то я расплавлюсь, как этот сыр.
Мы уселись за стол. Я налила нам по бокалу вина - чуть-чуть, для атмосферы. Он попробовал лазанью и закатил глаза, как будто услышал симфонию.
- Ладно, теперь мне точно нельзя умирать. У меня есть причина жить - твоя лазанья.
- Приятно, конечно, что я у тебя ассоциируюсь с едой, - фыркнула я.
- С лучшей. И самой красивой. И самой опасной - особенно, когда злишься.
Я покраснела. Он увидел это, подвинулся ближе и положил руку на мою.
- Знаешь, в студии все спрашивали, когда ты снова придёшь. Я им сказал, что ты занята - моей жизнью.
- Ничего себе заявление, - сказала я, взмахнув ресницами.
- Ну а что? Так и есть. Ты как якорь, как точка отсчёта. Даже когда я в хаосе - знаю, где ты, и всё становится легче.
Я посмотрела на него. Он не шутил. Эти тёплые глаза, немного уставшие, но светящиеся...
И как-то всё стало тихо и спокойно. Как будто мир перестал крутиться.
- Кайл, - сказала я тихо, - только обещай, что будешь беречь себя. Потому что если снова ляжешь в больницу, я тебе там такую диету устрою - никакой музыки, одни капли и каши.
- Обещаю. Только если ты рядом.
- О, началось...
Мы сидели за столом, смеялись, болтали, потом перешли в гостиную с вином, и я заметила, что он украдкой смотрит на меня каждые пару минут.
- Чего ты так пялишься?
- Проверяю. Не сон ли это. Или ты и правда тут, с этой же потрясающей прической, в моём свитере, с бокалом и глазами, цвета моей стены.
Я рассмеялась и поднесла бокал к губам.
- А ты становишься всё романтичнее, Алессандро. Опасно.
---
- Пошли, что-то включим, - сказала я, потянув Кайла за руку в сторону дивана .
Мы плюхнулись на подушки, как два лентяя после марафона, и я уже уверенно взяла пульт. Включила плазму, открыла нужное приложение... и с самым невинным выражением лица набрала в поиске: "Мой любимый враг".
- Что это? - спросил он, приподняв бровь.
- Фильм. Основан на книге. Очень глубокая, насыщенная история. Про любовь. И конкуренцию. И страсть. И... офисные дресс-коды, - ляпнула я, стараясь не заржать.
- Это по той самой книге? - Он подозрительно прищурился.
- Ммм... может быть.
Начались первые сцены. Героиня в ярости кидается папками, герой - брутал с щетиной и голосом, как у Кайла, - бросает сарказм, будто это боевые ножи. Мы переглянулись.
- Ты специально, да? - усмехнулся он.
- Я? Никогда. Это случайность. Просто совпадение. Киношный вечер. Вот и всё. - Я сделала вид, что зеваю, и невинно потянулась, будто абсолютно не в курсе, какие сцены там дальше.
И вот наступила «та самая» сцена. Свечи, кухня, спор, страсть, поцелуи... он напрягся, как струна.
- Я понял, ты хочешь меня довести.
- Что ты, Кайл, я просто люблю хорошее кино! Сюжет, актёрская игра, операторская работа... ну и парочка деталей.
- Парочка, говоришь? - Его голос стал чуть ниже.
Я повернулась к нему с самым невинным лицом на свете и сказала:
- Не моя вина, что герой так похож на тебя. Особенно... когда он прижимает её к стене.
Кайл медленно повернул голову, его глаза буквально говорили: "Не играй с огнём, Тэйт."
- Ты же понимаешь, что после такого фильма я не отвечаю за последствия? - прошептал он, наклоняясь ближе.
- Так фильм ещё не закончился, Алессандро. Терпи. Культурный вечер же.
Он закрыл лицо рукой.
- Мне конец, - пробормотал он, а я захихикала и сделала ещё более удобное гнездо из подушек.
- Да-да. Вот тебе попкорн. Наслаждайся кино. Или... страдай.
На экране разворачивалась одна из самых известных сцен фильма: офис поздно вечером, герой и героиня наконец перестают сражаться на словах... и начинают на деле. Я затаила дыхание. Не потому что сцена такая неожиданная - а потому что чувствовала, как рядом со мной уже не просто Кайл. А вулкан на грани извержения.
- Тэйт... - прошептал он, не отрывая взгляда от экрана.
- Ммм? - Я сделала вид, что очень заинтересована происходящим на экране.
- Это ты сейчас нарочно, да? Вот прям с целью?
Я с самым честным выражением лица повернулась к нему:
- Конечно нет! Просто захотелось пересмотреть классику. Кино, искусство, всё такое.
Он резко взял пульт, выключил телевизор, повернулся ко мне и сказал:
- Всё. Искусство - подождёт. Сейчас у меня свой фильм. Сценарий ещё пишется, но актёры уже на месте.
- Кайл! - воскликнула я, смеясь, когда он резко прижал меня к себе.
- Да-да, актёрскую импровизацию никто не отменял.
Он осторожно, но уверенно прижал меня к себе, и начал целовать в шею - именно туда, где у меня ещё, возможно, остался маленький след от прошлой ночи. Я дернулась от щекотки:
- Ты что творишь?! Это ж... сцена после титров?
- Нет, это альтернативная концовка. - Его голос звучал хрипло, в нём слышалось желание и лёгкая мстительная улыбка.
- Какая ещё концовка? - выдохнула я, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания.
- Та, где герой всё-таки получает свою «музу», а не просто смотрит на неё на экране.
Я попыталась оттолкнуть его с игривым протестом:
- Алессандро, ты после больницы! Тебе нельзя перенапрягаться!
Он целовал, словно забыл про весь мир:
- Поверь, единственное, что у меня сейчас болит - это терпение.
И прежде чем я успела снова что-то сказать, Кайл уже приподнял меня на руки и понёс в спальню, игнорируя мои протестующие ай! и оставь немедленно, актёр ты несдержанный!.
Он целовал меня так, будто за все эти дни, часы, секунды - копил каждое прикосновение. Его губы были настойчивыми, тёплыми, и где-то между поцелуями и шепотом на ухо я перестала понимать, кто из нас кого соблазняет.
- Ты уверена? - спросил он, чуть охрипшим голосом, его пальцы скользнули по моему бедру под тонкой тканью.
- А ты? - Я посмотрела на него из-под полуприкрытых ресниц, дыхание сбилось, а внутри всё сжалось от предвкушения.
Он лишь кивнул и вновь накрыл мои губы своими. Всё было одновременно медленно и бурно, нежно и жадно. Его ладони будто изучали меня заново - с уважением и страстью. Как будто боялся, что я растаю от одного неверного прикосновения, и при этом - как будто хотел запомнить каждую линию моего тела навсегда.
Когда он опустил голову к моему плечу, а его пальцы сплелись с моими, я услышала лишь одно:
- Ты - моя единственная зависимость.
В ту ночь не было слов. Только дыхание, только шёпоты. Всё было о нас.
И, пожалуй, эта ночь точно заслуживала отдельного «рейтинг 18+» и табличку "основано на реальных чувствах".