Часть 87
Полторы недели спустя...
Во второй половине дня в палату к Осаму заглянул босс. Поздоровавшись, он произнёс:
— Пришли результаты анализов. Могу тебя обрадовать: они отличные. Ты полностью здоров, поэтому можешь хоть сегодня отправляться домой. На работу выйдешь в понедельник.
— Хорошо, босс, — сказал Дазай, и Мори покинул комнату.
Осаму взял в руки телефон и набрал номер Чуи. Тот заходил к нему утром, и Дазай пообещал позвонить ему, как только Мори озвучит результаты анализов.
— Босс приходил? — спросил Накахара.
— Да, — ответил Дазай. — Сказал, что я полностью здоров и могу ехать домой.
— Прекрасно. Тогда собирай свои вещи, я тебя отвезу.
— Ладно, — произнёс Осаму и сбросил вызов.
Минут через тридцать Чуя перезвонил Дазаю, сказав:
— Босс отправляет меня на переговоры. Но я не думаю, что они могут затянуться. Дождёшься меня? Скорее всего, часа через полтора-два вернусь.
— Хорошо, я дождусь тебя, Чуя, — сказал Дазай, после чего звонок был прерван.
Убрав телефон, Накахара улыбнулся, надел плащ и шляпу и вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ. Сев в машину, Чуя завёл двигатель, а вскоре покинул порт.
Пробежавшись по магазинам, Накахара поехал к себе домой. Остановившись возле подъезда, он вытащил из салона пакеты с покупками и поднялся в свою квартиру. Разобрав их почти полностью, Чуя приступил к сервировке стола в гостиной.
С правой и левой стороны невысокого стола из светлого дерева он поставил коричневые подносы, у самого края на них расположил маленькие подставки (хасиоки), на которые водрузил палочки параллельно кромке столешницы так, чтобы они не касались поверхности стола и смотрели влево тем концом, которым берут пищу. Слева за палочками (на каждом из подносов) разместил пиалы для риса (о-чаван) тёмно-коричневого цвета, накрытые крышечками. Справа от пиал для риса поставил пиалы для супа (шируван) красно-коричневого цвета, текстурированные кирпичиками, так же, как и о-чаван, накрытые крышечками. Справа за пиалой с супом выставил среднее блюдо чу-зара зелёного цвета и выложил на него запечённого лосося, нарезанного кусочками. Слева от о-чаван разместил блюдо белого цвета с овощами. Между блюдами поставил крошечные цветастые тарелочки (маме-зара) для соуса и тут же их наполнил. В центре стола расположил ещё одну тарелку чу-зара зелёного оттенка, куда выложил курицу под соусом терияки, а возле неё небольшую миску для салатов (кабачи) белого цвета с цветами сакуры по бокам, наполнив её сунамоно (салат с уксусом). Рядом, но с другой стороны разместил квадратную коричневую тарелку (кукудзара) и выложил на неё фрукты, такие как хурма (каки), которую предварительно нарезал кусочками, дольки мандарина (микан), белую клубнику (Хацукой но Каори Ичиго). Возле чу-зара с курицей терияки поставил бутылку коллекционного вина «Романи Конти», а по правую сторону небольшую бутылочку с соевым соусом. Справа сверху от подносов расположил бокалы. Чуть выше блюда с курицей разместил почти плоскую прямоугольную ёмкость красного цвета, с небольшим количеством в ней справа чёрной гальки, на которую сверху поставил статуэтку Будды того же цвета, с левой стороны на белоснежной салфетке расположил две свечи в виде той же гальки, только более крупного размера, а рядом с ними поставил небольшую пузатую, округлой формы, ёмкость чёрного цвета, наполнив её солью, в которую воткнул искусственные веточки бамбука. По краям салфетки с четырёх сторон положил красные цветки камелии. Сверху возле подносов с левой стороны поставил по две арома-свечи в небольших прозрачных круглых стаканчиках.
Окинув стол оценивающим взглядом, Чуя нахмурился, затем, будто вспомнив что-то, быстро прошёл на кухню и достал из одного из шкафчиков две шёлковые салфетки красного цвета и положил их рядом с подносами с левой стороны. Удовлетворённо кивнув, Накахара снова прошёл на кухню и разобрал пакеты с покупками до конца, отправив часть продуктов в холодильник, после чего покинул свою квартиру и поехал в порт.
Минут через сорок он уже стоял возле нужной палаты и, сам не зная для чего, постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, Чуя прошёл внутрь, спросив:
— Ну что, готов?
— Да, — ответил Осаму и взял в руки дорожную сумку, стоявшую возле кровати, но Чуя забрал её со словами:
— Давай помогу.
Дазай возражать не стал, и они с Чуей вышли из помещения.
Сев в машину Накахары, мафиози покинули порт.
— Куда мы едем? — спросил Осаму минут через десять, когда Чуя свернул в противоположную сторону от его дома.
— Ко мне, — ответил тот, на что Дазай спросил:
— Тебе разве не нужно потом на работу?
— Нет. Сегодня в порт больше не поеду.
— Ладно, как хочешь, — кивнул Осаму.
Подъехав к дому, Накахара остановил машину, а выйдя из неё, вдруг хлопнул себя по лбу, будто что-то вспомнив.
— Что случилось? — спросил Дазай, выходя из салона вслед за Чуей.
— Я, кажется, утюг забыл выключить, когда заезжал домой переодеться перед встречей. Сходи в магазин, купи вина, а я домой побегу.
— Ладно, — кивнул Дазай и направился в сторону магазина.
— У тебя деньги есть? — крикнул ему вдогонку Накахара, на что тот лишь усмехнулся, продолжив свой путь.
Пока Дазай ходил за вином, Чуя разогрел рис и суп, разложив еду по пиалам. Потом, глянув на часы, погасил свет и вышел из гостиной, закрыв дверь. Вскоре пришёл Дазай, к тому времени на улице полностью стемнело. Чуя открыл ему, пропуская внутрь, принял из рук Осаму бутылку, и пока тот снимал обувь, незаметно выключил свет, использовав гравитацию.
— Что такое? — спросил Осаму.
— Наверное, свет вырубили, — ответил Чуя и взял Дазая за руку. — Пойдём.
— Подожди, дай хоть фонарь включу на телефоне.
— Потом включишь, — проговорил Накахара, утягивая Дазая в гостиную. Усадив его на низкий диванчик бежевого цвета, Чуя забрал телефон, который тот всё же достал из кармана.
— Что ты делаешь? — спросил Осаму, с непониманием посмотрев на Накахару, хотя его взгляда нельзя было увидеть в темноте.
— Ничего, — ответил Чуя. Положив телефон на край стола, он направился к Осаму.
Накахара склонился к нему и, поцеловав в шею, стал оглаживать ладонями плечи, а потом извлёк из кармана чёрную, непроницаемую повязку, которую повязал на глаза Дазаю.
— Что ты делаешь? — вновь спросил тот, на что Чуя опять же ответил:
— Ничего.
А потом добавил:
— Подожди.
— Что ты задумал? Если что, я не увлекаюсь БДСМ.
— Я в курсе, — проронил Накахара, зажигая свечи, а затем зачем-то добавил: — Ты ненавидишь боль.
— Точно, — проронил Осаму и потянулся рукой к повязке, чтобы её снять, но Чуя перехватил его запястье, снова оставив несколько поцелуев на шее.
Его губы поднимались всё выше, а руки зарылись в каштановые волосы. Целуя лицо возлюбленного, Накахара коснулся его губ своими, проводя по ним языком, а затем впился в них жадным поцелуем, прижимая голову Осаму плотнее. Тот запустил руки под одежду эспера, оглаживая его спину и с готовностью отвечая на поцелуй, от которого у обоих парней кругом пошла голова, чему способствовал также аромат грейпфрута и ванили, который источали арома-свечи. Поцелуй был нежным и страстным, от ощущения близости друг друга волна возбуждения накрыла обоих, ещё сильнее вскружив им головы, заставляя сердца биться чаще, а дыхание участиться. Это было странное, волнующее чувство: обычно влюблённые такое испытывают во время первого поцелуя. Хотя в какой-то степени этот поцелуй можно было назвать таковым, поскольку они целовались впервые после того, как Чуя узнал правду, и сейчас он целовал именно Осаму, а не того парня, за которого его принимал. Дазай застонал в поцелуй, прижимая Чую к себе крепче, спускаясь руками на его талию, затем на бёдра, сжимая ладонями упругие ягодицы через тонкую ткань брюк.
Неожиданно Чуя резко отстранился от Осаму, часто и тяжело дыша, и снял с его глаз повязку. Приглушённый свет от свечей освещал красиво сервированный стол, и Дазай невольно замер на месте, разглядывая эту красоту.
— Чуя, — только и смог проговорить он и перевёл взгляд на любовника.
— Нравится? — спросил тот.
— Спрашиваешь! Так значит, ни на какую встречу ты сегодня не ездил?
— Выходит, что так. Ну что? Давай ужинать?
Дазай кивнул и сел ближе к подносу с правой стороны, а Чуя разместился слева от него, включив с пульта тихую музыку. Накахара разлил вино по бокалам, и эсперы приступили к еде.
— Что это тебя на романтику потянуло? — поинтересовался Осаму, делая несколько глотков из своего бокала.
Чуя пожал плечами, отпивая из своего, и произнёс:
— Вообще-то я не романтик. Просто хотелось, чтобы этот вечер стал особенным и запомнился нам навсегда, особенно после всего, что мы пережили за последнее время.
Дазай ничего не ответил, хотя на языке вертелся вопрос о том, что Чуя испытывает к нему на самом деле. После всего, что было в прошлом, Осаму всё ещё сомневался в его чувствах, считая, что Накахара хочет обмануть даже если не его, то самого себя, однако спросить об искренности чувств возлюбленного он не решился, не желая испортить этот вечер недоверием и сомнениями. Эсперы ели медленно, буквально смакуя каждый кусочек, наслаждаясь потрясающим вкусом и ароматом превосходного вина. А потом Чуя, вытерев рот салфеткой, положил палочки на подставку и, снова наполнив бокалы, развернулся лицом к Осаму, держа в руке свой.
— А давай с тобой на брудершафт выпьем? — предложил он.
— Что ж, давай выпьем, — согласился Осаму, взяв в руку свой бокал с вином после того, как вытерся своей салфеткой.
Глядя друг другу в глаза, парни скрестили руки в локте с бокалами вина и опустошили их до дна, после чего их губы встретились и слились в нежном поцелуе.
— Я люблю тебя, — прошептал Чуя в губы Осаму, когда поцелуй закончился. Тот молчал, и Накахара добавил, ставя свой бокал на стол: — Ты какой-то напряжённый. И мне кажется, что у тебя всё ещё есть какие-то сомнения. Скажи мне, что тебя беспокоит? Думаю, лучше обсудить это сейчас.
— Может ты и прав, — проговорил Дазай, поставив пустой бокал на край столешницы. — Сомнения есть, и мне сложно от них избавиться, несмотря на то, что ты говорил мне уже не раз, пока я лежал в лазарете.
— Ты сомневаешься в том, что я говорю правду по поводу своих чувств к тебе? Зачем мне врать?
— Я не думаю, что ты врёшь, Чуя. Но, возможно, ты просто запутался и сам не можешь понять, что чувствуешь ко мне. Именно ко мне. Ты понимаешь, о чём я?
Накахара кивнул, а Дазай добавил:
— Согласен, произошло немало событий с учётом возврата в прошлое и откатов времени назад, но на самом деле... — Осаму сделал паузу, затем продолжил: — Все эти воспоминания о тех событиях, которые заставили меня поменяться с Дазаем местами, слишком свежи в моей памяти. Это ведь произошло не так давно. Может быть, мы с тобой торопим события? Ты разве не думал об этом?
Чуя смотрел в глаза Осаму, а тот, видя, что мафиози молчит, добавил:
— Наверное, мне нужно больше времени.
Дазай встал из-за стола и направился к выходу.
— Куда ты? — спросил его Чуя.
— Я лучше домой поеду. Спасибо за ужин.
— Чёрт! — тихо выругался Накахара. — Что я делаю не так? До чего же с ним сложно.
Дазай сунул ноги в туфли и накинул свой плащ. Открыв дверь, он сделал шаг за порог, но неожиданно был схвачен за руку и возвращён в квартиру.
— Не смей уходить, — прошептал Чуя в губы Осаму, прижимая его к стене и притягивая голову партнёра к себе. — Не смей, слышишь?
— Чуя, — тихо произнёс Осаму, впрочем не пытаясь отстраниться. — Я должен уйти. Я хочу этого, понимаешь?
— Нет! — Накахара схватил Осаму за плечи и стукнул его головой о стену в надежде на то, что это поставит его мозги на место. — Я тебя не понимаю. Мы разговаривали с тобой об этом чуть больше недели назад, и мне казалось, что ты меня понял. Ты сказал, что останешься со мной. Что на тебя нашло?
— Ничего на меня не нашло, Чуя, — Осаму оттолкнул от себя Накахару и добавил: — Я помню, что говорил тебе в тот день, но я погорячился. Не могу я так. И не уверен, что смогу когда-нибудь.
— Почему? Я помню, как ещё совсем недавно ты клялся мне в любви, буквально умолял меня о ней и унижался. Что изменилось? Почему сейчас, когда я хочу быть с тобой, ты меня отталкиваешь?
— Зря ты напомнил мне об этом, Чуя. Я сам себя ненавижу за эту слабость и не могу уважать. Лучше бы мне действительно было уехать из Йокогамы навсегда и больше никогда тебя не видеть.
— Ты просто идиот! — вспылил Чуя. — Почему ты предпочитаешь страдать сам и мучить меня, если можно просто расслабиться и быть счастливым?
— Я не могу, — ответил Дазай.
— Чего ты не можешь? Стать счастливым?
— Да. Потому что не могу забыть обо всём. Мне жаль, но мы не будем с тобой вместе. Всё в прошлом, Чуя.
— По-моему, ты просто не в адеквате. Мори-сану действительно стоило прописать тебе антидепрессанты.
— Ах, вот оно что! Не желая смириться с мыслью о том, что я больше тебя не люблю, ты предпочитаешь называть меня ненормальным? Я не нуждаюсь в лекарствах, как и в тебе, Чуя. Прости, что испортил вечер, но так будет лучше. Мы не должны совершать одну и ту же ошибку дважды. Наша связь не приведёт ни к чему хорошему. Пройдёт время, и ты поймёшь, что я прав. Я не хочу, чтобы мы разочаровали и впоследствии возненавидели друг друга. А это бы произошло рано или поздно, потому что ты слишком торопишься заполнить пустоту в своём сердце, но поверь, я не тот, кем стоит пытаться её заполнить, а я никогда не смогу забыть твоё отношение к себе. Я не могу поверить, что человек, говоривший кому-то изо дня в день гадости и всячески унижавший кого-то, способен полюбить того самого человека. И что бы ты мне ни говорил, я никогда в это не поверю. Поэтому между нами больше ничего не может быть и не будет, — с этими словами Дазай покинул квартиру Накахары, а тот, простояв на месте какое-то время, со злостью стукнул кулаком в стену, отчего она пошла трещинами.
— Сука! — выругался Накахара, захлопывая за Дазаем дверь.
Пройдя в гостиную и окинув взглядом стол, Чуя заметил на его краю телефон Дазая. Тихая музыка, которая всё ещё доносилась из проигрывателя, только раздражала Накахару, и он, схватив пульт, поспешил её выключить.