Пустота во мне

В голове смешались злость на ребят и понимание сложившейся ситуации. Ты глубоко вздохнула, встала и направилась к залу советов, сказав, что просто проидешься,чтобы осмотреться и понять, что вообще произошло с Глэйдом. На самом деле же сердце подталкивало тебя к разговору с ним, к брату, которого не хотела терять.

— Брат, можно? — тихо произнесла ты, дважды постучавшись в зал советов с пробитой крышей после вчерашнего хаоса.

Из-за бревна показался Галли, спиной к тебе. Он сидел, опершись локтями в колени, погружённый в мысли, словно весь мир замер для него на мгновение.

— А?! А это ты… Проходи, конечно… — его голос был тихим, но в нём проглядывала искра тепла. У тебя на лице, как и у него впервые за несколько самых тяжёлых дней появилась маленькая, искренняя улыбка.

Ты осторожно подошла и села рядом на пенёк, стараясь не нарушить его пространство.

— О чём думаешь? — тихо спросила ты, глаза невольно задержавшись на его лице, пытаясь прочитать мысли и чувства, которые он прятал так глубоко.

Галли замолчал на мгновение, словно собирая слова, и в тишине зала, где ещё ощущался запах вчерашнего огня и пепла, это молчание стало почти осязаемым. Оно говорило о пережитом, о страхе, о том, что слова порой слишком слабы, чтобы выразить то, что внутри.

— Думаю о том, — наконец начал он, не отводя взгляда от пола, — что иногда самые тяжёлые испытания проверяют не только силу тела, но и силу сердца. И… что иногда мы теряем друг друга, даже будучи рядом.

Ты вслушалась в каждое слово, ощущая, как внутри что-то смягчается. Эти мгновения тишины и понимания, хоть и короткие, были важнее любых словесных объяснений.

— Лэй, ты же не просто так пришла, да? Говори сразу, я пойму, чтобы не было недомолвок, — тихо, но уверенно сказал он.

За всё время с момента вашего знакомства ты впервые слышала его мягкий, почти нежный голос, лишённый привычного напряжения и суровости.

— Ты же знаешь, что ребята хотят уйти, и они сказали, что ты против… Галли, я, конечно, всё понимаю, но только одно меня очень интересует… Почему ты хочешь остаться здесь? — спросила ты, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Он на мгновение замолчал, будто собирая слова. Затем сказал:

— Глупышка… может, сейчас я скажу грубо, но зато честно. С дня моего появления я приспособился к этому месту. Это мой дом, наш дом, и я не хочу уходить. Да, возможно, я не прав в этом случае, но я должен наказать тех, кто устроил это с моим домом…

Его слова, хоть произнесённые прямо и без уклонений, были правдой, но от этого они становились ещё болезненнее. Каждое слово словно вонзалось в сердце, сжимая его и оставляя после себя тяжесть, которую невозможно было игнорировать.

Ты сидела рядом, ощущая этот внутренний конфликт, понимая, что любовь и привязанность к дому, к месту и к людям, которые его населяют, могут быть сильнее всего остального. И одновременно понимала: иногда любовь требует жертв, и цена этой привязанности может быть слишком высокой.

Ты глубоко вздохнула, ощущая, как сердце сжимается и одновременно тянется к нему, к тому, кто столько времени был рядом, но чьи чувства оставались скрытыми за стеной суровости.

— Я понимаю тебя, Галли… — начала ты тихо, — и я знаю, что этот дом для тебя важен. Но разве ценность места выше людей, которые здесь живут? Разве можно закрывать глаза на боль, на страх, который переживают другие, лишь ради собственной привязанности?

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнула тень сомнения. Обычно твои слова разбивали его, заставляли принимать решения мгновенно, но теперь он слушал, словно пытаясь понять что-то новое.

— Лэй… — сказал он тихо, — ты думаешь, что я могу просто оставить всё как есть? Я не могу. Этот дом, это место — оно стало частью меня. И если кто-то причиняет ему боль… я не могу стоять в стороне.

Ты кивнула, стараясь не прерывать его. Внутри чувствовалась смесь печали и понимания: он прав, но его правда причиняет боль тем, кого он любит.

— Но, Галли, — продолжила ты, — иногда защищать дом — это не значит защищать его стены. Защищать дом — это защищать людей, которые делают его домом. И если ты не видишь этого, то потеряешь гораздо больше, чем можешь представить…

Он замолчал, глаза опустились на пол. Ты видела, как его внутренний мир борется с твоими словами, как сомнение и гордость сталкиваются с разумом и чувствами.

— Лэй… — наконец произнёс он, — возможно, ты права. Но дом — это не только стены. И я не могу просто уйти, не наказав тех, кто разрушил его и причинил боль людям. Я останусь здесь только ради этого. Томас и Тереза должны ответить за свои поступки.

Ты слегка опустила взгляд, понимая, что на этот раз он не согласится оставить всё как есть. Его решимость была сильнее, чем желание избежать конфликта или искать компромисс. Он не мог просто смириться с несправедливостью.

Ты ничего не сказала, понимая что он со своей позиции не сойдёт.
Напряжение в его теле сохранялось, но глаза светились решимостью. И на мгновение, среди разрушенного и хаотичного Глэйда, мир внутри вас двоих стал сложнее, чем прежде — теперь он был полон решимости, справедливости и жажды отомстить тем, кто навредил вашему дому и людям, которых вы любите.

Ты ушла, перед этим коснувшись его плеча, и бросив миммолетный взглядо, словно мысленно показывая:«Я рядом». Свежесть Глэйда ощущалась, но всё вокруг было иным, разрушенным. Вышки, хижины кураторов, деревья, лес — всё подверглось хаосу и разрушению. На земле лежали несколько трупов, и от этого внутри словно сжималось сердце. Хотелось заплакать и снова закрыть глаза, чтобы забыть это всё, словно страшный, мучительный сон.

Вдруг ты заметила Ньюта. Он подбежал к тебе лёгким бегом, хотя теперь было видно, что он хромает. Ты всё же решила не придавать этому значения.

— Ну что там? — спросил он, стараясь придать голосу лёгкость, хотя в нём сквозила забота.

Ты опустила голову и покачала в разные стороны, обозначая «нет». Его рука легла тебе на плечо. Подняв взгляд, ты встретилась с его глазами, в которых было что-то тёплое и родное, словно якорь, удерживающий в этом хаосе.

— Ладно, попытка не пытка, — тихо сказал он, — пошли. Томми уже придумал план.

Ты вздохнула, пытаясь собрать себя, и вместе с ним двинулась дальше. Каждый шаг казался тяжёлым, но в этом движении была сила — сила выживания, сила дружбы и верности. Впереди были планы, действия, решения — но теперь хотя бы с кем-то рядом, кто понимал, что значит держаться за этот мир, каким бы разрушенным он ни был.

— Все готовы? — раздался голос, полный решимости.

Все кивнули, каждый погружённый в свои мысли, но единый в намерении. Чак быстро ушёл на свою позицию, уверенно и без колебаний. Ньют встретился взглядом с Томасом, и между ними словно появилась невидимая связь, тонкая, но крепкая, как нитка, которая связывает двоих, понимающих друг друга без слов. Тереза тоже кивнула, готовая действовать.

Ты уже собиралась идти на свою позицию, когда вдруг почувствовала, как чья-то тёплая, большая и слегка мозолистая рука охватила твою. Сразу стало понятно, чья это была рука. В ухо донеслось обжигающее дыхание, горячее и успокаивающее одновременно.

— Прости меня, глупышка… — тихо, с тяжестью и нежностью в голосе произнёс Минхо. — Давай поговорим после всего этого, разберёмся?

Ты не смотря на него, кивнула, отпустив его руку, и направилась за Ньютом, который уже немного ушёл вперёд, как будто ведомый внутренним ощущением пути. Минхо тяжело и томно выдохнул, его взгляд провожал тебя, наполненный одновременно тревогой и заботой.

Из кутузки тихо раздался голос Томаса:

— Всему своё время, Минхо… — произнёс он спокойно, словно напоминая, что даже в хаосе есть порядок, а свои чувства и ссоры нужно уметь откладывать ради общего выживания.

Ты почувствовала, как внутри укрепляется решимость. Вокруг царил хаос и разрушение, но у каждого из вас был свой путь, свои обязанности и свои страхи. И сейчас важно было двигаться вместе, несмотря на тревогу, обиду и усталость, чтобы выжить и защитить тех, кто остался рядом.

Галли стоял посередине перед воротами, руки скрещены на груди, лицо суровое и непроницаемое. Тот человек, с которым ты разговаривала всего полчаса назад в зале советов, казался теперь лишь иллюзией — жестоким и бескомпромиссным.

Парни — его подчинённые строители — тащили Томаса "без сознания" , а Терезу, которая отчаянно что-то кричала, сопротивлялась, привязывали к одному из столбов. Томаса просто бросили на землю, поднимая клубы пыли вокруг него, словно демонстрируя, что здесь теперь правит только сила и порядок.

— Галли, это чушь! Так ничего не решится! Отпусти нас! — кричала Тереза.

С каждым её словом внутри тебя росло раздражение — не от смысла, а от самой её манеры, от наглого и вызывающего тона.

— Заткнись, — коротко бросил Галли, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Ты посмотрела на Ньюта — он кивнул тебе, подтверждая поддержку. Потом взгляд твоего взглянулся с Минхо, и он тоже тихо кивнул, а затем губами прошептал:

— Полюби меня заново… Прими мою руку, прошу тебя…

Сердце замерло, и взгляд твой стал мягче. Ты едва слышно, губами, тихо ответила:

— Посмотрим…

Чак занял свою позицию, готовый к любому развитию событий. Пока Тереза и Галли спорили, дружки Галли стояли настороженно, пытаясь что-то подозревать, следить за каждым движением. Каждый вдох казался натянутым, каждая секунда — напряжённой, как натянутая струна.

В этот момент ты поняла: всё, что происходило, было проверкой. Испытанием не только силы, но и решимости, доверия и границ, которые ты готова была провести между собой и этим хаосом. И теперь от того, как ты себя поведёшь, зависела не только твоя судьба, но и судьба тех, кто стоял рядом.

— Думаешь, ты нас убьёшь — и всё закончится?! — крикнула Тереза, голос её дрожал, но в нём всё ещё оставалось отчаянное упрямство. — Гриверы не перестанут приходить, пока не вырежут всех к чёрту здесь!

Галли медленно повернулся к ней, его глаза потемнели, словно в них отражался сам Лабиринт — бесконечный, мрачный, безысходный.
— Заткнись! — его голос разорвал воздух, как хлыст. — Разве тебе дано право говорить? Вы — причина всего! Это из-за вас они пришли. Из-за вас погибли мои люди, мой дом!

Он сделал шаг вперёд, и на лице его проступила болезненная решимость.
— И нет, я не убью вас. Я слишком долго наблюдал за смертью. Пусть это сделают те, кто вас породил. Пусть Гриверы сами возьмут своё. Это… жертвоприношение.

После его слов всё замерло. Даже ветер, что раньше срывал с пепелища обгоревшие листья, будто застыл в ужасе. Казалось, сам Глэйд на секунду задержал дыхание.
Никто не произнёс ни слова — ни Минхо, ни Ньют, ни Чак. Только потрескивание костра да далекие крики где-то в лесу напоминали, что жизнь всё ещё продолжается, но уже на грани исчезновения.

Ты почувствовала, как холод пробрал кожу, как дрожь медленно поднимается по спине.
«Жертвоприношение…» — эхом прокатилось в голове. Эти слова будто впивались когтями в разум, разбивая остатки надежды.

Но где-то внутри, под всей болью и страхом, вспыхнула искра. Маленькая, упрямая, как сама жизнь.
— Не бывать этому, — тихо прошептала ты, и в твоём голосе впервые за долгое время прозвучала сталь.

Галли тоже замер, не ожидая услышать твой голос. В его суровых чертах лица мелькнула тень удивления, а руки на мгновение расслабились.

— Прости, конечно… — тихо начала ты, чувствуя, как каждое слово даётся с усилием, — но каким бы братом ты мне ни был, это неправильно, Галли. Ты понимаешь, во что ты превращаешься?

Он не успел ничего сказать, а ты продолжила, голос набирал твёрдость, но в нём оставалась тревога:

— Я не говорю о твоём характере, о твоей суровости или силе… Я говорю о поступках. О том, что человечность теряется там, где решает только страх или месть. Ты становишься одним из этих монстров… и я не могу молчать, когда вижу это.

На секунду тишина повисла между вами, словно сама реальность задержала дыхание. Ты видела, как в его глазах борются гнев и сомнение, решимость и капля стыда. Сердце твоё сжалось — и боль, и надежда переплетались в одном моменте, который мог изменить всё.

— Я… — начал он, но замолчал, не зная, как ответить, — потому что они виноваты… — его голос дрожал, но в нём ощущалась твёрдость.

Ты сделала шаг ближе, мягко, но уверенно, словно хотела, чтобы его взгляд нашёл твой и понял: даже сила не оправдывает лишение человечности.

— Галли, — тихо сказала ты, — я не прошу тебя быть слабым. Я прошу тебя помнить, кто ты на самом деле.

И на мгновение мир вокруг словно замер, оставив только вас двоих, два сердца, два пути — один выбирает тьму, другой пытается держаться света.

— Убирайтесь, пока я вас не прикончил сам. И запомни, Лэйджер Микидос, — его голос стал ровным и холодным, — ты мне больше не сестра.

Эти слова пронзили тебя, как острая сталь. Они проткнули сердце, и из раны потекли горечь и сожаление. В груди засело такое тяжёлое молчание, что казалось, сама земля перестала дышать.

Галли просто развернулся и ушёл со своими дружками, его шаги глухо отдавались по пепельной земле Глэйда, словно отбрасывая за собой окончательную черту. Оставшись посреди площади, ты стояла, ощущая, как мир вокруг меняется: голоса потихоньку стихали, пепел медленно ложился на плечи, а в душе возникало новое, холодное понимание — иногда слова ломают сильнее любого оружия.

Слезы сами не спешили — сначала пришло оцепенение, потом едва уловимая горечь, а затем тихая, неконтролируемая боль, которая медленно переводила ярость в пустоту. Ты посмотрела ему вслед, пытаясь запомнить каждый изгиб его силуэта, каждую черту, как будто вырезая их в памяти на случай, если когда‑то придётся объяснять это самой себе.

И в тот самый момент, когда его силуэт растворился в дымке, где‑то глубоко внутри зародилось противоположное чувство — не прощение, не забытьё, а осознание: если он выбрал путь мести ценой человечности, то твой путь теперь будет иным. Не слабость, а выбор. Не покорность, а ответственность. Ты сделала вдох, и в груди, среди боли, впервые за долгое время промелькнула мысль о том, как нужно действовать дальше.

Остались только самые сильные — не только телом, но и духом. Нас было десять: Томас, Минхо, Ньют, Тереза, ты, Фрайпан, Уинстон, Чак, Клинт и Джефф. Каждый держал в руках оружие, словно символ готовности к последнему шагу, к решающему моменту.

Вы остановились на мгновение, глядя на Глэйд — разрушенный, опустошённый, лишённый прежней жизни. В его руинах отражалась боль, страх, потеря, но вместе с этим и сила: сила выживания, сила дружбы, сила воли, которая не позволяла упасть даже перед лицом почти полного уничтожения.

Каждый из вас в последний раз посмотрел на то место, которое когда-то было домом, и которое теперь стало уроком: ничто не даётся просто так, и ничто нельзя удержать силой, если не сохранять человечность.

Пришло время двигаться вперёд. Время оставить руины позади и искать новый путь, новый Глэйд, который можно построить заново. Создать непробиваемый фундамент — не только для стен и зданий, но и для людей, которых вы берёте с собой. Фундамент, который выдержит всё: предательство, страх, хаос и кровь.

Вы сделали шаг. Словно весь мир замер, а затем развернулся вокруг вас, открывая дорогу вперед. Впереди был неизвестный путь, но вы были вместе — десять сердец, десять судеб, единый импульс к жизни и сопротивлению. Пора действовать.

Следующая глава наверное в вторник ночью выйдет. Сразу скажу Чака в живых оставлять не буду, так как для меня это будет смена всего будущего сюжета, сразу хочу извиниться перед фанатами Чака🙏Слов опять 2000+.
И прошу подпишитесь на мой тгк:ZHAN🪡 🙏🙏. И по классике Way down We Go - KALEO.