эпилог
– Ты уже почти четыре месяца меня игнорируешь. Перестань.
– И не подумаю. Скорее, наоборот, возьму и заявлю на тебя в полицию, как на преследователя. Ты им и являешься.
Я строго взглянула в глаза Милохина и тяжело выдохнула.
Он меня знатно достал за прошедшие месяцы. Преследовал – это еще мягко сказано.
Настроена я была решительна.
– Я не подпишу бумаги на развод.
– Дело твое. Рано или поздно нас разведут, – уверенно заявила я.
– Не разведут, ты знаешь, что у меня большие связи. И еще я хочу видеться со своими детьми.
– Какими такими детьми? – Я сощурила глаза, переставая качать малышку в коляске.
Несмотря на то, что лето было еще впереди, сегодняшний день выдался особенно теплым, солнечным и приятным. С утра я оставила дочь с няней, отвезла Сашеньку в школу, провела две запланированные фотосессии и успела вернуться домой. И как только освободилась, сразу собрала Машу, взяла Борзого и мы все вместе, веселой компанией отправились гулять на улицу, дышать свежим воздухом и распускающимися цветами. Пусть и жили мы в «старом доме, видавшем виды», а двор у нас был чудесным, и я его полюбила с первого дня своего проживания здесь.
– Юля...
– Что «Юля»? Дочь же не твоя была, разве не твои слова? Доктора, миллионы докторов и бумажек говорили, что не твоя, и ты охотно верил им, а что теперь? – Я хмыкнула, покачав головой. Успокоиться? Нет, не слышали.
Выбрав ближайшую лавочку, я последовала к ней и покатила коляску. – Быстро переобулся. Прям на лету.
– Я понимаю твои обиды, – начал было Даня, последовавший за мной, но я почти сразу его перебила.
– Ты? Понимаешь? – Я остановилась, так и не дойдя до обозначенного места. – Что ты можешь понимать? Разве ты женщина, которую оскорбляли много месяцев своим недоверием, приписывая ей романы со всем, что движется? Разве ты мать, которая боялась за жизни своих детей? Разве ты был беременным и в заложниках одновременно? Я просила тебя, почти умоляла не оставлять нас после нападения на квартиру, но ты все равно уехал, поставив бизнес выше нас. И чем это закончилось? Меня спасли. Только чужие люди. Впрочем, чужой, скорее, ты, а вот они вполне себе родные.
– Юля, я виноват. Да, я чертовски виноват. Надо было тебя послушать и не уезжать. Надо было поверить про дочь. Но я...
– Не смог. Я уже поняла, – зло процедила я сквозь зубы.
Даня выглядел ужасно. Как большой, прогнанный хозяевами пес, который очень сильно надеялся получить их прощения и вернуться обратно в дом.
Только вот осуществить это было невозможно. И мы оба это понимали.
После нападения Карины и Вероники меня спасли, но от пережитого стресса и ужаса, роды начались раньше и Маша родилась семимесячной. Кошмар продлился, потому что я не знала, выживет ли моя девочка вообще, если да, то какими проблемами в будущем все это чревато.
И, несмотря на то, что обе получили по заслугам, легче мне от этого не было.
А Даня был занят сначала бизнесом, затем анализом ДНК и уж только потом мной и моими детьми.
За что и получил вольную.
Документы на развод я подала почти сразу. Только вот у гада были свои связи, а еще он ничего не желал подписывать.
Еще бы.
Влюбленная жена и двое детей. Еще полтора года назад Милохин не мог рассчитывать ни на что подобное.
Вот только он забыл кое о чем.
Влюбленной я уже не была.
Обиженной? Это да, пожалуйста.
Разгневанной? Получите, распишитесь.
Но уже точно не влюбленной и наивной дурочкой, которая верила и надеялась, что все-таки, у нас с ним может получиться семья.
– Юля, я не знаю, как еще попросить прощения. Я испробовал все доступные мне варианты, но ты не оттаиваешь. Я уже не знаю, что думать, знаю другое – я не хочу терять семью.
– Что-то ты нас даже семьей раньше не признавал.
Нет, я не собиралась уступать. Наш конфликт с Даней длился уже давно, и я не помышляла о том, чтобы сдаться.
Я все же присела на лавочке, достала из коляски заранее припасенную пачку миндальных печенек и демонстративно начала есть одну.
– Мы смотрим на всю ситуацию с разных сторон. Я – мужчина, который был уверен в том, что у него не может быть детей. Послушай, врачи все еще не могут понять, как это произошло, только пожимают плечами, улыбаются и говорят, что это практически чудо. А на счет Карины... я оставлял с вами охрану, когда уезжал во второй раз, и до тех пор, ребята никогда не подводили. Волк оказалась предприимчивой и подкупила их, но я-то об этом не знал. Я улетал на считанные дни. И улетал не по прихоти, а потому что с Китаем все могло сорваться раз и навсегда. А я не хочу губить дело своей семьи, которое когда-то планировал передать Саше. Я знаю, что все то, что я говорю, тебе не нравится, это не то, что ты хочешь услышать. Для тебя все это пустые слова. Я тоже сожалею о том, как поступил. О том, что оставил вас. О том, что не поверил тебе. Что подверг опасности самых дорогих людей на Земле. Но я ничего не могу изменить. Только постараться исправить и больше этого не допускать. Я хочу вас защищать. Хочу видеть, слышать, ощущать каждый день своей жизни. Хочу растить Сашу и Машу. Хочу каждое утро просыпаться в твоих объятиях, целовать тебя, слышать твой голос. Хочу кушать твои котлетки, я клянусь, я больше не смогу есть то, что готовил Жерар. Хочу, чтобы ты ругала меня, когда я неправ, и хвалила, когда поступаю правильно. Хочу, чтобы заставляла надевать одинаковые новогодние свитера. Хочу познакомиться с твоей семьей. Хочу, чтобы ты звала своих друзей к нам на барбекю каждые выходные. Хочу, чтобы твои друзья стали моими. Хочу делать тебе подарки, от которых ты вечно отказываешься и дарить тебе цветы. Каждый день. Разные. Хочу, чтобы моя жизнь состояла из тебя, меня, Саши и Маши.
– Я уже говорила тебе раньше, но повторюсь, тебе нужно в политики. Ты убедишь кого угодно и в чем угодно.
Я отвернулась и продолжила кушать печеньку, как ни в чем не бывало. По крайней мере, я изо всех сил старалась сохранять невозмутимое и холодное лицо.
После родов я почему-то сильнее прежнего похудела, поэтому опасаться за фигуру не стоило. Врачи, впрочем, в один голос твердили, что все со мной хорошо, поэтому я старалась найти во всем плюс.
Тяжело вздохнув Даня опустился рядом со мной на скамейку.
Я отодвинулась на самый краешек.
– Я скучаю.
– Скучай. Мне-то что? – Я не повернулась к Милохину.
– Хочу, чтобы ты была рядом.
– Из-за детей...
– Нет. – Ладно, на этих словах повернулась. Заглянула в грустные голубые глаза, переполненные тоской, сожалением и, кажется, отчаянием. – Я хочу, чтобы ты была рядом, потому что ты – это ты.
– А кто я? – тихо спросила в ответ.
– Ты... – Даня задумался, но лишь на мгновенье. – Самая добрая, любящая, красивая и упрямая девушка из всех, что мне попадалась, а мне попадались самые разные, уж ты-то точно знаешь. – Я усмехнулась, понимая, куда он клонит.
Бешенная Волк. Сколько лет она учиняла Дане и его потенциальным избранницам неурядиц и проблем. Некоторых свела в могилу, кого-то, как меня, собиралась, да не вышло, а кому-то просто подпортила жизнь.
В итоге, ею занялись правоохранительные органы, а Даня приложил максимум усилий для того, чтобы она больше никогда не смогла никому навредить. Судить ее должны были самым строгим образом, и никакой психушкой Карина больше отделаться не сможет.
– У тебя очень красивые глаза. А еще руки теплые... – Даня легонько коснулся моей ладони своими ледяными пальцами. Они у него всегда были, как у лягушки. – Согрей... пожалуйста... – совсем тихо взмолился он.
А я задумалась.
Конечно, это было бы только касание. Или его отсутствие. Но что-то подсказывало мне, что сейчас оно очень много решает. Думаю, Даня тоже это понимал.
Он сидел молча и ждал. Когда я коснусь его и прощу. Нет, не так. Дам возможность выпросить прощения.
От этого маленького, едва ощутимого прикосновения зависело много вещей. Будет ли у нас вновь семья. Будет ли у Саши и Маши любящий, надежный, а не приходящий по воскресеньям отец. Будет ли у нас с Даней шанс крепкие отношения. Будет ли у нас с ним настоящая любовь...
– Если я согрею, то тогда что, все будет по-старому? – Я повернулась к Дане и серьезно на него взглянула.
– А как ты хочешь, чтобы было?
– У меня много условий.
– Неужели?
– Да. Во-первых, ты должен будешь приходить домой вовремя. Выходные должны будут быть выходными. Праздники праздниками. И, да, я буду заставлять тебя носить свитера с оленями на новый год, и еще много чего, что мне вздумается. Во-вторых, ты не будешь ездить по заграницам. А если и будешь, то будешь брать нас с собой. Это как вариант. Ну, и, в-третьих, только попробуй мне засмотреться на кого-нибудь на стороне, я тебе такую жизнь устрою, мало не покажется. И мне мало твоих извинения за Машу. Ты меня гнобил несколько месяцев, называя гулящей, теперь ровно столько же и извиняйся. А еще...
Данин смех меня прервал. Звонкий, громкий и счастливый.
– Хорошо-хорошо, я понял, что у тебя большой список. Проще будет купить ежедневник и прописать в нем все твои условия. Если, конечно, листов хватит.
– Вот же ж, – шикнула я, несильно ударив почти бывшего мужа в плечо. – Смеется он! Смешно ему! А как мне было смешно! Если б не Виктор Валентинович и его навыки...
– Прости меня... – Даня осторожно приобнял меня, заставляя склонить голову на плечо. – Обещаю, все будет так, как ты захочешь.
Я вздохнула и прикрыла глаза. Раздумала совсем недолго. Решение принялось как-то само собой.
– Давай сюда свои лягушачьи руки. – Даня улыбнулся и вложил их в мои. – Согрею.
КОНЕЦ
Мой тг: natashka_k_e
Жду вас там!)