9
Интересно все оказалось, однако.
Спустя почти два часа разговоров и препирательств с девушкой, которую даже не звали Диной, она оказалась Катей, выяснилось, что ни она, ни ее ребенок не имели никакого отношения к Милохину.
По итогу я поняла, что она просто когда-то увидела Данила на светской вечеринке, он ей понравился. Она решила сделать первый шаг, но Милохин не ответил взаимностью. С тех пор она искала повод для встречи, но он никак не находился. Пока в какой-то момент «доброжелатель» не подкинул ей нужный адрес. Анонимно, разумеется. По ее словам.
Девочка оказалась от другого мужчины, а в стабильности психики Катерины у меня были большие сомнения.
На что она рассчитывала? Любой тест ДНК опроверг бы ее заявления о том, что девочка – дочь Милохина. Что ей было нужно? Внимание от понравившегося мужчины? Хоть какое-то? А, может быть, она надеялась, что я, как любящая жена, дам ей денег лишь бы спровадить, как можно скорее?
В любом случае, план не сработал. Хотя в чем именно он состоял, для меня осталось загадкой.
Благо, что к приезду сына из города, даму мы успели выпроводить, куда подальше. Девочку передали ее отцу. Пускай разбираются дальше сами.
– Часто такое случается? – спросила я, когда на часах было уже начало одиннадцатого. Я успела немного прийти в себя, побыть с Сашей, сделать с ним уроки, выслушать, как прошел день и отпустить ситуацию.
– Не поверишь, на сколько, – усмехнулся Даня. Мы стояли на террасе дома, на заднем дворе. Было прохладно и свежо, а еще светло, едва ли не как днем. Луна ярко освещала большой, ухоженный двор, плюс освещение добавляли красивые, резные фонари.
Мы вышли проветриться. Я предложила взять с собой по кружке чая. Наверное, Милохину, как и мне, хотелось привести мысли в порядок после того, что было сегодня днем.
– Большие деньги – большая ответственность? – Я сделала маленький глоток горячего напитка.
– Скорее – большая армия людей, которые хотят что-то от тебя получить.
Об этой стороне медали я не думала. Но, наверняка было неприятно осознавать, что люди готовы быть рядом с тобой только потому, что ты богат. Каждый хотел и заслуживал безусловной любви.
– Такое наследие достанется моему сыну?
– Тут ничего не поделаешь. В какой-то момент он тоже вырастит, станет взрослым мужчиной, наследником всего того, что есть у меня. И за ним тоже потянется вереница разнообразных женщин, которые будут врать, клеветать, обвинять, вымогать и шантажировать. Именно поэтому ему нужно готовиться быть сильным. Ответственным. Несгибаемым. Придет час, когда ему нужно будет быть начеку всегда.
– Звучит как-то... не очень. – Я тяжело вздохнула, нахмурилась и поставила чай на широкие перила. – Я бы желала сыну обычной жизни. Обычной, но хорошей. Счастливой...
– Счастье – понятие очень растяжимое и эфемерное. В погоне за ним можно наделать уйму ошибок и встать на неправильный путь.
– А ты счастлив?
Короткий вопрос, казалось, застал Даню врасплох. Он замолчал и замолчал надолго. А когда заговорил, мне показалось, что этот тихий голос принадлежит другому человеку. Какому-то незнакомцу, с которым я впервые встретилась.
– Я никогда не был счастлив. Я рос один до двенадцати лет. Мать ушла очень рано, я ее даже не помню, а отец... он взялся за меня, когда решил, что пора ковать из сына мужчину. Всю жизнь я работал, не покладая рук. Когда повзрослел, появились женщины, но и с ними я не обрел любви и поддержки. Каждой было что-то нужно. Кому-то слава, кто-то тешил свое самолюбие и удовлетворял амбиции, кому-то банально хотелось денег. Я всегда понимал, что будь я не сыном Валентина Соколова, а каким-нибудь обычным работягой, ни одна из тех роскошных женщин, что была со мной, даже не взглянула бы в мою сторону. Если смотреть правде в глаза, то никто и никого не интересует. Каждого интересует лишь он сам, его собственное я, его собственное благополучие, его собственный мир. Как бы я не желал своему сыну другого будущего, но с большой вероятностью он повторит мой путь. Я лишь рад тому, что у него, в отличие от меня, есть любящая мать. Каждый ребенок заслуживает полной семьи. Мне вот ее не хватало.
Я молча и завороженно слушала своего супруга и не могла поверить в то, что слышала. Нет, я совсем не хотела, чтобы все окружение моего Саши в будущем оказалось таким же лживым и алчным. Я желала ему настоящих друзей и настоящей любви. Девушки, которая полюбит его всем сердцем и сделает самым счастливым на свете.
Но, увы, с учетом количества денег, которыми располагала семья Милохиных, кажется, мы были обречены.
– Что ж... – Даня встряхнул головой, будто сбросив какое-то нежданное оцепенение и заговорил обычным тоном. – Я тут никак у тебя не спрошу, что мы будем делать со школой? Ты так и не ответила ничего на счет перевода. И еще мы не решили вопрос с фамилией Саши, более того, в свидетельстве о рождении, в графе отец у мальчика все еще пусто. Это неправильно, тебе не кажется?
Вопросы. Множество вопросов Данила привнес в мою жизнь. И пока что я не находила ответа ни на один из них.
С того случая, когда к Милохину пришла женщина с ребенком на руках, заявляя, что он – от него, прошел почти месяц. Весь месяц этот случай никак не желал идти из головы. Я отдергивала себя, старалась махнуть рукой, на какое-то время забывала о произошедшем, но после все равно возвращалась. Сама не знаю, почему. Наверное, я чувствовала, что в этой истории что-то было не так.
Какую цель преследовала эта девушка? Она ведь понимала, что все очень быстро раскроется. Она должна была понять, что не получит из этой аферы ни денег, ни выгоды, но все равно пришла. Все равно рассказала выдуманную историю. И чего добилась? Ничего.
Что это было? Какой-то отвлекающий маневр? Но для чего? И почему сейчас? Против кого он был направлен? Против меня, моего ребенка или против Данилы?
Ответ, как водится, не было.
Сегодня был холодный, зимний день.
На дворе стояла солнечная суббота, но солнце это было обманчивым и ничуть не согревало, а стоило приоткрыть окно, как меня едва не сдул холодный ветер.
Наш фиктивный брак с Даней существовал уже почти три месяца, и мы оба постепенно стали к нему привыкать. В газетах и интернете все меньше писали о миллиардере, который внезапно оказался женат, нас все меньше преследовали папарацци.
Все потихонечку начало успокаиваться.
Сашу мы перевели в школу, о которой говорил Даня, и, к слову, ребенку там очень нравилось. Учительница была постарше, поопытнее, класс более дисциплинированным, а администрация – более ответственной. Короче, в этом Соколов оказался прав, и я не жалела об этом решении.
Друзей мелкий нашел себе быстро, уже сдружился с мальчиком по имени Леон и, как рассказывала учительница, они стали не-разлей-вода.
Занятия карате он тоже отвоевал. Я сдалась после того, как Саша меня буквально затерроризировал своими умалениями дать им с папой тренироваться. А чуть позже Соколов выбил и фехтование. Я плюнула и махнула на все рукой. В конце концов, он был прав, беда могла случиться с кем угодно и где угодно. А ребенок был счастлив. Саше нравился спорт, нравилось заниматься им вместе с отцом, а я была рада, что мой сын рад.
После завтрака Даня отвел Сашу в тренажерный зал, оказывается, в доме был еще и зал, а я пекла им оладьи. Через час мне нужно было выезжать на работу, сегодня был заказ. Нужно было поторапливаться с вкусняшками, если я не хотела опоздать на съемку.
После нее я должна была заехать к Веронике и посидеть пару часов с Захаром, подруге нужно было отлучиться по делам, а оставить сына было не с кем. Несмотря на то, что я переехала и теперь жила далеко, о друзьях забывать не собиралась. Созванивались мы каждый день, только встречи стали реже.
А последним в списке дел на сегодня был шоппинг. Марк обещал пройтись со мной по магазинам и выбрать подарок Саше к Новому Году, который приближался с какой-то нереальной скоростью.
В общем, день обещал быть насыщенным.
С такими мыслями я выключила плиту, сняла с нее уже готовые оладьи переложила несколько на небольшую тарелку. Нужно было спуститься на цокольный этаж и как-то выманить этих двух спортсменов-трудоголиков.
Я вооружилась едой и потопала через весь дом. Я уже знала, где располагается вход на цокольный этаж, правда за все время проживания ни разу туда не спускалась, как-то не приходилось. Спустя пару минут достигла нужного поворота и аккуратно миновала лестницу. А после – застыла в немом шоке и страхе.
– Даня! Что ты делаешь?!
– Ой-ой...
– Сынок, а мама всегда так много кричала?
– Да, нет... недавно стала...
– Значит, я виноват...
Я пораженно уставилась на ужасающую картину. Милохин сказал, что они идут в тренажерный зал, а на самом деле они оказались в бассейне! Саша не умел плавать, ровно, как и я! А сейчас он находился в воде! Меня тут же, моментально накрыла паника.
– Вытаскивай его, ты что, полоумный?! – заорала я, скидывая с себя туфли. И плевать, что не умею плавать сама, не могла же я стоять за бортом?!
– Юля...
– Он не умеет плавать!
– Юль...
– Что же ты застыл-то, как столб?!
– Юля!
Я уже собиралась прыгать в воду, когда вдруг поняла, что Саша вполне себе держится на воде. Сам. Один. Без какой-либо поддержки.
– Дошло? – Милохин задал этот вопрос мягко, без намека на оскорбления, словно призывая меня успокоиться. А я так и застыла с туфлей в руках.
– А спросить меня? – Когда, наконец, дошло, страх отступил, а на место ему пришло глухое раздражение. Почему Даня все решал сам? Без меня? Я либо узнавала обо всем постфактум, либо должна была согласиться после длительных уговоров! Когда это воспитание сына полностью перекочевало в руки этому блондинистому?!
– О чем, Юль? – Даня помедлил, но получив вместо ответа гневный взгляд, лишь тихо вздохнул и медленно выполз из бассейна.
А вот тут на место злобе пришло уже нечто сродни стыду.
Да, наверное, впервые за долгие годы, я смутилась из-за мужчины.
Ясное дело, что в бассейне или на море, люди были в купальниках и плавках. Вот и мой названный муж был в них. Только в них.
До этого я ни разу не видела Милохина даже без рубашки. В спальне, в которой мы делили, ко сну он уже появлялся в пижамных штанах и майке. Сейчас же передо мной стоял мужчина практически в одном нижнем белье. И все, что я смогла – это сглотнуть, опустить взгляд и сделать шаг назад, растерянно рассматривая пол под ногами.
– Все в порядке? – осторожно протянул Данил, словно опасаясь очередной моей вспышки недовольства.
– Да, я тут это... оладьи вам принесла, – я кивнула в сторону кругленького стола, на который в буквальном смысле слова закинула тарелку с едой.
– Мам, залезай к нам, – Саша привлек внимание, помахал рукой, поднимая волну брызг. – Я сказал папе, что мы не умеем плавать, он меня научил, сказал, и тебя научит!
Кажется, я покраснела. Как большой, красный рак. И это не осталось незамеченным. Даня сначала хмыкнул, а затем улыбнулся, да при этом так довольно и широко, что мне стало еще больше не по себе. Он словно наслаждался этой моей реакцией. Гад!
– Нет, сынок, я не могу! – Я посмотрела за спину Милохина и улыбнулась сыну.
– Почему же? Дорогая, присоединяйся, – ухмыльнулся Даня. Сволочь вошла в раж и по взгляду это стало понятно.
– Не играй со мной, Милохин – прошипела я, снова прячась за мужа
– И в мыслях не было. – Даня снова заулыбался, поднимая руки вверх, а я лишь смогла отметить про себя, насколько жилистыми и подкаченными они оказались. Раньше я как-то не обращала на это внимания. Его кресло и моя кровать находились на приличном расстоянии друг от друга, и вообще, я не любила пялиться. Но тут не смотреть было просто невозможно. Между нами были считанные сантиметры. – Я правда могу научить тебя плавать. Кто знает, когда это может пригодится? – Мой собеседник пожал плечами.
– Обойдусь, – процедила я сквозь зубы. – Мне пора на работу. Осторожней тут с ним, понял? – Я ткнула его пальцем в грудь. И что вы думаете? Милохин воспользовался этим, перехватил мою руку, и приложил ее к своей груди.
– Понял, Ваше Величество, не смею ослушаться, Ваше Величество, – произнес Соколов.
И вот здесь я запуталась. То есть, его ироничный тон и то, каким странным, неоправданным мягким жестом он прижимал мою руку к своей груди, заставили меня растеряться.
– Я...
– Да?
– Как дам тебе! – Я очнулась спустя несколько долгих секунд. Казалось, что прошла вечность. Руку начало жечь, будто я держала ее не на груди у человека, а над огнем. Я не поняла собственной реакции и очень смутилась ее же.
Отшатнувшись, я попыталась взять себя в руки и нацепить на лицо маску а-ля «все хорошо», но вышло слабо. Саша заметил, что что-то не так, но, в силу возраста, слава богу, ничего не понял, лишь пожал плечами и отвернулся. А вот Даня лишь ухмыльнулся, будто бы поняв для себя что-то очень важное.
– Я позвоню вам вечером, – слабо выдала я, встряхнув головой и, уже собираясь покинуть пределы бассейна.
– Эй, Золушка, – окрикнули меня, и я была вынуждена застыть и обернуться. И лишь потом взглянуть вниз. Действительно, я же осталась босиком. – Ты кое-что забыла, – улыбнулся Милохин. В руках у него обнаружились мои туфли-лодочки. Я смутилась еще сильнее, совсем запуталась в собственном поведении, да так и застыла с открытым ртом.
Этим снова и воспользовался Милохин. Усадив меня на плетенное кресло, он взял сначала одну лодочку и медленно, очень осторожно, надел ее на меня. Затем поступил точно так же и со второй.
– Ну, все, готово, принцесса, можешь бежать по своим делам, – улыбнулся Даня.
Я буквально выбежала из особняка Милохина. Так, будто за мной гнались бешеные собаки. В большом количестве.
Хорошо, что теперь у меня была машина с водителем, потому что за руль мне точно было нельзя. Даже водитель, завидев меня, вежливо поинтересовался, все ли со мной хорошо? Взглянув на себя в зеркало, я поняла, что нет, не все. Лицо покраснело, я запыхалась, в общем, видок оказался тот еще.
Я успокоилась лишь тогда, когда мы, наконец, выехали из поселка и оказались на пустынной дороге, ведущей к городу. Только тогда я смогла взять себя в руки.
Что это было? В какие игры Даня решил играть со мной? После того нелепого поцелуя явно в отместку, между нами ничего не мелькало. Тогда с чего это вдруг? Это ведь точно были заигрывания! Но зачем? Милохин явно был не из тех людей, которые делали что-то просто так. Или же, я ему понравилась? Но почему сейчас? Присмотрелся? Решил сыграть в любовь ради сына? Или преследовал какие-то одному только ему известные цели?
Всю дорогу до работы я ломала голову. А вот стоило мне ее достичь, как ломать голову пришлось уже совершенно над другими вещами.
Я буквально почувствовала, что что-то не так, когда мы подъехали к зданию, в котором я арендовала часть второго этажа. Что-то было не так и я ощутила это подкоркой. А уж когда поднялась, то быстро поняла, что именно.
Дверь в студию была приоткрыта, но уже одной только маленькой щели было достаточно, чтобы увидеть, что там все не в порядке. Я лишь толкнула ее, и она распахнулась целиком.
Передо мной предстал один из худших кошмаров.
Я медленно перешагнула порог рабочего места и застыла в ужасе. А уже спустя несколько секунд на глаза навернулись слезы.
Все было уничтожено. Абсолютно все. Все боксы, фоны, зонты, рефлекторы, держатели, штативы, все... все было разрушено, сломано, разорвано в клочья. Я перевела взгляд на рабочий стол. Тоже самое. Полная разруха. Дорогущий монитор валялся разбитый на полу, рядом покоились линзы от фотоаппарата.
Это оборудование было моей жизнью. Оно давало мне эту самую жизнь. Деньги на то, чтобы есть, оплачивать счета и содержать сына. В свое время я потратила кучу гонораров, влезала в кредиты, тратила годы, чтобы собрать все необходимое для собственного бизнеса.
Теперь всего этого не было.
Кто-то пришел в место, которое я по праву считала своим домом, и все здесь разрушил под корень. Целенаправленно разрушил.
Но кто? И, самое главное, зачем?
У меня никогда не было врагов. Никогда не было людей, которым бы я переходила дорогу. Я никогда ни с кем даже не ссорилась. Всегда старалась свести все конфликты на нет, считая, что неприятности мне ни к чему.
Тогда кто?
Первое имя, которое пришло в голову – Даня. Я и сама не поняла, почему подумала на Милохина. Но мы с ним действительно не были друзьями. Он несколько раз говорил о том, что ему не нравится, что я много времени уделяю работе, и его можно было бы посвятить сыну, а еще я так и не отдала ему его генетический материал. А он обещал отомстить. Заставить пожалеть. Он кричал, что мне придет конец. Да, это было несколько недель назад и с тех пор все поутихло, но больше зла мне желать было некому! В моем окружении были лишь Марк, Вероника, престарелые родители, жившие в другом городе и мои клиентки. Все. Больше никого в моей жизни не было. Ни обиженных, брошенных любовников. Ни бывших мужей. Ни родни, с которой я делила бы миллионы. Ни подруг, с которыми когда-либо ругалась. Никого.
Я тяжело вздохнула, а затем медленно опустилась на колени и молча заплакала.
Дело моей жизни было разрушено.
– Ты правда так думаешь? Правда думаешь, что это я? – Милохин посмотрел на меня как-то холодно и разочарованно одновременно.
Как только я немного пришла в себя и была способна хоть на какие-то действия, я позвонила Данилу. Уверена, из моих стенаний и сокрушений о том, что жизнь закончена, он мало, что понял, зато через рекордные полчаса уже был у меня в студии.
– А на кого мне еще думать?! Я не знаю, что у тебя в голове, не знаю, что ты за человек, ты по сей день полностью закрытая для меня книга. И ты был очень зол на меня! Вспомни, как ты угрожал, что говорил, что обещал сделать!
– Разве я когда-нибудь обещал поступить так низко? Значит, вот я каким рисуюсь в твоих глазах? – Милохин хмуро посмотрел на меня, а я застыла с осколками аппаратуры в руках. Не знаю, зачем собирала ее вообще. С ней уже ничего нельзя было сделать. Только выбросить в мусор. Сотни тысяч в мусор. Годы упорного труда в мусор.
– Что ты хочешь услышать, Дань? – Я бросила осколки обратно на пол, да так резко, что Милохин едва не дрогнул. – Ты чего только не наговорил мне, когда нашел Сашу! И головой я понимаю, что ты на что угодно пойдешь ради сына! А еще... еще я так и не отдала тебе твой генетический материал. И когда я ставила свои условия, несколько месяцев назад, ты пообещал сделать так, что я об этом пожалею. Вот, похоже, и сделал!
– Это. Не. Я, – подобно гигантской змее прошипел Данил. Голубые глаза наполнили тьмой и посерели, напоминая грозовое небо. Кажется, мои слова сильно задели муженька.
– А кто тогда?
– Я выясню.
Чуть позже, постараюсь выложить ещё одну главу