6
Спустя неделю проживания в доме Милохина я пришла сразу к нескольким выводам.
Во-первых, к хорошему действительно привыкаешь быстро. За семь дней, проведенных в коттедже Данил, я ни разу не приготовила ни завтрака, ни обеда, ни ужина. Как оказалось, для этого есть специальный повар вместе с помощником! Помощник-то был зачем нужен, с учетом того, что Даня жил один, для меня осталось загадкой, но спорить я не стала. А в кухню меня и вовсе не пустили.
Во-вторых, я ни разу не села за руль сама. Милохин выделил нам с Сашей шикарную, новехонькую иномарку с водителем. Поначалу я возмущалась, ведь привыкла быть за рулем сама, уже лет десять, как справлялась, но он и слышать ничего не захотел. Я раздумала и согласилась. Все равно спорить было не охота. Да и ежедневно ездить из-за города в центр и обратно было той еще задачкой. Это вам не объехать свой микрорайон.
И, в-третьих, это спальня. Зря я возмущалась. Более того, надо было сразу настаивать на том, чтобы оттяпать у него эту комнату. Знаете, это ведь была не комната, это было какое-то произведение искусства. Здесь все было электронным, автоматизированным. Влажность воздуха, температура, все поддерживалось специальными системами. Ночью опускались какие-то жалюзи и помещение погружалась во мрак. Полная звукоизоляция. Шикарный матрас. Перьевые подушки откуда-то из Италии. Мягкая подсветка пола, если ночью ты вдруг вставал в туалет или за водой. А ванная... какая-то у него была ванная! Огромная – это мягко сказано! Душ с миллионом разных режимов... столько же всяких масел и пен. В общем, жить у Милохина мне понравилось. Если бы еще его самого тут не было...
За кровать мы боролись знатно. В первую ночь едва не разругались в пух и прах, благо, что до драки не дошло. Понятное дело, что спать в ней вдвоем никто не собирался, хотя по мне, так она могла вместить человек пять. Разумеется, я думала, что как настоящий мужчина, Милохин уступит мне ее без лишних слов. Что ж, могу сказать, что ждать бы пришлось очень долго. Поэтому пришлось предпринимать решительные шаги. А именно, я пообещала Даню измазать его во сне зубной пастой, а мобильник утопить в унитазе. И только тогда Соколов уступил. Ничего джентельменского в гаде не проснулось, но и бог с ним! Главное – кровать была моя!
Это были хорошие новости.
Плохих было не меньше. Во-первых, и это было одновременно и хорошо, и плохо, доступ на кухню мне закрыли. А мне совершенно не нравилось то, что нам подавали по утру на завтрак. Какие-то изысканные блюда размером с гулькин нос. Бред какой-то. Я привыкла кормить своего сына иначе. Завтрак должен был быть не просто красивым, но еще и вкусным, питательным, а также полезным. При попытке объяснить это повару-французу, которого Данил на кой-то черт притащил из самого Парижа, тот впал в шок и так долго говорил на французском, что у меня заболела голова. Добиться так ничего и не удалось. С обедами и ужинами дело обстояло не лучше. Где был суп, борщ? Где были пюре, котлетки и уйма овощей, которые я заставляла съедать Сашу? Одна только пересоленная рыба и какие-то гарниры с изрядным количеством соуса. Еще чуть-чуть, и мы с Сашей бы загнулись от такой кормежки.
Второе – это, конечно, то, что меня все атаковали вопросами. За каким-то чертом практически каждый мой знакомый уже знал, что я «сошлась с богатым мужчиной», «нашла отца своему ребенку» и просто «большая молодец», ведь мне удалось захомутать мужика почти в тридцать, да еще и с ребенком! Ах, да, я, ах, да умница!
Но самым плачевным было третье, а именно, сам Милохин. Он буквально каждый день меня терроризировал. Выпытывал, где его добро спрятано, хорошо ли заморожено, пристально ли за ним следят. Моментами он впадал в гнев и обещал, что найдет все сам, и тогда мне конец, а после мог не разговаривать часами.
Впрочем, не скажу, что все было совсем уж плохо. По большей части Данил бывал на работе, возвращался поздно вечером и стабильно мы виделись лишь по утрам.
Но кое-что мне нравилось. Пока что. Каждое утро он будил Сашу сам, приводил его в порядок и брал с собой на пробежку. А по вечерам, когда приходил не очень поздно, и мы еще не легли спать, делал с мелким уроки, что-то мог подолгу объяснять.
А Саша... Саша так расцвел, что я понимала, что все мои мучения и мытарства не напрасны. Наверное, я никогда прежде не видела своего ребенка таким счастливым. Улыбка вообще не сходила с его лица. Чтобы угодить отцу, он готов был на все – стал лучше учиться, съедать все, что я скажу, в общем, не ребенок, а какой-то идеал.
Но я боялась.
Что будет, когда Даня наиграется в отца и сына? Что будет, когда найдет себе новую женщину? Что будет, если в какой-то момент Саша не оправдает его ожиданий? Ведь единственный наследник крупного ходлинга – это была та еще ответственность.
А все, чего я хотела в этой жизни – так это видеть счастье своего ребенка.
Оставалось верить, что наши с Дане желания совпадают.
Сегодня было субботнее утро и со вчера я радовалась тому, что можно будет выспаться. Обычно раз в неделю я устраивала себе выходной. И зачастую я не знала, какой день недели, это будет, потому что кто-то мог забронировать съемку на выходные, кому-то, наоборот, нужно было что-то отснять в будний день, скажем, по работе. А позволить себе два я никак не могла. С одной стороны, хотелось, чтобы как у всех, да и проводить больше времени с сыном, а с другой, этого самого сына нужно было достойно содержать. Я пришла к компромиссу, что без выходных вовсе загнусь, но два – это слишком жирно.
Но в этот раз я плюнула на все. Последние дни выдались очень стрессовыми, причем не только для меня, но и для сына. Хотелось провести с ним больше времени, поэтому студию я сдала в аренду, а ключи передала своей коллеге через водителя Милохина.
Черт, это и впрямь было очень удобно! Не привыкнуть бы к роскошной жизни.
Разлепить глаза мне удалось лишь к девяти утра. Для меня, жаворонка от природы, что привык быть на ногах в шесть утра, это было запредельно много. По обыкновению, я приняла душ, быстро оделась и направилась в комнату Саши, но, на удивление, маленького соню там не обнаружила. В отличие от меня сын любил поспать до полудня, если не дольше. Оттого и было странно не застать его в постели в такое время.
Я поспешно спустилась вниз, столкнулась там с Анной Геннадьевной, которая чопорно выдала мне, что «Милохины на тренировке».
– На какой еще тренировке? – спросила я вслед уходящей домработнице. Какого черта? Это Данил ее настроил? Женщина напрочь игнорировала меня и не скрывала своего пренебрежения. Где такое было видано? И вообще, что еще за тренировка? Я помню, что пару раз они бегали с утра, но тренировка...
Через пару минут, я поняла, о чем именно шла речь.
– Карате? Ты рехнулся? А у меня спросить?
– А что не так?
Милохин стоял передо мной, слегка запыхавшийся, с румянцем на щеках и явно недоумевал, чем я так возмущена.
Сашка вис на турниках, которые каким-то чудом успели появиться на заднем дворе буквально в одночасье, при этом на нем было то ли кимоно, то ли что там еще носили все эти борцы?
– Мама, папа мне форму купил, смотри, какая классная! – похвастался Саша, делая кувырок через железные прутья.
– Аккуратнее там, сынок! – прокричала я так, что стоявший передо мной Даня слегка вздрогнул, явно не ожидая ничего подобного.
– Что плохого в спорте? – спросил Данил
– В спорте? Ничего! Я сама вожу его на футбол, но карате – это другое!
– Что значит другое? Это тоже спорт...
– Травмоопасный спорт, вообще-то!
– На футбольной тренировке тоже можно получить травму... – недоуменно протянул Милохин. Вы посмотрите, какой он умный, прямо профессор!
– Да, но вероятность меньше, – парировала я, не желая уступить. – И вообще, такие вещи должны обсуждаться. Ты не можешь просто брать и решать, чем заниматься нашему сыну, а чем нет. Это совместные решения. Я его мать, я его воспитывала семь лет одна и смотри, какой получился! Все же замечательно! – Я махнула рукой в сторону сына. Данил упер руки в бока, нахмурился, покачал головой. Кажется, ему был не по душе наш разговор.
– И что, если бы я сказал об этом заранее, сейчас мы бы занимались?
– Конечно, нет!
– Может быть, тогда именно поэтому я и не спросил?
– Хватит паясничать! Я должна быть в курсе таких вещей!
– Послушай, Юля, – как-то устало начал Даня, – я не сделал ничего такого, за что сейчас должен стоять и оправдываться. Мы с сыном занимаемся спортом. Дома. Мы никуда не уехали, ничего не случилось, ребенок радуется, он счастлив. Тогда стесняюсь спросить, что сейчас за цирк происходит?
– В смысле, цирк?! – задохнулась я от возмущения. Ах это я цирк, значит, устраивала? – А если Саша сломает себе что-нибудь или...
– А вдруг, а если, он может сломать себе что-нибудь просто поднимаясь по лестнице. Никто ни от чего в этой жизни не застрахован. Парню семь лет, ничего тяжелее мяча не держал, а как ты собралась делать из него мужчину?
– Он мужчина от рождения, мне ничего не нужно для этого делать!
– Да, вот так нынче и растят слюнтяев и маменькиных сыночков, которые до тридцати держатся за юбку.
– Кажется, у нас с тобой разные взгляды на воспитание, – зло процедила я.
– Кажется.
– Я запрещаю!
– Да плевать, мы все равно будем тренироваться. Где это видано, чтобы пацан спортом не занимался? А тебя не пугает, что он в драке за себя не постоит?
– А почему должна случиться драка?
– А почему она не должна случиться?
– Мама такого не понимает... – протянул Саша, подкравшийся к нам как-то уж совсем незаметно. Мы с Милохиным так увлеклись спором, что не заметили сына.
– Чего, сынок? – Данил посмотрел вниз, на слегка расстроенного ребенка.
– Она же девчонка, – выдохнул он. – Постоянно красится, ходит на каблуках там...
На этих словах я возмущенно открыла рот, да так и застыла, не зная, что ответить, а Милохин тихо рассмеялся. Вот же ж гад!
– Спелись, значит, да? – хмыкнула я, обводя этих двух взглядом.
– Можно, и так сказать, – ответил Данил. – Ну что, этот бой мы выиграли?
– Бой, может, и выиграли. Выиграли ли войну? Большой вопрос.
– Нам и так сойдет, – весело ответил Милохин, подхватывая сына за руку и отводя обратно к турникам.
Тоже мне, каратисты! Ничего, это мы еще посмотрим, кто кого победит!