Тишина после песка
Возвращение в базу было похоже на возвращение в пустую крепость. Никаких приветствий, никакой музыки — только гул шин, шорох снаряжения, и взгляды, в которых смешались усталость и камень. Я довёл колонну до конца пути, сдал машины, оружие, подписал отчёты. Вечером в казармах все разошлись по койкам, но никто не мог уснуть. Я смотрел на свои руки — мозоли, царапины, засохшая кровь.
Я сел за стол в пустой комнате и начал писать рапорт. Рука дрожала, но строки выводились чётко: просьба об увольнении, отказ от дальнейшего участия, желание выйти из строя. Каждое слово было как шаг по песку — тяжёлый, но неизбежный.
Нихилус молчал дольше, чем обычно. Его присутствие ощущалось только как лёгкий холод в затылке. Я дописал заявление, поставил подпись.
— Я ухожу, — сказал я в пустоту. — Я больше не хочу жить этим.
Ответ пришёл медленно, как шелест ветра за стеной:
«Non est finis, sed intermissio. Bestia non dormit, solum te dimittit.»
(Это не конец, а только передышка. Зверь не спит, он лишь отпускает тебя.)
Я поднял взгляд на серое утро за окном. Двор казался чужим, как будто я никогда здесь не был. Снял бронежилет, ремни, положил оружие на стол. Каждое движение было освобождением, но в нём чувствовался привкус чего-то неизбежного.
— Я хочу жить мирно, — произнёс я вслух. — Пусть это будет конец.
Нихилус усмехнулся темнотой:
«Potes vivere in silentio, sed silentium non delet memoriam. Semen bestiae iam in te est.»
(Ты можешь жить в тишине, но тишина не стирает память. Семя зверя уже в тебе.)
Я вышел из казармы с маленьким рюкзаком, без погон и знаков. Прошёл через КПП, не оглядываясь. За воротами база растворялась, как мираж. Шум грузовиков, команды, выстрелы — всё это осталось позади. Передо мной лежала дорога, свободная от колонн, без карт и приказов.
Внутри была тишина. Но тишина дышала.
Я шёл, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть уходит, но след остаётся. Я знал, что в этом следе, как в отпечатке звериной лапы, ещё есть дыхание Нихилуса.
Он не давил, не шептал, просто был.
«Ad tempus, amice,» — прозвучало наконец.
(До времени, друг.)
Я остановился у развилки. Дальше начнётся мирная жизнь — чужие города, работа, новые люди. Но в глубине сознания я уже видел: это — лишь новая глава. Зверь отпустил меня, но не ушёл.
Так закончился мой путь по песку. Я положил ладонь на грудь, где внутри спал чужой шёпот, и сделал первый вдох без приказа.