III: Эпоха Викингов Рождение Рагнара
Всё началось в долгой зимней ночи, когда мир Севера был скован льдом и штормами. В те дни в селении данов, на берегах холодного моря, родился младенец — сын ярла Сигурда. Его назовут Рагнар. Но ещё до того, как он вздохнул, в ту ночь произошло событие, изменившее ход эпохи. Я сидел в тьме своей пещеры, скрытой высоко в горах, где многие годы пребывал в медитации. Моё тело давно стало лишь оболочкой, истлевшей и истончённой, но душа, связанная с Нихилусом, жила, ждала. Я следил за миром из тени, и однажды услышал голос своего Владыки:«Hora venit. Populus maris surgit. Intrabis novum corpus, ad bellum novum.» (Настал час. Народ моря восстаёт. Ты войдёшь в новое тело, для новой войны.)
И тогда я увидел его — младенца, что кричал в холодной избе под вой ветра. Его глаза, едва открытые, уже горели внутренним огнём. Он был сосудом, рожденным для битвы, для меча, для бури. Я поднялся из своей медитации и отпустил тленную оболочку. Моё тело, тысячелетиями сохранявшее видимость жизни, рассыпалось в прах. Но душа моя, тёмная, переплетённая с Нихилусом, вышла, как дым из костра. Я стал ветром, тенью, шёпотом в ночи. Я пронёсся над землями варваров, над морями, где ледяные волны бились о скалы, и нашёл того ребёнка. Его мать кричала от боли, его отец, суровый ярл, стоял рядом, гордый и строгий. Но я видел не их. Я видел его. Я вошёл в младенца, словно в пустой храм.
Его тело вздрогнуло, его крик оборвался. Его глаза, ещё слабые, на миг стали глубокими, как бездна. В тот миг Нихилус прошептал сквозь меня:«Ecce, Ragnar natus est, sed in eo alter est. Duo in uno. Puer et umbra.» (Смотри, Рагнар родился, но в нём есть и другой. Двое в одном. Ребёнок и тень.)Я не уничтожил его душу. Она осталась — чистая, яростная, полная жажды жизни. Но моя сущность переплелась с ней. Я стал его тенью, его голосом во снах, его тайным огнём, что будет вести его сквозь бури. И так Рагнар Лодброк, рожденный человеком, стал больше чем человеком. Его будущее — слава, кровь и легенды. Но за его плечом всегда буду я. Его поступки — его. Но его судьба — моя. С тех пор я жил в нём, рос вместе с ним.
Его смех был моим смехом, его ярость — моей яростью, его сны — моими вратами к Нихилусу. И когда он возьмёт в руки первый меч, когда впервые пойдёт в набег, я прошепчу ему слова древнего языка, которые он не поймёт умом, но почувствует сердцем:«Þanbraʿ obscura nos tegit.» (Тьма покрывает нас.)Так начался мой новый путь. Я стал дыханием в груди викинга, будущего конунга, что потрясёт мир.