Тень над славой
После первой крови арена больше не была для меня игрой. Она стала храмом. Храмом не Марса, не Венеры, не Юпитера. Храмом моей тьмы. Каждый бой был литургией, каждое убийство — жертвой, каждая капля крови — молитвой. Толпа видела во мне любимца богов. Но я знал — это не боги Рима. Это был только Нихилус, шепчущий изнутри:«Dominus es, non servus. Potes facere eos tremere.» (Ты господин, не раб. Ты можешь заставить их дрожать.)
Прошли недели. Каждая арена, каждый бой приносил мне новых поклонников. Меня узнавали на улицах, дети бежали следом, женщины бросали венки к моим ногам. Моя слава росла, как пламя, которому никто не мог противиться. Горожане шептались: — «Iosivar — посланник Марса!» — «Нет, он сам полубог!» — «Он не человек...»И каждый их шёпот питал моё имя, делая его тяжелее, чем титулы сенаторов. Но там, где толпа видела кумира, жрецы видели угрозу. Жрецы Марса, стоявшие рядом со мной на первых играх, теперь начали отводить взгляд. Они чувствовали. Мой дух был чужим их богам. Их молитвы не касались меня. Я не склонял головы ни перед Юпитером, ни перед Марсом. И однажды ночью, когда я медитировал в пещере за городом, голос Нихилуса сказал:«Illi te timent. Illi volunt te perdere.» (Они боятся тебя. Они хотят тебя погубить.)
Я открыл глаза — и в темноте пещеры увидел отблески огня. Факелы. Шаги. Шёпоты. Жрецы пришли.Их было семеро. В белых одеждах, с кинжалами в руках, они вошли, окружив меня, как шакалы. Один, старший, произнёс: — Ты не воин Марса. Ты чужак. Ты приносишь не честь — а скверну. Мы очистим Рим от твоей тьмы. Они шагнули вперёд. Но я не был человеком. Я был пустотой. Я поднялся. И впервые позволил Нихилусу выйти наружу. Мой голос прозвучал так, что камни задрожали:«Veni ad me, Nox Aeterna!» (Приди ко мне, Ночь Вечная!)Огонь факелов задрожал и погас, оставив их в полной тьме. И там, во мраке, я двинулся. Один за другим я разрывал их тела, ломал их кости, вгрызался мечом в плоть, пока крики не смолкли. Остался один — старший. Он упал на колени, дрожащий, умоляющий. Но я поднял его голову и сказал:— Ты хотел очистить Рим от меня? Нет...Я очищу Рим от тебя. И его голова упала на камни.
Когда рассвело, в пещере лежали мёртвые тела жрецов. И я понял: теперь мой путь — не просто арена. Теперь я бросил вызов самим богам Рима. Жрецы будут охотиться. Сенаторы будут бояться. Императоры будут наблюдать. Но толпа... толпа будет жаждать меня ещё сильнее. И я стану их новым богом.